Postcrossing

Ли Харви Кристмас очень любил открытки. Да-да, обычные почтовые карточки. С марками, но не обязательно. С видами городов, с пейзажами, с щенками и птичками, с голыми и полуголыми красотками (эти открытки были у него на особом счету), с репродукциями известных картин... У Кристмаса была огромная коллекция, по количеству экземпляров катастрофически быстро приближающаяся ко второй тысяче. Он находил открытки везде: покупал в магазинах, таскал в почтовых отделениях, забирал как сувенир от бывших, распечатывал и отсылал сам себе особо памятные фотографии мест, где побывал. Чем-то обменивался, что-то выигрывал в посткроссерских лотереях, что-то получал "в дар" на встречах таких же ненормальных, любящих открытки. В команде все посмеивались над этой слабостью, но не сильно, а так, по-дружески. Мало ли, какие у кого загоны. Зато ножи бросает отлично. Ли Харви Кристмас очень любил открытки. Поэтому, когда ему подбросили нечто, похожее на открытку, но открыткой не являющееся, он разозлился. Дело было не только в том, что в разделанном куске мяса (алый пушистый бант на шее, вскрытая грудная клетка – ребра распахнуты, как створки раковины, обнажая сердце-жемчужину, распоротый живот, выпущенные кишки намотаны, нет, аккуратно развешены по веткам дерева, как праздничные гирлянды, нашинкованные внутренности сервированы с цветами и зеленью на бело-красных тарелочках вокруг тела) он без труда опознал свою последнюю подружку. И не в том, что надпись "Надеюсь, так тебе будет дрочиться лучше! Merry Christmas!" на обороте довела бы кого угодно, и не в том, что он просто терпеть не мог угроз... Его оскорблял сам факт того, что кто-то безнаказанно извращает саму суть посткроссинга, который, в конце концов, был создан для того, чтобы дарить людям радость и улыбки... Кристмас был чертовски сентиментален. Ли Харви Кристмас очень любил открытки. Поэтому он поклялся найти и уничтожить этого ублюдка, портящего людям настроение: нельзя чтобы такая... невежливость оставалась безнаказанной. Он убеждал себя, что дело именно в этом, а вовсе не в мести за любовницу – он и имени ее не помнил. И уж тем более не в том, что при виде фотографии его накрыла волна горячего, удушающего возбуждения.