Я люблю тебя, идиот

«Будь моим учителем. Именно ты, пожалуйста». Эта фраза врывалась в сознание, подобно каплям внезапно начавшегося дождя. Матвей сидел в местном баре и пил виски из широкого квадратного стакана. Он был один. Наверное, всем знакомо это чувство, когда мысли настолько овладели сознанием, что ты пьешь и не чувствуешь опьянения. Глоток за глотком, стакан за стаканом, но никакого облегчения. Какая-то часть его противилась этому щедрому предложению-просьбе. Непонятный моральный барьер. Да, Алиса молода, красива, сексуальна и привлекательно наивна. Но она почти его сестра. Он знает ее с пеленок, он видел ее в коляске, он заплетал ей косички. Переступить эту черту — что-то невозможное, что-то противоестественное. Но это желание, которое она вызывает в нем… она срывает ему крышу. После этой просьбы он сразу же ушел, вероятно, снова оставив ее в смешанных чувствах. Но он не мог оставаться там. Иначе он бы согласился. Даже сейчас его подмывает позвонить и согласиться, но этот гребанный барьер. Матвей не мог дать ответ, не обдумав все как следует. Еще час возлияний. Рука сама тянется к телефону. Набирает номер. — Алло, Алиса? Приходи завтра после школы. Кто-то скажет, что он пожалеет? Он и сам так думал. Другой скажет, что выбор верный. И с этим Матвей согласится. Но звонок сделан, встреча назначена. Назад пути нет. Такси, дорога домой, душ, кровать. И он забылся глубоким и спокойным сном. — Малыш, доброе утро, — проворковала Любовь Андреевна, целуя спящего сына в лоб. — Мам, твой малыш каждое утро бреется, — сонно промямлил парень, сладко потягиваясь. — Ага, природа сурова. Совсем маленький мальчик, а выглядит как мужчина, — женщина приложила руку к щеке сына и тепло на него посмотрела, — Я ухожу на работу, с завтраком разберешься? Матвей что-то утверждающе пробурчал и повернулся на бок. Дверь тихо закрылась за женщиной и парень снова погрузился в сон. Разбудил его настойчивый звонок в дверь. Встал с кровати, натянул спортивные и, почесывая голову, пошел открывать. Краем глаза взглянул на часы. 11:43. Кого принесло в такую рань? Открыл. — Алиса? В дверном проеме стояла смущающаяся Алиса, переминаясь с ноги на ногу. — Ты говорил зайти и я… Зевнув, Матвей облокотился о стену и скрестил на груди руки. — После школы. А сейчас рановато для конца уроков. — Ну, я ушла… ничего интересного не было… — она все еще мялась на лестничной клетке. Матвей кивнул головой вглубь комнаты, разрешая войти. Девушка была максимально смущена, а ее сердце трепыхалось в груди, как маленькая птичка в клетке. Она ушла с уроков, потому что, если бы она еще немного поразмышляла, ей бы не хватило смелости позвонить в его дверь. Она и так пять минут стояла перед дверью, не решаясь нажать на дверной звонок. Она робко вошла в узкий коридор, плечом задевая голую грудь Матвея. Быстро снимая верхнюю одежду, Алиса рассматривала своего друга. Сейчас он был похож на падшего Ангела. Темная от волос грудь приковывала взгляд. Он был волосат, но это не отталкивало, а даже привлекало, хотелось зарыться пальцами в эти курчавые волосы и перебирать их. Серые спортивные штаны прикрывали самое интересное для молодой девушки. Матвей тоже разглядывал девушку, но делал он это лениво, самоуверенно, из-под ресниц. Черные джинсы и белая, просвечивающая блузка без пуговиц и под шею. Из-под небольшого ворота виднелся небольшой засос, сделанный им три дня назад. След страсти уже почти исчезал и если бы его делал не сам парень, он бы даже не заметил. В сознании всплыла картина, взбудоражившая его. Алиса, растрепанная и обнаженная (если не считать спущенных до самых щиколоток джинс), лежала на сидении машины, ее глаза блестели, а губы были красные от поцелуев и укусов. Девушка ожидающе стояла под жгущим взглядом, не решаясь войти в дом. Страх. Неловкость. Стеснение. Парень медленно, почти нехотя, оттолкнулся от стены и направился в кухню. — Не знаю как ты, но я чертовски голоден. Кофе? Алиса поспешно кивнула, но, сообразив, что Матвей этого не увидел, коротко угукнула*. На кухне Матвей поставил на плиту чайник, открыл холодильник, достал оттуда молоко и взял кукурузные хлопья с верхней полки шкафа над холодильником. — Завтрак чемпиона? — Алиса хохотнула. Ее нервозность была видна невооруженным взглядом. — Будешь? — встряхнул коробкой, показывая, что именно предлагает. — Нет, спасибо, я не голодна. — И девушка принялась разглядывать узор на кафельном полу. Матвей пожал плечами, приготовил себе поесть, заварил две чашки гадостного растворимого кофе (желания возиться с заварным не было вообще). Завтрак проходил в молчании. Алиса спешно пила кофе маленькими и частыми глотками. Видимо, чтоб не было времени задавать вопросы или отвечать на них. Матвей же прятал улыбку. Его развлекала неловкость Алисы. Парень убрал свою посуду в раковину и пошел в комнату. Алиса допила не вкусный кофе и последовала за ним. Матвей уже лежал на не убранной кровати с ноутбуком на груди и листал ленту в известной соц.сети. Девушка мялась у кровати, не зная, что ей делать. — Ты хотел… поговорить? — ее голос охрип и звучал очень неуверенно. — Поговорить? Нет, — даже не оторвался от монитора. — Присаживайся. Робко Алиса опустилась рядом с другом. — Неловко… я понимаю… я вчера многое наговорила… и знаешь, забудь… — Алиса выводила пальцем узоры на простыне. — Забыть? Зачем же, это был очень интересный разговор. Чему ты хочешь научиться? Я согласен. — Парень отложил ноутбук и повернулся на бок, лицом к девушке, подперев голову рукой. Алиса покрылась густым румянцем и глубоко вздохнула. — Секс. Я хочу научиться. — Раздевайся тогда. — Ч-что? — Ты меня слышала, раздевайся. Алиса нерешительно поднялась, и с сомнением сняла блузку. И ее руки остановились на пуговице штанов. Помедлив, она убедилась, что это не шутка и стянула с длинных и прямых ног джинсы. Стоя сейчас, в одном белье перед мужчиной из своих грез, она испытывала жуткий стыд и все время хотелось прикрыться. Он изучал ее. Оценивающим, медленным взглядом водил по ее телу, заставляя покраснеть еще сильнее. Потом приподнял одну бровь, ожидая чего-то. Алиса не могла понять чего, поэтому молча стояла, сгорая от стыда и молясь всем существующим Богам, чтоб это оказалось сном. Не может же он на самом деле так над ней измываться? Наконец, не выдержав этого молчания, она раздраженно спросила: — ЧТО?! — хотя, по правде сказать, это звучало больше как скулеж побитой собаки. — Я жду, пока ты разденешься, — он всегда был таким ослом?! — Но я же уже… Стой… Полностью? — с каждым словом ее голос становился все тише и тише. Матвей кивнул, продолжая наблюдать за отрывистыми движениями этой нимфы. Она была такой бледной, что даже сквозь стыдливый румянец проступала ее аристократическая бледность. Это заводило. Когда вся одежда комком валялась у кровати, Алиса стояла, крепко закрыв глаза, и прикрывала все, что можно руками. Она не видела Матвея, не хотела видеть. Это слишком грубо с его стороны, заставлять ее так себя вести и смущаться. В душе, поди, смеется с нее во весь голос. Девушка услышала шорох, будто кто-то встал с кровати, и почувствовала губы на своей шее, а руки Матвея прижимали ее к голому торсу. Он обнимал ее почти невинно, его руки обвивали ее живот. Если не брать в расчет то, что она стояла перед ним обнаженная в самый разгар дня, то да, это было почти невинно. Поцелуи в шею продолжались, но тихонечко, совершенно неуловимыми движениями, опускались все ниже и ниже, до ключицы. Тело сразу покрылось мурашками. Руки Матвея, поглаживая, поднялись на уровень груди девушки и мягким движением открыли своим прикосновениям упругую молодую грудь Алисы. — Глаза открой, — горячий шепот прямо в ухо. В ответ девушка мотнула головой в отказе, за что получила легкий укус в шею. Под нежным напором рук, она была повернута лицом к парню, который тут же поцеловал ее в губы. Оторвавшись от сладких губ, Матвей взял девушку за подбородок и снова повторил свою просьбу. Когда Алиса открыла глаза, друг подвел ее к настенному зеркалу и снова стал за спиной. Девушка попыталась отвернуться. Да, она не раз видела себя голой в зеркале, но сейчас, сейчас не только она смотрела на свое отражение. Этот бесчестный демон, стоящий у нее за спиной, смотрел на ее обнаженное тело в зеркале и его руки медленно гладили ее. Широко открытыми глазами Алиса наблюдала, как эти самые руки спускаются к бедрам и поглаживают их. — Если ты хочешь обучаться, привыкай, что я буду видеть тебя вот такую. В горле Алисы пересохло. Она, поддавшись порыву, обняла мучавшего ее парня за шею и, повернув голову, поймала его губы. Они целовались, их языки переплетались, соприкасались и поглаживали друг друга, а ее пальцы зарывались в его волосы. Рука Матвея погладила ее лобок и начала ласкать клитор. Девушка была уже достаточно возбуждена, поэтому, когда ее взор снова обратился к зеркалу, Матвей увидел, что ее взгляд полон страсти настолько, что даже сияет. Он видел, как начинают напрягаться ее ноги, как подкашиваются колени, как она закусывает губу, сдерживая стон. Сейчас ему так хотелось услышать этот сладостный стон, вырывающийся и ее рта. Ну, ничего, в другой раз. Слишком много для первого урока. Урок. Как глупо это звучит, не так ли? То, что происходит сейчас в комнате Матвея — нечто неописуемое. Разве можно назвать уроком этот всплеск эмоций и страсти, который сейчас объединяет этих двух молодых людей? Алиса кончает, тяжелым мешком повиснув в руках друга. Ноги ее просто не держат. Она поясницей чувствует стояк Матвея и, когда тот относит ее на кровать, тянется к его штанам, но он опять убирает ее руки. Зачем? Он и сам не знает. Он за что-то наказывает себя? Возможно, но он не мог позволить ей этого сейчас. — В другой раз, — отвечает и себе и Алисе, которая удивленно хмыкнула. В Другой раз? Господи, на что он подписался?