Горничная Мисаки на новый лад

- Что!? - вскакивая с дивана, воскликнула женщина, тут же прикрывая руками рот от удивления. В следующую секунду послышался звон битой посуды. Это Мисаки выронила поднос от неожиданности, который с грохотом рухнул на пол. Весь кипяток, содержавшийся в чайнике, моментально ошпарил белоснежную кожу на ноге девушки. - Ай! - подпрыгивая, воскликнула брюнетка. Она обхватила обожженную стопу обеими руками и села на пол, из глаз сразу же потекли слезы от боли. - Мисаки! - одновременно воскликнули мама и тетя девушки, кинувшись к ней. Как можно аккуратнее, Минако сняла с девушки домашний тапочек, дабы оглядеть последствия бедствия, на коже появились первые покраснения. В надежде слегка уменьшить боль, Мисаки подула на ожог, сглатывая слезы. - Нужно срочно намазать мазью, - всполошилась тетя девушки.- Чтобы не было волдырей. Встав, женщина побежала в кухню за аптечкой. Пока она бегала, подошедший Тора предложил свою помощь. Он подошел к Аюдзаве и, взяв ее на руки, перенес девушку на диван. Минако же поудобнее поправила подушку под спиной Мисаки, чтобы той было удобнее сидеть. - Спасибо, - немного успокоившись, произнесла брюнетка, вытирая высыхающие слезы. Из кухни показалась тетя с аптечкой. Женщина присела рядом с брюнеткой и аккуратно выдавила мазь на ожог, медленно втирая ее круговыми движениями. - Больно !- воскликнула девушка, когда тетя дотрагивалась до раны. Аюдзава слегка наклонилась и подула на ожог, чтобы утихомирить боль. - Потерпи, - не переставая втирать лекарство, проговорила женщина. Закончив обработку участка поражения, тетя закрыла мазь и убрала ее в аптечку. Спустя пару минут девушка почувствовала холодок, который медленно обволакивал рану. Боль потихоньку отступала. Теперь Мисаки смогла немного расслабиться. Чтобы лишний раз не напрягать ногу, Игараши предложил брюнетке свою помощь - перенести ее в свою комнату. Не дождавшись ответа,парень взял ее на руки и поднялся с ней на второй этаж. Аюдзава тут же покраснела и отвернулась, чтобы парень не смог видеть ее лица. Тора был первым парнем, оказавшимся в спальне у Мисаки. Комната была небольшой, но от этого не менее уютной. Около окна стоял письменный стол, на нем лежал черный ноутбук и рамка с фотографией. На фотографии была изображена Мисаки и ее мама. Мать и дочь обнимали друг друга и выглядели счастливыми. Тут же стоял стул. В правом углу располагалась кровать девушки, возле которой стояла тумбочка с настольной лампой. Всю эту картину дополнял небольшой платяной шкаф, стоящий в противоположном углу и шерстяной ковер, лежавший посередине. На ковре стоял маленький чайный столик, для приема гостей. Гости могли сесть прямо на пол и наслаждаться закусками и напитками, сидя на ковре. Тора поудобнее уложил девушку на кровать и тут же присел рядом. Аюдзава слегка отодвинулась, давая Игараши побольше пространства. Парень опустил голову и пристально стал разглядывать свои руки, сцепленные в замок. Он думал, какие лучше подобрать слова, и, как все правильнее объяснить девушке. Набравшись немного храбрости, парень заговорил: - Прости меня,- Тора говорил, не поднимая головы, продолжая рассматривать руки. – Это моя, вина, что ты поранилась. - Неправда, - произнесла девушка, - я сама виновата, что не удержала поднос. - Сначала Мисаки хотела подбодрить парня, похлопав того по спине, но в последний момент передумала. - Знаешь, - продолжил Игараши и взглянул на девушку. - Наверняка мои слова тебя удивили, даже смутили, но пожалуйста, Аюдзава-сан, - блондин взял руки девушки в свои, заглядывая прямо в глаза. - Я прошу тебя подумать и не давать мне ответ прямо сейчас. Я готов подождать, для начала мы можем повстречаться и сходить на парочку свидании, так ты поймешь, что испытываешь ко мне, - Игараши слегка покраснел. - Давай обменяемся телефонами. Юноша достал свой телефон и протянул Мисаки, девушка взяла его и взглянула на черный экран. Затем вбила свой номер в контакты и протянула телефон обратно. Игараши нажал кнопку вызова, чтобы его номер смог определиться, когда пошли первые гудки, парень отключился. - Ну, вот, - блондин улыбнулся. - Теперь у меня есть твой номер, а я, пожалуй, пойду, - парень взглянул на часы, - а, то уже поздно, тебе надо отдохнуть. Спокойной ночи и сладких снов, - произнес Тора и, не спрашивая разрешения, поцеловал девушку в лоб. - До завтра. Помахав напоследок рукой, Игараши покинул спальню. Мисаки тут же приложила ладошки к щекам. Щеки горели огнем. «Господи, да что же это такое, это точно происходит именно со мной», - думала брюнетка. Из раздумий ее вывел стук в дверь. Минако пришла проверить, как дочь, и поговорить с ней о сегодняшнем молодом человеке. - Входи, - Мисаки пригласила маму войти. Женщина проследовала к дочери и присела на край кровати, где недавно сидел парень. Мисаки рассказала, как она познакомилась с Торой, правда об инциденте с крышей умолчала. Пусть у них и были очень теплые и доверительные отношения, но о некоторых вещах маме лучше пока не знать. Неизвестно, чем это может обернуться. Также Мисаки рассказала, что Игараши является сыном того самого доктора, который лечил Минако. Женщина, молча, слушала, когда Мисаки закончила свой рассказ, то маму интересовал лишь один вопрос – нравиться ли брюнетке молодой человек, или нет. Честнее всего сказать маме нет, но Аюдзава, и сама толком не была уверена, какие чувства, она испытывает к парню. Конечно, ни о каких романтических отношениях и речи быть не может, девушка все еще постоянно думает о Такуми, особенно рядом с Игараши, но в остальном Аюдзаве этот молодой человек был симпатичен, возможно, она в нем видела близкого друга. Поэтому девушка ответила, что на самом деле не знает. - Знаешь, - заговорила Минако, пересаживаясь в изголовье к Мисаки и прижимая ее к своей груди. Аюдзава тут же почувствовала материнскую любовь, ее не спутаешь ни с чем. Сразу стало так тепло и уютно, от чего Мисаки поплотнее прижалась к матери, обняла ее и закрыла глаза. - Я думаю, тебе стоит согласиться выйти за него замуж, - продолжала Минако. - Что? - удивилась Аюдзава, высвобождаясь из объятий матери. Девушка отстранилась и посмотрела на женщину.- А как же любовь? - Любовь,- улыбнувшись, проговорила Аюдзава старшая, приближаясь к дочери, чтобы снова заполучить ее в свои объятия. Когда мать и дочь улеглись, Минако продолжила: - Ты права любовь важная вещь, но ты подумай, разве она приносит счастье. Вот я полюбила твоего отца, а, что в итоге? Я пережила столько боли и страданий. Я рада лишь, тому, что у меня есть ты, - женщина поцеловала девушку в макушку. - Ты и тот мальчик, Такуми, кажется, - Минако закашлялась, думая стоит лишний раз напоминать дочке про ее сводного брата. - Вы же никогда не сможете быть вместе. Поэтому,Мисаки, я считаю, что лучше позволять любить себя, а самой не влюбляться никогда. - Но, мама!? - Аюдзава была поражена услышанным. - Что? - Минако улыбнулась. - Считаешь, я не права, вот поживешь с мое и поймешь. Хотя я буду молиться, чтобы моя единственная дочка была счастлива, - женщина еще раз поцеловала девушку в макушку. - А теперь спать. Минако встала, помогая дочери укладываться спать. Как когда-то в детстве Аюдзава старшая укрыла девушку одеялом и поцеловала в лоб. - Спокойной ночи, дочка, - женщина потушила свет в спальне и ушла, закрывая за собой дверь. - Спокойной ночи, мама, - проговорила Мисаки. Когда дверь закрылась, Мисаки перевернулась на спину и, глядя в потолок, стала рассуждать над словами матери: - «Возможно, она права». Сколько ее мама страдала, ведь она жила с мужчиной, который унижал ее и все ради того чтобы Мисаки не считали незаконнорожденной. Что же касается самой Мисаки, то и тут мама абсолютно права. У них с Такуми постоянные ссоры, сначала эта презентация, потом разговор в кафе. Аюдзава помотала головой, отгоняя мысли прочь. Девушка перевернулась на бок и стала выводить узоры на стене, не заметно для себя собой Мисаки написала «Такуми», осознав это, девушка перевернулась на другой бок и, усилено пыталась заставить думать себя о чем-нибудь другом, от этого мысли о парне сталь лезть в голову еще сильней. Полночи брюнетка ворочалась в постели, пытаясь уснуть. Лишь когда усталость полностью овладела телом и разумом девушки, Аюдзава смогла погрузиться в царство Морфея. Покинув гостиницу, Такуми, как и задумал бесцельно направился бродить по городу. Голова безумно болела, глаза резало от боли и солнечного света. Глядя на него, прохожие оборачивались, видя такое чудо. Молодой, красивый парень в дорогой стильной одежде, от которой пахло, нет даже воняло перегаром. Несмотря на утренний душ, Такуми выглядел таким помятым, что люди качали головами, думая, как можно в таком юном возрасте столько пить. Дважды в парня тыкали пальцем, маленькие дети: - «Мама, гляди, какой странный дядя, он пьяный?» - мамы зорко одергивали своих чад, убирая их пальцы, но про себя думали то же самое и утаскивали маленьких отпрысков подальше, чтобы им не досталось, если парень разозлится. Такуми же было плевать на всех. Зайдя в ближайший супермаркет, он направился прямиком к холодильникам с пивом, выбрав себе пару бутылок, Волкер младший подошел к кассе. Молодая кассирша слегка покраснела при виде такого красивого юноши. Такуми же достав из заднего кармана брюк свой бумажник, вытащил пару купюр и протянул их продавщице. Буркнув: - «Сдачи не надо», - парень забрал пакет с пивом и покинул магазин. Оказавшись на улице, блондин немедленно открыл одну из банок и сделал глоток. Холодная жидкость сразу же растеклась по всему телу, доставляя удовольствие. - Ах, хорошо! - поднимая глаза к небу, произнес Такуми и направился бродить дальше. Держа в одной руке пакет с пивом, а в другой само пиво, парень шел и пил на ходу, при этом задевая все и всех без разбора. Будь, то люди, столбы, или же обычные вывески. После каждой такой стычки, парень кланялся и просил прощения, и неважно, человек это, или столб. Люди кланялись в ответ и старались уйти поскорее, подальше от парня. Столбы же стояли как обычно, ведь ходить они не умеют, да и им, было все равно, задели их, или нет. У столбов нет чувств, и им все равно на извинения, они будут продолжать стоять до тех пор, пока не придут в непригодность, и их не заменят на новых, такие же железных и бесчувственных. Много раз Такуми собирался позвонить Мисаки. Парень доставал телефон из кармана, глядел на черный экран и убирал его обратно. То ли страх, то ли осознание собственной глупости не давали парню сделать этот ответственный шаг. Конечно же, он думал о ней. О ее медовых глазах, черных как смоль волосах, о том, как краснеет ее лицо, как бьется сердце, когда они вместе. Такуми медленно сходил с ума. Парень уселся на тротуар и так и остался сидеть, распивая пиво прямо посередине улицы, и думая о той, которую он любит всем сердцем. Прохожие боялись и сторонились парня, пытаясь держаться как можно дальше от такого индивидуума. Такуми же было наплевать, что о нем думают. Только поздно вечером Волкер младший вернулся домой. На небе уже появились первые звезды, которые, как маятник освещали путь домой блудному сыну, на пару с фонарными столбами. Вся семья была в сборе, когда Такуми в прямом смысле ввалился домой. Весь грязный и помятый, парень прямиком направился в свою комнату, игнорируя семейство. - Такуми! – воскликнула Патриция. – Ты вернулся?! Сынок, что с тобой?! - женщина подбежала к сыну, останавливая того на пол пути и разглядывая с головы до ног. – Ты вчера не ночевал дома, а сегодня отец говорит, тебя не было на работе. - Дорогая отойди, - сказал подошедший Эдвард.- Я сам с ним поговорю,- произнес мужчина и ударил парня по лицу. Звонкая пощечина тут же оставила след на до того и так помятом лице. - Сопляк! - Эдвард еле сдерживал гнев. - Дорогой, не надо! – Патриция кинулась к Такуми и обняла сына. – С тобой все в порядке? - женщина обратилась к сыну. - Я в порядке, - парень даже не удосужился взглянуть на родителей. - Почему не ночевал дома?! - твердым, как сталь голосом спросил мужчина. - Не успел вернуться во время, - парень не смотрел на отца. Он был зол и хотел поскорее оказаться у себя в спальне. - А машина!? – забыл. - Что с телефоном!? - разрядился. - Да я тебя!!! - замахнулся мужчина для очередной пощечины, этот сопляк снова выводит его из себя, но к счастью Такуми Патриция успела остановить мужа. - Эдвард, пожалуйста, - взмолилась женщина, перехватывая руку мужа в воздухе. Мужчине все же пришлось послушаться и опустить руку. - Иди к себе! - мужчина указал рукой на лестницу. – Чтобы мои глаза не видели тебя больше таким. Проспись, а завтра я с тобой окончательно разберусь. Патриция, распорядись, чтобы прислуга отнесла ему ужин,- произнес Эдвард, обращаясь к жене. Сам же мужчина вернулся обратно в кресло и принялся читать газету, читавшую до возвращения Такуми. - Сынок, иди в комнату, а я пока насчет ужина пойду, договорюсь, - женщина похлопала сына по плечу и пошла на кухню, искать дворецкого. Получив официальное разрешение, отправиться к себе в комнату, парень тут же последовал приказу отца и молча, направился к себе. Джерард видя брата таким, последовал за ним вместе с Аоем. Оставшись в гостиной в одиночестве, Эдвард свернул газету и силой отбросил ее в сторону. Джерард догнал брата лишь на втором этаже. - Такуми, - брюнет положил свою руку на плечо парню, чтобы остановить его. Но тот, молча, скинул руку, дернув плечом, и зашел в свою комнату. Заперев дверь на ключ, чтобы никто не смог его сегодня потревожить. Парень упал на кровать, не раздеваясь, пролежал до тех пор, пока не заснул. - Что с ним? - поинтересовался подошедший Аой, скрестив руки на груди. - Кто знает, - Джерард пожал плечами,- смотря вслед закрывающейся двери. Патриция быстро нашла Хироси, дворецкий сидел на кухне и пил чай, параллельно разглядывая журнал о садоводстве, оставленный одним из слуг. Сацуки в этот момент не было, наверное, кухарка, куда-то ненадолго вышла по своим делам. - Юи, - позвала хозяйка. Дворецкий обернулся, откладывая журнал в сторону, и взглянул на Патрицию. Женщина была слегка взволнована. - Вы, что-то хотели, Патриция-сама? - дворецкий встал и поклонился, как и полагается истинному дворецкому. - Такуми вернулся, распорядись… - но не успела женщина договорить, как Хироси схватил женщину за плечи и начал трясти. - Такуми вернулся, где он, я должен его увидеть? - мужчина отпустил женщину и засуетился, не зная с чего начать. - Хироси, успокойся, - женщина дотронулась рукой до своего плеча. – С ним все в порядке, он жив и здоров. Просто прикажи, чтобы ему принесли ужин. - Замолчи! - дворецкий продолжал суетиться.- Я должен лично узнать как мой сын. - Такуми, не твой сын, - спокойно произнесла Патриция и села на стул. - Забыл, Такуми сын Эдварда, - женщина слегка улыбнулась. - Ты! – Хироси еле сдерживал гнев, смотря в зеленые глаза хозяйки. Ему так хотелось разнести все вокруг, но дворецкий сдерживался из последних сил. – Запомни,- Юи потряс пальцем перед лицом Патриции. - Наступит день и Такуми узнает правду!- мужчина покинул кухню, кипя от гнева. - Господи, зачем я сказала правду. Какая же я дура, - женщина закрыла рукой лицо, и немного посидела так, затем, натянув на себя одну из фальшивых улыбок, направилась обратно к мужу. Проснувшись на следующее утро, Мисаки поняла, что вчерашний ожог так просто не пройдет, поверхность стопы покрылась волдырями так, что девушке было невозможно ступить. Пришлось звонить в деканат и предупредить, что ее несколько дней не будет из-за болезни. Декан естественно посочувствовал девушке, сказав: - «Что прекрасно понимает ее положение, но это не оправдывает юную леди, и ей таки придется отрабатывать все пропущенные семинары, которых на этой неделе было особенно много». Глубоко выдохнув, девушка повесила трубку. Вот как ее могло угораздить заболеть именно сейчас, многие студенты вообще впервые появлялись только на сессии, и это сходило им с рук. Каким-то чудом они сдавали все зачеты и экзамены и вновь пропадали на полгода, до следующей сессии. Для Мисаки потянулись одинокие будни, сменяющие один за другим. Только благодаря верным подругам - Сакуре и Сидзуко, Аюдзава не лезла на стену. Девушки навещали Мисаки каждый день, и помогали той готовиться к семинарам, принося с собой лекции. Про ссору с Такуми, Сидзуко узнала в первый вечер, Аюдзава все рассказала ей, когда та узнала про болезнь Мисаки, и пришла навестить ее с Сакурой. Ханадзоно не стала сама рассказывать все Кага, так как это были проблемы Мисаки, и девушка не считала, что имеет право рассказывать такие личные вещи без ее разрешения. Кага поддержала подругу, как могла. Девушка посоветовала Мисаки сосредоточиться на учебе. Сакура же была наоборот за любовные сплетни, видя, что Мисаки пришла в себя и имя Такуми не вызывает на ее лице грусть, верещала, что Аюдзава должна встречаться с Торой, который так о ней заботился. К тому же он не менее привлекателен, чем Такуми. Про то, что Тора сделал ей предложение, Мисаки тоже рассказала девочкам в первый же вечер, повергая тех в шок. Кстати Игараши приходил к Мисаки каждый день, все больше и больше, вызывая симпатию мамы и тети девушки. Парень всегда приносил с собой какие-нибудь фильмы и книги, чтобы Аюдзава не скучала и обязательно вкусные пирожные. - Я так вскоре в проем пролазить не буду, - как-то пошутила Мисаки, уплетая очередное пирожное. - Ты мне любой нравится, будешь, - засмеялся Тора и потянулся к девушке, чтобы вытереть крем с губ девушки своим пальцем, слегка смутив саму девушку этим движением. «Он такой хороший и заботливый», - размышляла Мисаки, оставаясь в комнате одна. Чаще всего это было по ночам, так как днем сначала приходил Игараши, ждал прихода Сакуры и Сидзуки после занятий, когда те приходили, он возвращался домой, чтобы навестить девушку завтра. Сколько раз девушка пыталась внушить себе, что он именно тот, кто ей нужен, но сердце и разум отказывались соглашаться с ней, предательски отзываясь и реагируя лишь на Такуми. Стоило всего лишь подумать о нем, как сердце начинало вырываться из груди, а на глазах выступали слезы. Аюдзава теперь часто давала волю своим слезам, каждую ночь она, молча, плакала, закусывая подушку от боли. На людях же девушка была весела и бодра, как обычно. Вот так в одно мгновение, небольшое недопонимание, не вовремя сказанная фраза, может разрушить такое хрупкое счастье-любовь. Серьезный разговор, состоявшийся на следующее утро у Эдварда с Такуми, не особо огорчил парня. Ему было наплевать на все угрозы отца, но видя слезы матери, он все же попросил прощения. Эдвард немного смягчился и простил непутевого сына на первый раз. Пока Мисаки не было, Такуми ни разу не позвонил ей и никого не спрашивал, что с девушкой. Он также продолжал ходить на работу и вел себя, как и обычно. Вот только Аой и Джерард замечали, что с парнем твориться что-то неладное и Такуми больше похож на бесчувственного робота, чем на живого человека. Аюдзава тоже не звонила парню, девушка страдала от боли, но гордость не позволяла ей сделать первый шаг к перемирию. Спустя неделю, Аюдзава практически выздоровела, волдыри спали, благодаря заботе окружающих, Мисаки могла уже потихоньку наступать на ногу и собиралась в понедельник вернуться в универ и на работу. Какого, же было удивление девушки, когда в субботу днем, Аюдзаву навестил Аой. Мисаки как раз была одна, Тора помогал отцу в больнице, обещав Мисаки заскочить вечером. Сакура и Сидзуко вместе с группой, уехали в горы, на все выходные, по заданию универа, и должны были вернуться, только в воскресенье днем. Как же обрадовалась Мисаки, при виде Аоя, не смотря на все его колкости, девушка любила этого паренька, и он ее тоже, только умело скрывал это. - Привет,- проговорил Аой, - проходя в комнату Мисаки, куда его проводила Минако. - Какая безвкусица, - парень огляделся и уселся за чайный столик, ставя на него коробку с тортом. - Привет, - улыбнулась Аюдзава, откладывая книгу в сторону, которую читала, произнесла Мисаки. - Аой, как всегда в своем репертуаре, - девушка встала с кровати и слегка прихрамывая, направилась за столик и села напротив Аоя. - Рада тебя видеть,- брюнетка улыбнулась. - Ты в порядке? - забеспокоился парень, глядя на ногу девушки. - В полном, - Аюдзава рассмеялась. - Вот,- Аой подтолкнул коробку девушке. - Ешь и поправляйся, - парнишка отвернулся слегка покраснев. В дверь вошла Минако. Женщина принесла поднос с соками и поставила на стол перед ребятами. - Вы кушайте, а я не буду вам мешать, - оставив сок на столе, женщина забрала поднос и ушла. Прикрыв за собой дверь. Мисаки достала небольшой кусочек торта из коробки и откусила его, Аой проделал то же самое. - Вкусный какой, - проговорила брюнетка, - запивая тортик соком. - Так это я же его выбирал, - Аой по привычке вздернул нос, показывая какой он великолепный. - Кстати, я давно, хотел тебя спросить, - начал мальчик. - Но времени не было. Что у тебя с Торой? - Ничего, - Мисаки откусила очередной кусок, - просто он заботится обо мне. А что? - девушка удивленно посмотрела на мальчика. - Так ты не знаешь, что произошло между ними ним и Такуми, - Аой сделал глоток сока. От этого имени сердце опять защемило, но девушка не подала виду. Она лишь помотала головой в знак отрицания, так как она не могла говорить, из-за набитого рта. - Расскажешь? - прожевав и проглотив поскорее кусок, попросила Аюдзава. - Ну, хорошо, - Аой отодвинул стакан в сторону и, приблизившись к лицу девушки начал свой рассказ.