Скала

Стол накрыли в замке, потому что в небе собрались дождевые облака, и сразу ощутилась весенняя сырость. Обсудив всё как следует – разумеется, со взаимными едкими упрёками, – Миме и Брунгильда остановились на наилучшем, как они сочли, способе рассказать историю колдовского кольца так, чтобы и дети всё чётко поняли, и Хаген был не слишком подавлен. То есть Хаген уже жалко выглядел – Брунгильда его понимала, примерно так же, как он, чувствовала она себя в тот памятный зимний день, когда поссорилась с отцом. Всю свою недолгую жизнь полугном считал слова Альбериха непреложной истиной, и теперь его пытались убедить в обратном. – В общем, дело в следующем, – начал Миме. – Сокровища, которые стережёт дракон, на самом деле ему по праву вовсе не принадлежат. Они были около тридцати лет назад украдены Во... – Украдены из Нибельхейма, – ледяным тоном перебила его Брунгильда. – Да, из Нибельхейма. Но это ещё не всё. Самое важное из них (как вы помните, это колдовской перстень) – имущество дочерей Рейна. Потому что выковано кольцо из волшебного золота, которое... э-э... один гном у них стащил. – А шлем волшебный тоже русалочий? – спросил не пропускавший ни звука мимо ушей Зигфрид. – Шлем нет, – рассмеялся Миме и тут же напустил на себя выражение скромности: – Он как раз мой. Я его сам выковал. Между прочим, тот, кто его наденет, может становиться невидимкой и превращаться во что угодно. – Нет, шлем не твой! – пронзительно выкрикнул Хаген. – Мой отец с помощью чар узнал его секрет и заставил тебя его сделать, так что шлем его! Гунтер и Гутруна начали предостерегающе тянуть его за рукава, на что он лишь фыркнул. Миме стиснул зубы и что-то зашипел. И Брунгильда поняла, что, если сейчас же ничего не предпринять, разразится буря. – Шлем вообще-то не так важен, – бросилась она на выручку. – Миме, в конце концов, сможет в случае чего выковать другой, совсем такой же... – Больше ни одного не дождётесь, – заявил нибелунг. – Сможет выковать другой, – чётко повторила Брунгильда, незаметно толкнув мужа под локоть, чтобы заставить замолчать. – Главное в драконьих сокровищах – конечно же, кольцо. Оно русалочье, и с этим уже никак не поспоришь. Пока оно не вернётся в Рейн, над ним тяготеет страшное проклятье, несущее смерть каждому его владельцу. – Так почему же дракон так долго живёт? – удивилась ошеломлённо молчавшая до тех пор Гутруна. – Папа рассказывал, что он ещё сам маленьким был, когда Фафнер приполз в свою пещеру. Это и Миме, и Брунгильду поставило в тупик – надо сказать, они сами немало этому удивлялись. – Так может, он как раз уже давно издох, – предположил Гунтер. – А мы и не знаем. – Нет, он жив, мой отец знает точно, – покачал головой Хаген. Впервые до Брунгильды дошло, что о происхождении Хагена маленьким Гибихунгам известно – когда мальчик упоминал своего отца, явно имея в виду не Гибиха, никто не обращал особого внимания. Хотя, конечно, сложно принять Хагена за своего – он же совершенный гном, чем старше, тем больше похож на Альбериха, в этом Миме прав... – Тут неизвестно, – вынужден был признать Миме. – Иногда я думаю, что Фафнер действительно мёртв и передвигается лишь благодаря той же магии кольца. Все вздрогнули, скорее даже от отвращения, чем от страха. – Как бы то ни было, – заключил он, – планы у нас с Брунгильдой такие. Когда Зигфрид вырастет, подготовить его к бою с Фафнером и с его помощью отвоевать сокровища. Кольцо вернуть русалкам, шлем мне, да и остальное... – Остальное разделим, – подсказала бывшая валькирия. – Хватит на весь Нибельхейм и ещё останется. Дети задумчиво сидели, переваривая услышанное. – А почему только Зигфрид должен биться с драконом? – наконец полюбопытствовал Гунтер. – Почему нам с Хагеном нельзя? – Гм... я всегда думала, что единственный меч, которым можно одолеть Фафнера – Нотунг, – осторожно объяснила Брунгильда. – Ну мы хотя бы поможем. – И правда! – Зигфрид сразу загорелся неожиданной идеей. – Тётушка, ты думаешь, что ли, что трое на одного – нечестно? Но ведь дракон во много раз больше любого из нас, так что это не считается. – Хаген, ты же пойдёшь против дракона? – уточнил Гунтер, повернувшись к брату. – Шлем наш с отцом, – угрюмо сказал тот. – Да пожалуйста! – с готовностью согласился Зигфрид. – Раз Миме его смастерил, значит, он ещё несколько штук для всех нас выкует, правда? – Посмотрим, – отозвался Миме. – Если дракона победите, там разберёмся. Может быть... – Ну вот, я ж говорю! – Кольцо моё, – не успокоился Хаген. – Хаген, пойми же, оно принадлежит дочерям Рейна, а само по себе несёт незаконному обладателю гибель, – мягко попробовала переубедить его Брунгильда. – Я понятия не имею, что там с Фафнером, но прекрасно знаю, что его брат не прожил и нескольких мгновений после того, как забрал себе кольцо. – Моё. Было видно, что полугном не сдастся. Брунгильда вопросительно посмотрела на Миме, тот пожал плечами. Пришлось ответить так же, как и Зигфриду о шлеме: – К чему, как говорится, считать цыплят, пока курицы не снеслись? Когда дракон будет повержен, тогда и разделим клад. А до этого ждать ещё долго. – Почему же? – в азарте воскликнул Зигфрид. – Дайте мне сковать мой меч, и я завтра же пойду! – Зигфрид, я вижу, как твоя отвага прямо через край бьёт. Но ты же сам видишь, что дракон огромен, он раздавит всех вас одной лапой. Подрасти, выучись, наловчись сражаться – вот тогда и пойдёшь с ним на бой. Зигфриду это не казалось слишком убедительной причиной откладывать геройские подвиги, но спорить с суровой тётушкой он не решился. – А среди этих сокровищ есть красивые украшения для девочек? – мечтательно спросила Гутруна. Брунгильда с улыбкой вспомнила, что эти же украшения надеялась когда-нибудь заполучить Фрикка. – Просто куча, – заверил её Миме. – Мы, нибелунги, всегда были очень умелыми ювелирами, – и он ностальгически вздохнул. – Когда у нас было с чем работать. Как всегда, маленькая простодушная Гутруна разрядила накалившуюся обстановку. Зигфрид, Гунтер и Хаген, не дожидаясь, когда закончится дождь, весело побежали в сад – драки будто и не бывало. В окно было видно, как они яростно атакуют старый дуб, судя по всему, воображая, что это Фафнер. Вскорости к ним присоединилась и Гутруна. – Хорошо бы всё и дальше так гладко шло, – высказался нибелунг. – Хорошо бы, – с сомнением кивнула Брунгильда. – Сейчас-то Хаген успокоился, а потом опять с отцом своим поболтает... и начнётся! – Уж Альберих-то его убедит, что с нашей помощью он ни кольца, ни шлема не получит! Хотя мы вроде как намекнули, что верить ему нельзя... – Ах, Миме, ты не понимаешь. В таком возрасте дети чаще всего считают родителей воплощением истины, и все сомнения в этом стараются отметать. После следующей беседы Хагена с Альберихом все наши с ним разговоры будут забыты. – Я беспокоюсь, как бы Альберих на нас дракона не натравил раньше времени, за то, что мы ему тут ребёнка портим. – Фафнер не цепной пёс, и твой брат ему не указ. К тому же Хаген-то всё равно живёт здесь, а не с нами, а замок этот каменный – против драконьего нападения устоит. – В то время как мы в лесу геройски погибнем, – докончил Миме. – Ладно тебе. Фафнер оценивает добычу по её величине и жирности, а что у нас в хижинке есть? Гном, восьмилетний мальчик, конь, который легко убежит, и довольно худощавая, смею надеяться, женщина. Опасаться нам следует не Фафнера, а только Альбериха. – Да, всего-то навсего, – съязвил нибелунг. – Просто букашка какая-то. – Не недооценивай Альбериха. Если он букашка, то ты-то... – Я ниже его ростом всего на дюйм! – Но тем не менее. – Брунгильда!.. – Ладно-ладно, молчу. Зато у вас рост обратно зависим от вредности... Они бы ещё долго продолжали в том же духе, но тут прибежали Зигфрид и Гунтер – показать, как здорово они умеют фехтовать на палках.