Это лето будет долгим

Я чуть ли не бегом поднималась наверх. Я даже и не знала, как там Джон, он ведь даже особо не в курсе, как все произошло! Окровавленная толстовка, которая любезно была предоставлена мне обратно врачами, переходила из одной моей руки в другую – я нервничала. Наконец, я выбежала на нужный мне этаж. - Джон! – окрикнула я парня, сидящего у операционной. Парень, даже не подняв на меня взгляда, попросил, а скорее потребовал: - Расскажи. Расскажи, что произошло. Мне нужно было выговориться, мне нужно было осознать, осознать то, что произошло только что со мной, с обычной девушкой! Я сглотнула и села на пол перед Джоном, усевшись прямо на свои ватные ноги. - Я пришла в парк, - я стала мять в руках злополучную толстовку и смотрела на лицо Джона, в глаза я посмотреть не могла – парень прятал их, - я услышала голоса Анны и Эдварда и пошла туда… я не подозревала, что она вооружена! – словно оправдывалась я. Я посмотрела на пол, парень молчал. Я продолжила: - Когда я вышла к ним, Анна сразу направила пистолет на меня, явно собираясь нас там пристрелить. Мне нужна была чья-то помощь! НАМ нужна была чья-то помощь! Я набрала первый номер на телефоне… честно, я думала, что первый у меня ты! Я и не подозревала, что ты звонил Робби с моего номера. Он услышал часть разговора и приехал. Она заметила его, обернулась, приказала ему остановиться, а он не слушал! – в глазах защипало, но я должна была держаться. Эмилия, ты не тряпка! - Прекрати, - процедил Джон. - Он шел к ней, говорил, что она не выстрелит, - я уже чуть ли не плакала, мотая головой, словно отрицая то, что говорю. Мои губы дрожали, и я начала понимать: в Роберта действительно стреляли, стреляли прямо на моих глазах. Я слышала этот ужасный звук, чувствовала запах пороха от выстрела. Я прижимала собственную толстовку к ране Робби, и, Бог знает, что бы было, если бы я не приостановила кровотечение. Эдвард… он был не в состоянии что-то сделать, Анна… она с ума сошла! И я спасла ему жизнь! Мне так хотелось в это поверить, но если бы Я САМА ему не позвонила, он бы и не приехал, и не получил бы этой пули. - Заткнись! - …А она выстрелила! Выстрелила! - ЗАКРОЙ РОТ, - уже перешел на крик Джон. Я прижала руку к губам, стараясь сдержать всхлип. - Я… я зажала рану, приостановила кровотечение… Джон грубо схватил меня за запястья и потянул вверх. Его хватка была настолько сильна, будто всю свою боль он хотел передать мне. И он посмотрел мне в глаза, позволив мне увидеть его. Глаза его покраснели. Неужели он плакал? Но сейчас, он больше был похож на хищную птицу, на того пьяного Джона, который чуть не избил меня прямо в собственном доме. Зрачки были абсолютно черными, не было и намека на зеленоватую радужку. Он слегка ослабил хватку, и я воспользовалась этим. Я мягко обхватила его щеки своими руками, желая поддержать его, быть рядом с ним. Его взгляд стал еще суровее. - На этих руках кровь Робби?! – я не понимала, к чему Джон клонит. – Так это она?! Кровь моего друга?! Я лишь аккуратно кивнула, чувствуя, что уже не могу справляться со своими чувствами, но теперь к шоку, прибавился и страх. Он ведь не ударит меня? Нет, не в публичном месте. Он этого не сделает. Джон стукнул по моим рукам. - Как ты смеешь прикасаться ко мне руками, после такого?! Как ты могла?! Щека загорела от сильного, яростного удара Джона. Он стоял и дальше выжидающе смотрел на меня, ожидая моего ответа. Обида, злость, нет, не злость - ярость - вырвались наружу. Я потерла ушибленную щеку и сжала губы. - Знаешь что? – проговорила я, надвигаясь на Джона, - Ты - тот еще засранец, и ты, - я тыкнула своим пальцем ему в грудь, - ужасно меня бесишь. И если ты посмеешь еще раз ударить меня, я тебя… я ударю тебя в ответ, Джон Граймс. Я замахнулась и ударила парня по правой щеке. Я сжала зубы так, что мне показалось, что они хрустнули. Но удар, недоуменное лицо Джона принесли мне удовлетворение. И я ударила его еще раз. - Доброй ночи, - я развернулась и понеслась вниз по степеням. Вниз, вниз, вниз, ступенька за ступенькой. Я стерла со щеки скупую слезинку и продолжила спускаться вниз. Все, что меня сейчас заботило – ступени. Я готова была считать их, думать, в каком стиле они выполнены, подсчитать количество микробов на перилах, все, что угодно, лишь бы не вспоминать вечер! Мне нужен был кто-то, кто был бы рядом или хотя бы тот, кто нуждался во мне. Мне хотелось помогать кому-то справиться с чувствами, чтобы не копаться в своих. Я выскочила на улицу и вдохнула свежий воздух. Я закрыла глаза и дышала, наконец, свежим воздухом. - С вами все хорошо? – ко мне подошел какой-то молодой парень в халате. – У вас вся кофта в крови! Он указал на толстовку в моей руке. - Нет, все уже хорошо, это не моя кровь, - я даже не открыла глаза. - Вам плохо? Да, плохо, чего ты прикопался? - Нет, все отлично. - Мисс… какой-то парень на мотоцикле машет, видимо, вам. Он ваш знакомый? Я открыла глаза и осмотрелась. Да, мне махал какой-то парень. Он стянул шлем, и показалась светлая шевелюра Эдварда. Я кивнула доктору, намекая, что это за мной и направилась к мотоциклу. Я остановилась рядом и с интересом взглянула на Эда. В отличие от близнеца, он явно не собирался меня бить. Он посмотрел на меня и слегка нахмурился. Парень протянул мне шлем. - Довезти тебя? - Вообще-то, я не хотела домой. Я ведь не хочу, чтобы Джона посадили за домашнее насилие. - А можно и не домой. - Куда? - Садись и покажу. Я с трудом надела шлем и уселась сзади, крепко обняв Эдварда за талию. Он был в кожаной куртке, и она приятно пахла его одеколоном. Среди этого противного запаха крови, еле ощутимого, и резкого запаха медикаментов, запах чего-то родного и знакомого дарил необъяснимое счастье, успокоение. А Эдвард тем временем уже выехал на пустынные улицы и стал набирать скорость. Я перестала чувствовать свои ноги. По правде, я перестала чувствовать их давно, они уже стали жить своей жизнью, но когда мотоцикл стал слегка вибрировать от набранной скорости, они окончательно отнялись. Я еще крепче обняла Эдварда. Я боялась, что я попросту слечу от такой скорости. По бокам мелькали дома, деревья, спящие машины. Весь город спал безмятежным сном, а с утра они проснуться и займутся своими делами, а я… я не смогу это просто так забыть. Я сотню раз видела все это в фильмах, читала об этом в книгах, но никогда не понимала этого. Глаза Робби. Он ведь был готов сдаться, уйти в любой момент, а я вцепилась в него из последних сил, тащила его обратно, не пуская в подлунный мир. Я очень хотела убедить себя в том, что не виновата в ранение Роберта. Но я была виновата. Я ему позвонила. А ведь у Робби была девушка, уже невеста, они планировали свою свадьбу! А какого Шае? Она наверняка сейчас несется в больницу, наверняка, она меня возненавидит, как только обо всем узнает. Как я буду всем им смотреть в глаза?! Эдвард стал сбрасывать скорость, и я ослабела хватку. Он аккуратно подъехал к одному из маленьких одноэтажных домиков и остановился. Я поспешила слезть с мотоцикла и так же быстро сняла шлем. Эдвард сделал то же самое и проследовал к двери. Он долго искал нужный ключ, связка громко звенела – у парня тряслись руки. Я мягко сжала его предплечье. Эд украдкой взглянул на меня и продолжил искать ключ. Мы зашли в гостиную. Первым делом, я выбросила эту толстовку на пол. Я запустила руки в своих волосы, больно потянув. Эдвард все так же стоял столбом. Он был потерян. Его нужно встряхнуть, иначе он сойдет с ума. Бог знает, сколько он стоял под прицелом этой психованной. - Эдвард, все закончилось. Я медленно подошла к нему, не решаясь вновь дотронуться. - Эд, - прошептала я, - посмотри на меня. Выговорись, только не молчи, пожалуйста. В комнате было темно, но мои глаза, привыкшие к темноте, ясно видели лицо Эда. - Из-за меня. - Что? – не расслышала я тихий голос парня. - Все из-за меня. Из-за меня Анна готова была пристрелить тебя и выстрелила в Робби. - О, Эдвард, - прошептала я, и глаза мои наполнились слезами, которые я держала все это время, - ты не виноват. - Еще как виноват, - уже громко продолжил парень, - я всех так подставил! Не нужно было тебе идти туда! - Тогда она бы пристрелила тебя! - Да черт с этим, она могла ведь пристрелить тебя! – Эдвард взглянул на меня. - Это я ему позвонила, я виновата. - Твою мать, Эми, все из-за меня! Ты слышишь вообще! Сзади послышался звон битого стекла. Я обернулась, увидев, что Эдвард склонился над каминной полкой. Одну за другой он сбрасывал рамки. Когда больше нечему было биться, он ударил кулаком по стене и облокотился на него. Я подошла к нему по хрустящему стеклу и развернула его за плечи. - Эдвард Питер Энтони Кевин Патрик Граймс, - я совершенно не знала, что говорить дальше и решила сказать правду, - я хочу тебя поцеловать. Эдвард на секунду приоткрыл от удивления рот, но спустя мгновенье, он обнял меня за щеки и наклонился к моим губам. Он мягко поцеловал меня, аккуратно, будто боялся, что я убегу. Но мне он был нужен. Эдвард был мне нужен всегда, а я была нужна ему. Мои руки обвили его шею и все же из глаз полились не прошеные слезы. Горячее дыхание Эдварда, его руки, которыми он уже обнимал меня за талию – все это сводило меня с ума. Парень стал отстраняться, аккуратно чмокнув меня в губы. - Мы не…- начал он. - Не можем, я знаю, это так не правильно! Я снова схватилась за волосы. - Иди в ванную, - скомандовал Эдвард, - умойся, а я принесу мое успокоительное. Повернешь налево – белая дверь. Я дошла до ванной в темноте. Раньше я ее боялась, а сейчас я боюсь света. В темноте хоть спрятаться можно. Но свет в ванной я все же включу, иначе кровь не отмоешь. Мои руки были в крови по локоть. Я не чувствовала ее на руках, но все же коже было неприятно. Я включила горячую воду и взяла в руки мыло. Розовый шарик сразу стал на тон ярче. Я терла мылом о кожу, но кровь словно не хотела сходить! Белоснежная эмаль раковины окрашивалась в красный цвет. Из крана уже стал литься кипяток, а я все сильнее и сильнее терла кожу, тихо всхлипывая. Черт возьми, сойдет ли с меня эта кровь?! Или меня так клеймили на всю жизнь? «Хееей, видите кровь на моих руках? Это кровь человека, в которого стреляли из-за меня. Да-да!». Руки обжигало водой, от которой уже шел пар, но руки уже становились чище. Я села на пол, опершись о стену, и спрятала лицо в ладонях. Наконец, я почувствовала все то, от чего убегала целую ночь. Я громко всхлипывала, уже задыхаясь от истерики. - Эми, - в дверях показался Эдвард, явно шокированный увиденным. - Я справлюсь, - отмахнулась я. – Просто дай мне время. Парень потянул меня за руки и поднял. Подвел к раковине и вновь включил воду, предварительно ее разбавив. Бережливо он то тер мои руки мылом, то опускал под слегка теплую струю воды. В конце концов, кровь с моих рук была отмыта, и парень вытер мои руки полотенцем. Когда мы уселись в гостиной на полу, уже начало рассветать. Мы по очереди передавали друг другу бутылку с терпким коньяком, делая небольшие глотки «успокоительного». - Этот поцелуй, - начал Эдвард, - он был на эмоциях? - Да, - я замолчала, - и нет. Эд нахмурился. Я подалась слегка вперед, упершись руками о пол. Взглянув ему прямо в глаза, я продолжила. - Я люблю тебя, Эдвард. А еще твой коньяк, - и я дернула бутылку в его руке. - Пора спать. – Сказал Граймс после недолгого молчания. – Я могу лечь на диване. - А можно я с тобой? Я не хочу оставаться одна. Эдвард улыбнулся впервые за эти долгие сутки. - Тогда мы, пожалуй, ляжем на кровати. Мы улеглись на мягкую кровать. Я повернулась на бок, и Эдвард обнял меня и прижал к себе, как раньше. Его дыхание щекотало мою шею, и я улыбнулась сквозь дремоту. Парень переплел наши пальцы и прошептал: - Сладких снов.