Вот так нежданчик

По просьбе читателей увеличила главу.       Утро встретило меня хмурым серым небом. Но не тем высоким, светло-серым, когда облака не выделяются, а дождя не ждешь, а темно-лиловым, грозным. Кое-где облака открывали голубое небо, и в этих просветах были видны белоснежные мягкие пики грозных тучек. Иногда, эти грустные барашки сталкивались и смешивались, оглашая округу громом без молний. Я потянулась, опираясь на колонну, полюбовалась небом, на фоне которого домики смотрелись очень красиво. Вспомнила Италию, вздохнула и прошла к перилам. Да, прямо в пижаме. И что? На мне же не полупрозрачный пеньюар! Не люблю их. Люблю теплую пижамку. Самое то. Облокотилась и… — Смертная! Да чтоб тебя черти на сковороде без масла жарили! Повернулась. — Зачем тебя звала Сигюн? — Она приказала мне не подходить к вам, — спокойно ответила я. — А чего это ты в таком виде? Одежду цверги украли? Или что? — Я только проснулась. — Ленивая никчемная девка. Ты вообще должна вставать с рассветом. Я удивленно посмотрела на Лафейсона. Вот же морда наглая, а! Сам дрыхнет до обеда, а мне приказывает. Я ему не подданная, клятву в верности не приносила. Раскатал губы. — Прикажу будить тебя. Зверь. Совсем обнаглел. Я молча пошла в комнату. Надо было умыться и привести себя в относительный безмакияжный порядок. Я же девочка, должна выглядеть хорошо в любой ситуации. — Эй! Кто разрешил тебе уйти? — Принцесса Альвхейма не хочет видеть меня рядом с вами. Я дорожу жизнью, — пропела я из покоев, вытаскивая из шкафа полотенце. Получи фашист гранату. Слова Локи заглушил гром.

***

      На кухне вовсю кипела работа. Повара и слуги бегали туда-сюда с неимоверной скоростью. Они готовили еду для пира в честь Обручения. Может, после свадьбы Лафейсон не будет таким злым? Да и Сигюн оказала мне огромную услугу. Теперь я не буду пересекаться с младшим принцем, если он сам этого захочет. — Как ты вовремя! — воскликнула знакомая повариха. Я позавтракала и принялась за помощь. Через полчаса я уже валилась с ног, но работы ещё было невпроворот. А мы все жарили, варили, чистили и украшали. От пирожных рябило в глазах. Лук уже не выбивал слезы, картошка вызывала тошноту, а ноги не держали. К четырем часам слуги сжалились и отпустили меня. Одно дело готовить на семью, а другое — на весь Асгард. Никогда так не пахала. Хотя, сама напросилась, но зато Лафейсон сюда точно не сунется. Мышцы на руках и спине ныли и требовали массажа. Я прислонилась к стене. Глаза слипались. Пришлось просто пинками гнать себя в комнату. Сейчас я напоминала кота из «Том и Джери». Мне бы не помешали зубочистки под тяжёлые веки. Зашла в комнату, просто захлопнула дверь, не закрывая замок, повалилась на кровать и уснула.

***

      Сильные руки прошлись по позвоночнику, вызывая блаженный стон. Я ещё не проснулась полностью. Просто нежилась, выгибая спину. Умелые пальцы разминали каждый сантиметр, принося облегчение уставшим мышцам. Из горла против воли вырвался ещё один стон. Я плавилась под этими сильными мужскими руками. Мужскими?! — Нравится? — прошептали на ухо. Сделала вид, что ещё не проснулась. Я знала, что через секунду мне будет больно, поэтому ушла резким перекатом. Сонный организм ответил сильным головокружением. Нифига. Локи притянул меня к себе и пристально посмотрел мне в глаза. Его тонкие пальцы нежно вычерчивали венки на шее, но я знала, какая на самом деле у него хватка. На лице доброжелательная улыбка, но я помнила его жестокую ухмылку. Безжалостная голодная змея прикрылась пушистой заячьей шкуркой, но клыки не спрячешь. — Но Сигюн… — Замолчи. Она сказала тебе не подходить ко мне. Ты и не подходила. Он рассмеялся, увидев в моих глазах испуг. Что Локи тут делает? Чего добивается? Я-то думала, что избавилась от него! Чёрт. — Итак, где же ты попадала весь день? — Гуляла. — Врать богу лжи… Глупо. Я думал, что ты умная, — на его губах появилась знакомая усмешка. — Будешь врать — сделаю так, — царевич сжал пальцы на шее. Я стала задыхаться и вырваться. Синяк останется. Но этот бес держал крепко. Лафейсон перехватил меня за плечи: — Все поняла? Я кивнула. — Не слышу. — Да, — прошептала я. — Хорошо, — эта тварь снова ласково улыбнулась и погладила меня по щеке. — Так где ты была? — На кухне. — Зачем? — Я там завтракаю. — А ещё? — пальцы не больно, но ощутимо сжали горло. — Помогала готовить. — Наконец-то знаешь своё место, смертная, — прошипел он, наклоняясь ко мне. Какая там романтика?! Локи же обращается со мной, как с грязью. Будто я никто. Моя жизнь, моё мнение и чувства ничего не значат. Я даже ударить его не могу, потому что он убьет меня. Я для него просто смертная. А если я скажу Фригге — этот чёрт превратит моё пребывание в Асгарде в Ад. Вы скажите: «Мы этого Локи одной левой»! Как бы не так. Он сильнее меня, занимает высокое положение в обществе. И Лафейсон просто сотрет меня, если захочет. Как это, оказаться в незнакомом мире, без поддержки друзей и родных, без документов, когда ты ничего не значишь, и даже к рабам относятся лучше? Это просто ужасно. Я нервно вздохнула. Его обманчиво нежные прикосновения душили не хуже петли палача. Ласковая улыбка сочилась ядом. Я ненавидела. Ненавидела за то, что для него я просто игрушка, за то, что не могу ничего сделать и не имею права голоса. И ещё много за что. И я знала, что бог в любой момент может сломать меня. Надо сказать Тору, что я поправилась. Лучше я буду разбираться с полицией, чем с этим маньячиной. — Отпусти меня. — Да я же еле касаюсь тебя, — удивился принц. — Это странно, — продолжил он, — но я почти не чувствую твоих эмоций. Что ты сделала? Я мысленно погладила себя по голове. Теория с булавкой оказалась верной. — Ничего. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА, ПЛЕБЕЙКА? — закричал он, приподняв меня за плечи и с силой швырнув обратно. Это уже слишком. Я змеей соскользнула с кровати. В ванну я даже и не мечтала попасть. Этот гад догонит меня раньше, поэтому я просто и малодушно залезла под ложе. Кто бы знал, как это выведет царевича из себя. Грозный рык, звук разбившегося стекла. — Вылазь, сука. Как грубо. Кровать ощутимо тряхнуло, и она поехала налево. Пришлось перекатиться в ту сторону. — Тварь, — он откинул одеяло и заглянул под ложе. — Я тебя достану, и будет только хуже. Нашел грушу для битья. А про магию я как-то забыла. Локи лег на пол и махнул рукой в моем направлении. Вокруг талии обвилась веревка из синей силовой нити. Божок резко дернул ее на себя. Меня протащило по полу и приложило лбом о край кровати. Мало мне синяков, так еще и шишка будет. Я зашипела, хватаясь за лоб. Выступили слезы. Этот стервец схватил меня за руку и вытащил из-под кровати. Он уселся сверху и больно сжал руки над головой. Кабаняра. И не вырвешься же! — Я же говорил, что тебе будет хуже. — Я тебе не игрушка, — зло выплюнула я. Царевич начинал меня злить. В ответ на мои слова, Лафейсон широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, которые мне так хотелось проредить. Я не пыталась освободиться. Во-первых, это бесполезно, а во-вторых, не хочу доставлять ему удовольствие своими жалкими попытками. — Какая интересная. Глупая, пытаешься казаться храброй, а сама дрожишь, как лист на ветру. Ты еще более жалкая и никчемная. Хотя, да, первое впечатление обманчиво, — он открыто стал меня рассматривать. — А ты ничего, есть, на что посмотреть. Локи медленно провел свободной рукой по телу. Я вскрикнула. Это уже переходит все границы. Попыталась вырваться. А этот ублюдок лишь смеялся. В дверь постучали. Локи резко поднялся, а я облегченно прикрыла глаза. — Марго! Марго, вы там? — лекарь постучал сильнее. Я рванула к двери, но Лафейсон схватил меня за шкирку, чуть не задушив при этом: — Только проболтайся. — Я поняла, — задушено прохрипела я. Меня отпустили. Я приняла лекарство и поблагодарила лекаря. Мужчина кивнул и ушел, а я обернулась к принцу. — Я желаю видеть тебя на обручении, — произнес он и удалился. Вот так просто! Я нервно хихикнула. Это истерика. Ему плевать, что я устала, что еле переставляю ноги. Просто я должна БЫТЬ на обручении! «Я хочу тебя видеть». Четыре слова, которые отравили мое существование и убили надежду на прерванный сон. Звон осколков разнесся по комнате, возвестив о кончине еще одной вазы. Какой же ты мерзкий ублюдок, Лафейсон.