Сегодня почти завтра

Первый чародей Помпеллан провернул дважды в замке вычурный ключ. Еще и дернул медную дверную ручку в форме грифона. А для пущей верности пробормотал что-то на тевинтерском, от чего щель между дверью и косяком замигала зловеще-таинственным синеватым светом. Выглядело очень эффектно, но на самом деле угрозы зачарованные двери таили не больше, чем банановая шкурка на полу. Хотя… даже она опаснее будет. Впрочем, этого незатейливого заклинания хватало с лихвой. Никто же не знает, в какие тайны посвящен величайший маг во всем Ферелдене, какие знания хранятся в древних манускриптах в его кабинете, и даже старшим чародеям страшно представить, что могло случится с тем, кто в сунется без спросу в его обитель. Помпеллан знал, что его долгом перед отошедшим в мир иной в столь почетном возрасте Ирвингом, которого он сменил в звании Первого мага, есть сохранение в целости и сохранности, а также приумножении благ Круга, библиотеки и запасов орлессианского вина, сокрытых в шкафчике за гобеленом с танцующими галлами в кабинете. Один из самых ценных экземпляров коллекции топорщил черную мантию, положенную Помпеллану по уставу, и из-под ворота было видно нечто жизнерадостно-оранжевого цвета из ткани, что явно не по карману иному дворянину. Тем более никто бы не стал носить такую одежду под мантией. Впрочем, сегодняшний день нельзя назвать совсем уж будничным. «Ты куда же? Ану, стой, тебе еще дипломатическую миссию исполнять» - мысленно сказал Первый чародей, бережно поправляя бутылку, что так и норовила соскользнуть по невесомой ткани. Он спешно шел в сторону обители Рыцаря-командора Ульриха, с которым он давно был на короткой ноге. «Он еще тот ценитель вин, и стаж у него больше чем у меня. Уль не устоит перед соблазном выпить… эм, продегустировать этот божественный орлессианский букет 80 года Блаженного века за спасение Круга магов Героем Ферелдена ровно десять лет назад», - успокаивал он себя. – «Уже почти полночь, так что сегодня уже почти завтра, можно праздновать». Стараясь думать о хорошем, например, что у Грэга есть что-то достойное на закуску, Помпеллан спустился на первый этаж. С раздражением заметил он, что ни один факел не был зажжен. Маг вступил в жужжашюю беспокойную темноту коридора, и пошел к источнику шума. За его спиной в руках у статуй Андрасте вспыхивали колдовские шарики бледного огня. Наконец он распахнул двери комнаты учеников. - Все. Вы меня так еще не злили. Я всё понимаю, не меньше вас встревожен тем, что творится в соседних странах. Но всем молодым организмам, особенно магам нужен крепкий здоровый сон. Я не согласен на то, чтобы завтра вы мне портили праздничное настроение своими зевками и кислыми лицами с черными мешками под глазами. Везде замелькали пятки подростков, прячущихся на вторых этажах кроватей под одеяло. Но многие из учеников и не дернулись. Пара близнецов, даже не снявших мантий, с вызовом посмотрели на Первого чародея. - Извините нас, Первый чародей, но нам кажется, что мы не сможем принимать завтра участие в постановке, - сказал один, сидевший у письменного стола с книгой заклинаний на коленях. - Мы, скорее всего забудем слова от недосыпа и волнения. – продолжил его брат с ближайшей кровати. - Так а я о чем? Спать, организмы, - рявкнул Помпеллан на всю комнату, но совсем не злобно, он часто давал ученикам шуточные клички . - Чтобы завтра все было просто шикарно! - А еще у нас парадные мантии на репетиции заляпались, придется их отдать в прачечные, а одеть темные. - Эх, Калеб, я тебя теперь буду с ложки кормить, как маленького. А еще я попрошу старосту – где староста?! – так вот, тебе поручаю раздевать его перед сном, чтоб он не ложился одетым в кровать. По комнате прошла волна сдавленных смешков. Что немного воодушевило чародея. - Пало уже четыре круга, - начал с верхнего этажа кровати полностью одетый светлый паренек с коротеньким хвостиком, сидевший в обнимку с посохом. - В Киркволе, Оствике, Неварре и Дарсмуде убиты… - но его перервал удивленный окрик взрослого и последовавшее распоряжение. - Староста, надо назначить тебе помощника. Ты один не справишься всех раздевать. – Разрядив обстановку, он вздохнул и продолжил уже с тоном посерьезней. - Мы, конечно, знаем о положении Кругов в соседних странах. Это большое горе для всех нас, но важнее сейчас не скорбеть, а собраться вместе завтра, вспомнить наши былые победы и показать всем, что мы едины. Что мы готовы, как раньше, противостоять скверне. Если кто-то унижается до использования магии крови в своих личных целях, то мы за мир и спокойствие в Ферелдене. Всё, а теперь спать, вам нечего бояться. И церкви, и королю известно о нашей лояльности. – И уже переступив за порог, крикнул. – Эй, староста, я уже вышел, можешь приступать к своим новым обязанностям. Первый чародей прикрыл за собой дверь и пошел своим прежним маршрутом. Но услышав из девичьей комнаты дробь босых пяток, вежливо постучался, приоткрыл тяжелые двери и, зажмурившись, просунул голову в щель. - Барышни, ну вы слышали. Все то же самое. Спокойной ночи, - ласково сказал он. Это то, что ему действительно было нужно. Общение с детьми всегда поднимало ему настроение, и сейчас ему казалось, что он снова ожил. Ведь созванное вечером совещание старших чародеев не принесло ничего, кроме головной боли. Казалось, что на самом деле это было соревнование на самый негативный прогноз развития событий. И Первый чародей впервые не знал, как и что говорить собратьям, чтобы настроить всех на позитивный лад. Известие о падении четырех Кругов потрясло всех. То, что подорвал хрупкий лад между Церковью и магами именно бывший член ферелденского Круга, шокировало всех. Помпеллан вздохнул, вспомнив Андерса. Как он постоянно ловил его на кухне, за какими-то вредными для храмовников проделками, за попытками убежать. Добрый, веселый парень. Но вот эта последняя его шутка совсем неудачная. От воспоминаний оторвало то, что в небольшом холле за коридором столпились радикально настроенные старшие чародеи, почти все маги, многие чародеи. - Я не понимаю, что вы хотите еще здесь услышать. Все что должно было быть сказанным, прозвучало на собрании ранее. Здесь вы лишь воздух сотрясаете, абсолютно беспочвенно мешая всем спать. Хоть бы свет зажгли. В коридоре темнее, чем у гнома в заднице. Если я узнаю, что где-то еще не убрано, буду рвать и метать не хуже огра. Все по склепам, Мертвый Легион! – завелся моментом Первый чародей. - Да, Первый чародей, боюсь это очень удачное сравнение, - начал старший чародей Алдебрант. Его лицо было почти белым и не выражало решительно ничего. – Мы всегда были здесь узниками, и теперь нас не предупредят, когда придут вырезать всех. Разве все, что нам осталось – это послушно ждать по кельям? - Вы же слышали. Я уверяю вас всех, что угрозы со стороны храмовников быть не может. Мы хорошие друзья с рыцарем-командором, и он знает, что мы всегда на стороне короля, а Его Высочество Алистер, целиком может доверять Кругу и рассчитывать на нашу помощь. - Все это хорошо, но рыцарь-командор здесь ничего не решает. Храмовники и все прочие с удовольствием пользуют нашей силой, но что мы имеем с этого? Вы забыли, почему было решено отменить экскурсии в Денерим? Эти вроде подачки от короля? Детям ничего кроме спин храмовником толком и не видно было. А люди так вообще в дома прятались. Если кто посмелее, тупо таращились, ожидая, что вот-вот тот крайний справа обернется одержимым, и будет бесплатное представление. Магов никто за людей не держит. И не следует питать иллюзий насчет короля. Он из храмовников, и к тому же давно за пределами страны. Власть временно у Аноры. А она малой кровью не насытится. Помпеллан слушал всё это отстраненно. Понять ему мало что удалось. Сконцентрироваться на спиче ему не давало желание хрястнуть коллегу по спине, дабы тот не сутулился, и заткнуть кляпом рот за этот наглый обвинительный тон. Он окинул взглядом толпу, надеясь, что тот все такой же уверенный, прямой и вселяет веру в то, что завтра все вместе они будут жаловаться на то, что мясо могло быть сочнее, а вина вроде было больше, и надо бы проверить, не ученики ли стащили часть бутылей. - Да с тебя же горгульи изваяние можно того… ваять. В жизни не видел такого как ты. Кого мор не сломил, ты бы им одним своим видом уничтожил моральный дух. С твоим жизнелюбием только ложись да помирай. Нельзя всех ненавидеть, нельзя подстрекать всех вот так просто взять и пустить кровь храмовникам во сне. – И перевевши дыхание продолжил спокойней, но с большим нажимом на каждом слове. - То, что творится в соседних государствах, не должно коснуться нас. Мы слишком много усилий приложили, чтобы отремонтировать эту башню, чтобы храмовники доверяли нам настолько, что отменили патрулирование коридоров днем, и ночью лишь дважды проверяли, соблюдается ли комендантский час. Уважение и доверие не купишь, и только прилежанием мы сможем добиться, что люди не будут тыкать в нас пальцами с круглыми от страха глазами. Я зря потратил время на этом собрании, когда сразу надо было идти к Ульриху. – Тут он достал из-за пазухи бутылку вина и показал всем. – Ее выпьем за мир. Всем спать! Но никто не двинулся. Некоторые начали тихо переговариваться. Озадаченными и растерянными были все. Затем часть чародеев вышла из зала, очевидно, к детям. Все же они переживают не меньше и должны знать, что происходит. Первый чародей оставил всех и уверенно пошел в большой холл. Где он увидел другую толпу.