Мисс Сингер

      Прошло три дня. С раннего утра небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, моросил дождь. Воздух был влажным и холодным. Со стороны городского кладбища одиноко брела сгорбленная фигура. Девушка, одетая во все черное, шла, практически не разбирая дороги. Лицо девушки было мертвецки бледным. А красные и опухшие глаза говорили о нескольких бессонных ночах. Прямо с кладбища Энн направилась в контору к нотариусу. Войдя в кабинет, она рухнула в кресло. Нотариус одарил девушку понимающим взглядом. Энн понимала, что это всего лишь формальность. Завещать матери было особо нечего, так как последние годы они были все в долгах и еле сводили концы с концами. Тех денег, что Энн удалось скопить только и хватило, что на оплату скромных похорон. Дом, в котором они жили, был уже несколько раз перезаложен, так что даже жить девушке было больше негде. - Мисс Хадсон, вы сами понимаете всю сложность сложившихся обстоятельств, так что особо нагружать вас не буду, скажу только, что ваша мама просила меня передать вам вот этот ключ, – сказал нотариус и протянул девушке маленький ключик. Энни повертела ключ в руках и, вспоминая мамины вещи, не могла представить, что бы он отпирал. - Это ключ от банковской ячейки, – пояснил нотариус. Подписав все бумаги, девушка распрощалась с нотариусом. Не долго думая, Энн отправилась в банк. Открыв ячейку, она достала оттуда конверт и небольшую деревянную шкатулку. В конверте было письмо, написанное таким родным и любимым почерком: «Дорогая моя девочка! Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет на этом свете. Я прожила достойную жизнь и воспитала не менее достойную дочь, но все же одна тайна тянула меня за душу все эти годы и я хочу поведать тебе ее именно сейчас. С момента твоего рождения я постоянно избегала разговора о твоем отце. Я просто не знала, что тебе сказать, а врать мне не хотелось. Теперь, когда ты осталась совсем одна я пишу тебе адрес и его имя, он конечно параноик и прилично выпивает, но все же лучше тебе будет знать своего отца. Поезжай к нему, детка, и покажи ему медальон из деревянной шкатулки, когда-то он подарил мне его. И будь счастлива детка! Твоя мама». На то что бы подготовить все к отъезду ушла еще неделя. Закинув сумку на пассажирское сиденье старенького пикапа, Энн в последний раз взглянула на родной дом. Тяжело было уезжать из родного города, но еще тяжелее было бы жить тут, где все напоминает о дорогом тебе человеке. Рассекая ночную мглу, пикап мчался по ровной трассе. Энн не знала, как ее встретит ее отец, что она скажет ему спустя столько лет, но она точно была уверена, что теперь жизнь в ее руках и надо прожить ее достойно с высоко поднятой головой.