To Be Loved By You

Песня: Hedley - Shelter ~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~~-~-~-~-~-~-~-~-~-~~-~-~-~-~-~-~-~-~-~~-~-~-~-~ Niall's Point Of View. - Прости, о Господи, прости меня, Найл… Это я во всем виноват. Мои пальцы дернулись, и внезапная боль вспыхнула в районе запястья. Медленно, но верно остальная часть моего тела стала приобретать чувствительность. Все началось с запястья, волна боли распространялась, как огонь, по венам, обволакивая руку целиком, пламя боли осторожно лизнуло грудь, затем распространяясь в равной мере на другую руку и спуская вниз по торсу к ногам. Мое зрение страдало от темноты, почему я не могу ничего видеть? Я же просто направлялся с Лиамом в больницу, разве нет? Тут слева от меня послышался всхлип, и я инстинктивно повернул голову, хотя не мог ничего не видеть. Кто-то был рядом со мной? Он плакал? ПОЧЕМУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, Я НЕ МОГУ ВИДЕТЬ? - Мне очень жаль, Найл… - шмыганье носом. Подождите, этот голос звучит знакомо. – Если бы я только… Ты бы не был… таким глупым. … Лиам! Это Лиам! Но почему он изв… Точно, он винит себя за то, что я защищал его. Я попытался открыть глаза, но ощущение было такое, словно на веках лежал неподъемный груз, удерживающий их закрытыми. Да ладно, Найл, ты можешь сделать это. Это просто открывание глаз… Легче легкого. … Не-а. Блять, почему это сложно? - На твоем месте должен был быть я… Ну, все! Он не может продолжать думать в таком ключе; глаза, меня не волнует, хотите вы открываться или нет, потому что мне нужно исправить это. Я сосредоточился на использовании той же самой боли, которая просто стала остывать в мышцах, и попытался переместить ее вверх по лицу в веки. Все нервы стало покалывать и создалось ощущение, словно лицо уснуло, как бывает с ногой, когда случайно пережимаешь ее и перекрываешь кровоток на какое-то время, а потом вдруг снова позволяешь крови прилить к ноге. Мой нос дернулся от этого чувства, было щекотно, и я медленно заставил свои веки открыться. Сначала все было очень размыто, но зато я знал наверняка, что в комнате, в которой я нахожусь, очень и очень светло. Единственным звуком было тихое всхлипывание Лиама и такой же тихий звук моего разбивающегося сердца. Я почувствовал, как в животе образуются узлы, это ощущение стало знакомым в недалеком прошлом, с тех пор, как я почувствовал что-то неладное еще в Маллингаре. Несколько раз моргнул, чтобы избавиться от дымки, застилающей глаза. Там были знакомые светло-голубые стены больничной палаты, окружающие меня, яркие флуоресцентные лампы располагались надо мной (тот самый источник яркого света), на одной стороне комнаты было большое окно, демонстрирующее красивый, живописный вид Вулверхэмптона. На другой стороне была дверь, которая, я думаю, вела в коридор, а также пара стульев, один из которых был занят и передвинут прямо к кровати. Лиам не смотрел на меня, он уставился то ли на свои колени, то ли на ноги, с угла, под которым я лежал, нельзя было сказать точно. Его здоровый глаз был красным и лишь слегка припухшим от слез, которые, оставляя за собой влажные дорожки, бежали вниз по его лицу. Он был одет в большую белую рубашку с длинными рукавами, которая застегивалась на пуговицы, но они были расстегнуты, так что мне открылся отличный вид на нетронутую бинтовую повязку, плотно обернутую вокруг его ребер. Мои глаза опустились немного ниже на его торс, я остановил взгляд на его прикрытой нижней части живота и почувствовал, как кровь приливает к лицу и шее. Почему я вообще разглядывал своего лучшего друга? Должно быть, со мной действительно что-то не так. Губы и плечи Лиама подрагивали, его один не опухший глаз заблестел от слез. Я тут же поднял руку и положил ее ему на щеку, большим пальцем вытирая текущие слезы. Он быстро поднял голову, чтобы взглянуть на меня, но ничего не сказал, не изменил выражения лица, я тоже не произносил ни слова, и вдруг мы просто застыли, уставившись друг на друга. Я наблюдал, как его глаза бегали туда-сюда, словно стараясь удостовериться, что я полностью проснулся, или оценивая, насколько сильными были травмы. Моя челюсть все еще довольно сильно болела, как и опухший глаз. Не смотря на это, мне удалось выдавить легкую улыбку, и вдруг я оказался окутан двумя длинными, теплыми руками. Люди всегда говорили, что у меня лучшие объятия. Вот здесь я должен не согласиться. У Лиама определенно были самые лучшие объятия. Ему удавалось фактически излечить любую рану с их помощью. Он мог вести себя, как родитель, как друг или даже как брат через эти объятия. Тем не менее, это походило на смесь всех трех и чего-то еще. Я не смог понять, что это было, потому что почти сразу, как обнял, он отпустил меня и упал обратно на стул. - Мне так жаль, Найл. Это я во всем виноват, - пробормотал он, его руки порхали вокруг, пока не нашли одну из моих, ту, которая была изувечена, и не накрыли ее. Почему его ладони были такими большими по сравнению с моими? Думаю, я действительно крошечный. Лиам был выше меня, имел руки длиннее, чем у меня, большие ноги и большие руки. Хотя его руки все равно нравились мне, странно ли говорить об этом? Не знаю, но так оно и есть. Они всегда ощущались такими безопасными в своей открытости и твердости. - Лиам, ради всего святого перестань так говорить! Я слышал, как ты бормотал себе под нос и это все, о чем ты, черт возьми, говорил! Пожалуйста, не вини себя. Я сделал то, что сделал, чтобы ты был в безопасности, а это именно то, что я и обещал сделать, а я никогда не нарушаю своих обещаний, - я сильнее сжал его руку, а он мою. Его брови нахмурились, образовав складку на лбу, и он смотрел на меня с секунду с выражение нерешительности. - Пожалуйста, Ли? Перестань винить себя, если и винить кого-то, так это того мудака, который делал что-то подобное с тобой. Прежде, чем я смог сказать что-то еще, в палату зашла суетливая медсестра. Она обернулась и широко улыбнулась мне. - Дорогой утро, мистер Хоран. Приятно видеть вас бодрствующем в такое раннее время… Мистер Пейн, что я говорила вам миллион раз! Вернитесь в свою кровать! – ругала она Лиама, который покраснел, когда я, посмотрев на него, вскинул бровь, и лишь сильнее сжал мою руку. Тогда пришел другой человек в большом белом халате и широко улыбнулся нам двоим, с его шеи свисал стетоскоп. - Просто оставь мальчика в покое, Мэри. Он не собирается уходить, тем более, после того, как ты пробовала три раза, да и мистер Хоран уже проснулся. - Ты покинул свою палату ради меня? – прошептал я, и он прикусил губу, чтобы скрыть легкую улыбку, и еле заметно кивнул, хотя его взгляд все еще был обращен к доктору. Я не смог ничего поделать с большой и широкой улыбкой, расползшейся на губах, которая, казалось, была готова разорвать мое лицо на две части. Конечно, Лиаму определенно стоило оставаться в постели, я уверен, что он был изувечен гораздо сильнее, чем я, но тот факт, что он целенаправленно ослушался кого-то, чтобы остаться со мной, ослабило несколько узлов в моем животе. - Хорошо, итак, мистер Хоран, я собираюсь задавать вам несколько вопросов, и, возможно, сделаю то же самое для вас, мистер Пейн, - доктор достал карту из подножия моей кровати и немного пролистал ее, затем подняв взгляд и повернувшись к нам лицом. Его взгляд на секунду метнулся к нашим рукам, прежде чем вернуться обратно к нашим глазам, и он слегка улыбнулся перед тем, как снова начал говорить. - Итак, мистер Хоран, начнем с главного, вы испытываете какие-нибудь боли в данный момент? Тупая пульсация вспыхнула в мышцах, запястьях, челюсти и глазу. Я наклонил голову сначала в одну, а потом в другую сторону. - Немного, хотя это всего лишь своего рода тупое гудение, - Лиам засунул нижнюю губу между зубов и перевел взгляд на свои ноги. Большим пальцем я провел небольшой круг на тыльной стороне его ладони и его плечи поникли. – Нет ничего такого, что я не смог бы вытерпеть. Определенно, бывало и хуже, - доктор закивал и стал чирикать что-то ручкой на листах. - Хорошо, что вы оба помните? - Ну, я был с Лиамом в гостиничном номере, пытался его успокоить и ждал обслуживание номеров, которое должно было принести еду, чтобы я мог заставить его съесть хоть что-нибудь. Раздался стук в дверь, и, когда я открыл ее, это было не обслуживание номеров, вместо этого там был мужчина… - Марк, - прервал Лиам. - Марк, который избивал Лиама и… делал другие вещи. Он избил меня, а потом, когда я оказался сбит с ног, он попытался напасть на Лиама и я его толкнул. Он упал и сломал себе нос об косяк ванной двери, а потом продолжил бить меня. Затем пришли охранники и схватили его, за ними пришли парамедики и положили меня на носилки. Потом меня перекатили из отеля в машину скорой помощи, и тогда я потерял сознание. Врач кивнул и закончил строчить, написав в карту еще несколько слов. Он посмотрел на меня и улыбнулся. - Что ж, я рад сообщить, что сотрясение мозга, которое вы получили, оказалось не таким сильным. Вы можете ясно все вспомнить, что очень, очень хорошо. Я должен сказать, что вам очень повезло. Повреждения, нанесенные вам, в общей сложности могли быть совсем немного хуже. У вас перелом правого запястья, поэтому придется походить в гипсе примерно шесть недель, а может и меньше, в зависимости от того, как быстро вы заживете, и если что-то случится и заживление остановится, или станет хуже. Ваши ребра довольно сильно ушиблены, к счастью, никаких трещин или переломов нет, так же были немного повреждены некоторые органы, но после небольшого отдыха вы будете в порядке. Опухоль глаза должна сойти относительно скоро. Ваша челюсть будет довольно сильно болеть и ощущаться разбитой в течение следующей недели или коло того, но в целом вам очень повезло. Я немного выпрямился, сидя в кровати, и взглянул на Лиама, чьи глаза были закрыты, он делал глубокие вдохи. - Эй, док, вы же проверили Лиама? – доктор кинул, и я наклонил голову на бок. - Каков был его диагноз? – голова Лиама тут же поднялась, и он посмотрел на меня, его лицо побелело, а глаза глядели прямо в мои. Тем не менее, я не глядел в его сторону, продолжая смотреть на врача. Доктор немного поморщился. - Травмы Лиама, кажется, оставались на таком уровне в течение довольно длительного периода времени. У него было обнаружено множество старых переломов; на удивление единственным, что было сломано недавно, оказались несколько ребер. Отек глаза, как вы, вероятно, можете видеть, уже частично сошел, здесь все еще есть несколько вариантов развития событий, но, в общем и целом, глаз должен зажить нормально. Эти синяки указывали на некоторые серьезные повреждения. Сейчас Лиаму лучше не разговаривать, учитывая то, что его душили, он должен дать голосу отдохнуть, чтобы убедиться, что повреждения не станут хуже. Так же у него есть проблема с эмм… - врач посмотрел на Лиама, который сидел, не моргая. - Он уже знает, доктор. Врач кивнул и, будучи слегка смущенным, снова повернулся ко мне. - У него есть так же проблема, связанная с… Изнасилованием. Он получил несколько довольно обширных повреждений, не только физически, но и психологически. Я бы посоветовал мистеру Пейну навестить психотерапевта или просто поговорить с кем-то, кому он доверяет, но на самом деле выбор остается за ним. В небольшой тишине снова открылась дверь, и в комнату вошла еще одна медсестра, предыдущая все еще проверяла меня, поправляла простыни, регулировала кровать и монитор сердечного ритма, который был подключен к моему пальцу. - Доктор Хоторн, в зале ожидания есть три мальчика, которые говорят, что знаю этих двоих. Они представились как Зейн Малик, Гарри Стайлс и Луи Томлинсон, могу ли я впустить их? - доктор Хоторн повернулся ко мне и Лиаму, который все еще сидел, застыв на месте и уставившись на меня. Думаю, он снова был погружен в своего рода воспоминание, потому что опять смотрел невидящими глазами. Я пожал плечами. - Конечно, впустите их, - кивнул он, и обе медсестры вышли из палаты. - Я вернусь чуть позже, чтобы осмотреть вас обоих, - заявил доктор Хоторн и тоже ушел сразу после медсестер. Это не заняло много времени, может быть минуту, если я правильно посчитал, чтобы услышать громыхающий звук несущихся ног. Дверь распахнулась в третий раз меньше чем за полчаса, и три знакомые фигуры бросились на меня, лежащего на кровати. - Ой, парни, осторожнее! Ребра, запястье, лицо, - они немедленно ослабили натиск, но продолжили обнимать меня. Луи был первым, кто заговорил. - Все, что мы слышали это то, что Пол получил звонок от Эндрю и Джареда, что-то о том, как ты и Лиам подверглись нападению и были отправлены в больницу… - Это просто безумие, приятель! Какого черта произошло на самом деле? - Нам ничего не сказали! - И мы были доставлены сюда на частном самолете Саймона вот прям сразу же… - Все мамы тоже на пути сюда… - Не могу поверить, что это про… - Воу! Заткнитесь хотя бы на секунду! По одному, пожалуйста, - умолял я, голова немного кружилась после того, как я пытался сконцентрироваться на каждом из них одновременно. - Что, черт возьми, произошло? – спросил Зейн, все их глаза были сосредоточенны на мне, и я взглянул на Лиама, задаваясь вопросом, как много правды могу сказать им, но лишь увидел, что он все еще был в отключке. - Лиам… Лиам, - я пытался привлечь его внимание, и все парни повернулись в ту сторону, в которую смотрел и я, чтобы увидеть перевязанного, застрявшего в воспоминаниях Лиама в первый раз. - Ты тоже пострадал, Лиам? – закричал Луи, его глаза округлились, а голос слегка подрагивал. Он всегда был тем, кто сильно беспокоится о нас, даже не смотря на то, что Лиам был тем, кто волновался о других больше всего, Луи почти не уступал ему в этом. - Он не ответит, по крайней мере, какое-то время. Потому что не знает, что ты разговариваешь с ним, - пробормотал я, и Гарри нахмурился, молча глядя куда-то между мной и Лиамом. - Что? Он в какой-то странной коме или что-то вроде того? – спросил Луи. Я покачал головой. - Нет, Лиам… - я сделал глубокий вдох. – Лиам просто прошел через очень травмирующий опыт, на самом деле, он проходил через него на протяжении многих лет и на данный момент он застрял в воспоминаниях. Иногда это заканчивается быстро, а иногда длится довольно долго. Теперь все они выглядели сбитыми с толку. - Травмирующий опыт? На протяжении многих лет? Какого черта произошло, и что вы скрываете от нас? - Луи повернулся ко мне, его голос дрогнул, Гарри встал и приобнял его за плечи. - Успокойся, Лу, если они скрывают что-то от остальных, значит на это есть хорошая причина. Мы - братья. Луи кивнул и сделал глубокий вдох, прежде чем снова повернуться ко мне. - Извини, Найл. Это все просто очень сильно давит на меня… Не мог бы ты объяснить, какого хрена все-таки происходит? - Может нам стоит вызвать медсестру для Лиама? У него же есть своя комната, может ему лучше быть в постели или что-то вроде того? – спросил Зейн, и я покачал головой. - Да, у него есть комната, на самом деле, он ушел из нее, чтобы оставаться рядом со мной. Медсестры пытались заставить его вернуться в свою кровать, но он винил себя за то, что случилось со мной, и буквально провел все это время, говоря, как ему жаль, он повторял это даже тогда, когда я спал. Луи открыл рот, конечно, чтобы задать миллион вопросов, но Гарри одарил его определенным взглядом, что заставило его закрыть рот на замок и скрестить руки на груди. - Я не могу рассказать вам все, что знаю, хотя и сам-то не знаю, что именно происходило. Могу рассказать, какие кусочки собрал воедино и что пережил, но, на самом деле, Лиам должен быть тем, кто скажет вам несколько определенных вещей, поэтому, пожалуйста, не сердитесь, когда я пропущу несколько частей, - начал я, и они все кивнули. - Может, вам стоит устроиться поудобнее, эта история в конечном итоге может оказаться довольно длинной, - Зейн сел на стул рядом с Лиамом, а Гарри и Луи сели по обе стороны у подножья моей кровати, я подтянул ноги и скрестил их под одеялом. - В общем, это все началось в аэропорту почти неделю назад. Самолет Лиама объявили и вы знаете, как он обычно он оглядывается, чтобы проверить нас еще один раз напоследок, в основном, чтобы убедиться, что все еще помним, как дышать. Да, но он не сделал этого в этот раз… ~*~*~*~*~*~*~*~*~*~ Liam's Point Of View. Это я был виноват во всем этом, это моя гребаная вина. Почему, черт возьми, я вообще сказал ему, где находился? Почему я не могу ничего утаивать от Найла? ПОЧЕМУ ОН ВСЕГДА РЯДОМ ДЛЯ МЕНЯ. Он убьет сам себя, потому что Марк выберется из тюрьмы. Я знаю, что выберется, он уже проделывал это раньше. Мой день рождения просто невероятно близко, а он теперь невероятно взбешен. Я умру в ту же секунду, когда он выберется из того полицейского участка, в котором его держат. Найл не понимает, как много людей знает Марк, скольких он держит под своим манипулятивным руководством. Я должен предупредить их всех, сказать им это, но почему я не в состоянии выдавить и слова? Не в состоянии пошевелиться. Такое ощущение, словно тело перестало работать, а сам я превратился в робота. И именно в таком состоянии пройду остаток своей короткой, очень короткой жизни. Или, может, мне повезет, и время заморозится, но тогда я буду испытывать бы боль вечно. Найл навсегда останется в больнице. Не могу сделать этого с ним, поэтому нет, я не был бы счастливчиком, если бы время остановилось. И снова, вспоминая о том, как много вещей пошло не так, теперь я начинаю думать, что не существует такого понятия, как удача для кого-то вроде меня. Я наблюдал, как шевелились губы Найла, остальные парни молча смотрели на него, по крайней мере, я так думал, потому что все это время слышал звуки отдаленно, они были похожи на искаженное жужжание. Ощущение было такое, что кто-то разговаривает, а моя голова засунута в ведро с водой и я точно знаю, что они говорят что-то, но не могу разобрать что именно. Вообще-то, я воспринимал тишину, как подарок, потому что не думаю, что смог бы встретится с парнями лицом к лицу и не сломаться. Удивительно, как близко я был к разрушению. Такое ощущение, что те тщательно выстроенные мной защитные стены были уничтожены в ту же секунду, когда позвонил Найл. Почему я чувствую себя так безопасно, когда нахожусь с ним? С Найлом, в смысле. Он меньше, чем я, не такой уж мускулистый и сильный, он – веточка по сравнению с Марком, и настолько же эффективен, как эта самая ветка по сравнению с тем, что он может сделать. Так почему же когда он рядом, я, черт возьми, чувствую, что у меня на самом деле есть шанс дожить до девятнадцати, двадцати, черт, да даже до двадцати пяти. Почему я чувствую, что у меня есть жизнь, когда Найл со мной? Это неправильно, я ни с кем не должен чувствовать себя в безопасности. Никогда не чувствовал, или, по крайней мере, чувствовал, но до того, как Марк… Я сомкнул челюсти. Доктор Хоторн сказал, что хочет, чтобы я сходил к терапевту или поговорил с кем-то, кому доверяю. Так почему я в ту же секунду решил излить все это на Найла? Взять бремя почти девятилетней тайны и переложить половину на его невинные плечи. Заставить его помочь мне держать этот вес. Я не хотел никому рассказывать о том, что случилось, вообще никогда. Я боюсь, как они будут видеть меня, как будут относиться ко мне, боюсь, что уйдут, потому что не смогут справиться с тяжестью бремени, так почему же я чувствую, что Найл смог бы выдержать это и большее? Я чувствовал, что небольшая гримаса на моем лице держится уже целую вечность, мысли роились в голове. Жужжащий голос Найла постепенно становился яснее, хотя я так и не понял когда и почему он стал таким искаженным до этого, и достаточно скоро я уже мог четко разобрать, что он говорит. -… Хотя вы не можете грузить его по этому поводу, ребят, он расскажет вам, когда будет готов. Всем нам. - Но что если он нам ничего так и не расскажет? – спросил Луи, и что-то во мне щелкнуло. - Если я не распространяюсь о том, что происходит, Луи, то это для вашей же безопасности. Ты просто не сможешь выдержать правду о том, что случилось на самом деле. Он вызывающе подскочил с места, его поза искрилась ненавистью от тона моего голоса, я тоже поднялся, не подавая никаких признаков того, какую боль мне принесло это действие. - Я чертовски хорошо могу справиться со всем, с чем и ты, Лиам. Я хочу, чтобы ты сказал мне, какого хера происходит. Даже Найл не знает всей истории, а почти все, что знает, он, черт возьми, не может рассказать нам из-за тебя! – он тыкнул пальцем мне в грудь, и я зашипел от боли, Найл переводил взгляд с меня на Луи, его глаза были размерами с блюдца. - Луи! Его ребра, блять, сломаны! – выкрикнул Зейн, вставая рядом со мной, Гарри тоже поднялся со своего места. - Ты хочешь знать это так сильно, Луи, что не можешь смириться с тем, что я держу что-то при себе? Ты хочешь знать этот большой, темный секрет? Меня насиловали почти полжизни, до недавнего времени. И человек, который делал это, был фактически моим дядей. Он насиловал и избивал меня с тех пор, когда мне было десять, и пытался убить Найла за помощь мне. Он решить убить меня на девятнадцатый день рождения и теперь, когда он знает, что я нахожусь со всеми вами здесь и сейчас, он собирается выбраться из той тюремной камеры, в которой они его держат, и я буду мертв к концу недели. Веселой жизни. Я пулей вылетел из комнаты, игнорируя всех их ошеломленные взгляды, и слепо несся по коридорам, пытаясь найти какое-нибудь укромное место, где можно было бы поплакать. Я всегда думал, что если когда-нибудь расскажу кому-нибудь об этом, то мне станет лучше, но стало в миллион раз хуже. Только что я подверг их всех опасности, и они даже понятия об этом не имеют. Я только что убил четырех самых лучших парней в мире. - Лиам! ЛИАМ, ПОСТОЙ! Мои ноги тут же остановились, как вкопанные, и я услышал, как кто-то бежит, пытаясь догнать меня. Хотя не просто кто-то, а Найл. ДВИГАЙТЕСЬ, НОГИ, ДВИГАЙТЕСЬ, ЧЕРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ. Почему они вообще, черт возьми, слушаются его? Они же ведь мои. - Лиам, Лиам, Лиам, - тихо напевал он, когда достиг меня, почти так, словно мое имя - это некая форма мантры, взяв мое лицо в загипсованную и нормальную руки. Он потирал мои щеки большими пальцами, и прошло несколько секунд, прежде чем я осознал, что плачу. - Найл… - выдавил я, пытаясь прочистить сдавленное горло настолько, чтобы смочь попросить его оставить меня в покое. Сказать, чтобы он вернулся в свою больничную койку к трем лучшим друзьям. Но это не сработало, и вместо этого я почувствовал, как что-то внутри треснуло, и вдруг я зарыдал, уткнувшись носом ему в шею. - Я не хочу умирать, Найл.