Мирской шепот

Лето. Горячий, раскаленный воздух, в котором безмолвно витает тишина. Ни звука не слышно, лишь играется шаловливый ветер, легко пролетая меж листьев могучего старого дуба. Велико дерево, крепки его корни, что впервые коснулись земли несколько сот лет назад. Раскинулась пышная крона, зазеленели листья, дерево оживало после долгой зимы, набиралось сил. Где-то у самой верхушки слышны писки маленьких птенцов, что недавно вылупились из своих гладких яиц. Не окрепли крылья, не видно пока живого блеска в глазах, но все это - вопрос времени. Вырастут, расправят широкие крылья, и взлетят ввысь, к солнцу, что так ласково светит с небосвода. Плющ оплел корни дуба, выросла высокая трава, скрывающая цветы от чужих глаз, и не каждому дано теперь увидеть секреты земли. Лишь чистые сердца найдут дорогу к великому дубу, лишь они прижмутся к его стволу, и будут слушать, как дерево нашептывает сказки, что услышало за всю свою долгую жизнь. Все время бегала, крутилась возле дуба одна девочка, маленькая, лет восьми от роду, но по большим глазам цвета рыхлой земли можно было сразу понять, что это не просто ребенок. Какой-то глубокий смысл таился в этих глазах, еще не раскрытый. Две тоненькие косички с вплетенными ярко алыми лентами довершали образ обычной деревенской девчушки. Ситцевое платьице, уже застиранное, даже немного большеватое девочке было ей к лицу, как и огромный материнский серый передник. Босоногая, только пыль летит из-под ног, зато не омрачает это ребенка, всегда слышен веселый смех. Звали девчушку Динка. С виду забавная, всегда найдет чем заняться, трудолюбивая на людях, всегда шутит, поднимает людям настроение, а едва одна останется, так к дубу быстрей бежит. Чего привлекало ее в этом старом дереве - непонятно, лишь задумчива сразу становилась Динка, едва садилась у самых корней. Расплетала косы, разметывались жидковатые волосы по зеленой траве, цветы склоняли свои головки, трепеща под ветром. Ляжет девочка, и задумается о том, много ли этот дуб на своих веках повидал, да и интересно ли было? Может быть просто так и стоял, скучая, протягивая свои ветви в сторону гор, а может быть и войны кровопролитные видел, что на этом поле были, за мать-родину, или рабочих, что сеяли когда-то овес, что бы потом у детишек их хлеб был. А может, тут раньше и дети резвились, как и она, набегаются - и сядут под крону, прижмутся ухом к стволу, и словно как бы кто-то им сказки рассказывает, заморские. Динка всегда охотно слушала, но молчала. Тихая она была по натуре своей, лишь на людях веселой была. Вот и сейчас, лежит, да разморило ее солнышком, вот и сомкнулись веки, заснула девчушка. Потянулся дуб к ней, оплел веточками волосы, зашумел ветер, играя с листочками, и трепая подол платья, но потом в один миг затихло все - настало время сказок.