Двадцать один год

Каникулы с тихой комнаткой, праздничным угощением, удовольствием, когда мама говорит с тобой, а папа рядом листает газету, с ощущением причастности родному городу пролетели скорехонько. Впервые Лили поняла, как горько может быть ожидание расставания с родным домом, с каким чувством проводишь в его стенах последнюю перед долгими месяцами разлуки ночь. Не успела оглянуться – и вот снова, стоя на подножке поезда, машешь родителям, а друг уж тащит тебя внутрь, искать купе. Еще на платформе Лили обратила внимание на странное поведение части старшекурсников: сбившись в кучу, они возбужденно переговаривались. Родители быстро повели её мимо, и она успела услышать лишь: «Дырявый котел». Когда Лили и Северус шли по коридору, отыскивая свободное или хотя бы со сносными соседями купе, их окликнул взрослый хаффлпаффец со значком старосты, чернявый детина с пробивавшимися усиками. - Первогодки, подите-ка сюда! Северус нахохлился, привычно заведя руки за спину: - Мы ничего не сделали. Мы ищем купе. - Да знаю, - парень добродушно улыбнулся; его тон чем-то напоминал Хагрида. – Мы тут перед отъездом все посовещались и решили, что младшекурсники в эту поездку не должны оставаться одни. Так что заходите, - он распахнул дверь. Лили и Северусу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. - Чарити, присмотришь за птенцами? – предложил парень сидящей в купе девушке с неровно подстриженными волосами песочного цвета; газета наполовину скрывала её лицо. – А я пока патрулировать буду. - Птенцы разных гнезд? – усмехнулась она и добавила, перехватив взгляд Северуса. – Да не смотри ты таким волком. Знаю, что мы вам помешали, но так за вас спокойнее. - А разве что-то случилось? – осторожно спросила Лили; чернявый тем временем исчез за дверью. Девушка поколебалась, повертела в руках газету и передала детям. Северус принялся читать вслух: «Трагедия в баре «Дырявый котел». Сильное темное проклятие наложено на дверь. Три человека погибли». - Скорей всего, дело рук Пожирателей смерти, - вздохнула Чарити. – «Дырявый котел» - не просто бар, для многих поколений это дверь в волшебный мир, куда может войти и чистокровный, и полукровка, и магглорожденный, и даже иногда просто маггл. Тому-Кого-Нельзя-Называть это непереносимо. - Он велел своим слугам сделать это, чтобы убило маггла или магглорожденного? – тихо уточнила Лили; ей на секунду стало страшно. - Нет, вероятность крайне мала. Но он символически закрыл для них дверь. Он хочет закрыть дверь на самом деле, - девушка сжала кулачки. – Нет ничего хуже, ничего отвратительнее, чем разделение людей по происхождению! Как будто война с Гриндевальдом ничему не научила нас! Лили уже знала, что войной с Гриндевальдом волшебники называют Вторую мировую. Пожалуй, Чарити была права: именно привычка делить людей на сорта привела к строительству ужасных концлагерей. Северус ковырял ботинком пол: - А по другим признакам- не по происхождению – людей разделять можно? - Нет, - твердо ответила девушка. – Ни по каким признакам нельзя отказывать кому-то в правах. - Но ведь так делали. На протяжении всей истории. - Да, и это вызывало кровавые восстания. Лили вспомнила, как отец однажды рассказывал ей про революции в Англии, во Франции и в России. Она несмело ввернула: - Но ведь восстаниями те, кого угнетали, пытались вернуть себе права. Чарити покачала головой: - В большинстве случаев права не возвращались, а погибало множество невиновных. - Но что же еще было делать? Ведь человек не виноват, что родился, допустим, крестьянином, а не дворянином. А дворяне обращались с ним, как с животным, хотя он их кормил. - Дворяне защищали его в случае войны, - заметил Северус. - А вот и неправда! Вели на войну дворяне, но крестьяне просто превращались в солдат. А солдатам всегда тяжелее. О них меньше заботятся и их чаще всего не помнят. И вообще, - глаза Лили влажно заблестели. – Если человека не устраивает уклад, если ему он кажется несправедливым, ему обязательно захочется что-то изменить! - И ты думаешь, даже если победят те, кого угнетали раньше, настанет справедливость? – тихо и с оттенком язвительности спросил Сев. – По-моему, она вообще недостижима. - Так оправдываются лентяи. Так оправдываются люди, которые боятся хоть что-то сделать. - Этот страх тоже не появляется из ниоткуда, - задумчиво проговорила Чарити. – Сейчас Джордж придет, посидит с вами, а я патрулировать пойду. - Ну, мы и сами за себя постоять можем, - ответил Северус важно. …Чернявый Джордж принес два тыквенных пирожка: - Ешьте, птенцы разных гнезд. Дорога длинная. Высадившихся из поезда первокурсников на сей раз не отделили от остальных. Вместе со всеми они, сойдя с платформы, направились туда, где стояли старомодные повозки, почему-то без лошадей. Лили, впрочем, вспомнила, что Северус рассказывал ей о фестралах – волшебных лошадях, которых видит лишь тот, кто столкнулся со смертью и осознал её. Кажется, кому-то уже выпало подобное несчастье: девочка замечала, как оглядывались некоторые - даже второкурсники. В одну повозку с Лили и Северусом набились Марлин, Мери и Эммелина. Лили почувствовала, что друг сразу напрягся и подобрался, будто готовый не то пуститься наутек, не то дать сдачи. Гриффиндорки покосились в его сторону крайне неприязненно, но ничего не сказали на этот счет. Разговор, разумеется, сразу завязался о происшествии в «Дырявом котле». Мери и Марлин тоже пришлось ехать под охраной старшекурсников, причем вместе с Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком. - Так вот, Сириус считает, что в деле замешаны его родственники, - вальяжно, как всегда, объясняла Марлин. – Кузина Беллатриса, например… Или её муж… - Не болтай при слизеринце, - оборвала Эммелина. – Еще подведешь Сириуса под неприятности. Мало ли, что на уме у этих змей. Северус зло сощурился. - По крайней мере, у нас вообще есть ум. - О да, - Эммелина закатила глаза. – Достаточный, чтобы отнимать у людей жизни. - А у нас есть сила, чтобы на ходу тебя вышвырнуть, - мрачно добавила Мери. – Так что не рыпайся давай. Лили вскинула голову. - Ну и вышвыривайте. Если что, я спрыгну с ним. В холодной темноте повисло молчание, цокали невидимые копыта. - Вот как? – негромко спросила Эммелина. – Хорошо, мы с тобой еще поговорим. - Только попробуйте что-нибудь ей сделать, - прошипел Северус. – Только попробуйте! - Да с чего ты взял, что мы хотим ей навредить? Лили наша подруга, правда, девочки? - Что-то ты так за нее не заступаешься, когда её грязнокровкой дразнят, - напомнила Мери. – Страшно идти против своих, да? Лили вон не боится. Северус уперся локтями в колени, сцепил пальцы в замок. Лили кожей чувствовала его ярость. За ужином ни Эммелина, ни Мери, ни Марлин не разговаривали с девочкой. Алиса пыталась что-то спросить – на нее цыкнули. Гестия Джонс заметила неладное. - По какому случаю бойкот? - Она продолжает дружить со своим слизеринцем, - спокойно объяснила Эммелина. – Даже после «Дырявого котла» продолжает, представляете? - В чем проблема? – встрял Поттер. – Давайте мы Нюнчика вместе так отделаем, чтобы ему было страшно к ней приближаться – и дело с концом. Лили вскочила, швырнув об стол вилкой: - Хватит! Почему вы решаете, с кем мне дружить?! Это не вашего ума дело! Гестия подняла руку: - Лили, успокойся и сядь. Никто не вмешивается в твою жизнь, и бойкоты я устраивать не позволю. Надеюсь, и другие старосты тоже, - она обвела взглядом старшекурсников. - Но и ты пойми ребят. Они волнуются за тебя. Дружба со слизеринцем может быть опасна. Такое бывало, что мальчишки оттуда становились перед выбором… Как правило, магглорожденная девочка в их глазах оказывалась менее ценной, чем карьера, влияние или определенный круг. Ты поймешь потом – надеюсь только, не поздно. Лили изо всех сил давила дрожащий холодок в груди. - В любом слизеринце живет предатель, - решила дополнить Эммелина. – И хорошо, если от предательства твоего друга тебе просто станет больно. А может случиться так, что из-за него окажется в опасности твоя жизнь… Слушать это было непереносимо. Лили выбежала из-за стола, из залы, пустилась по коридору, ничего перед собой не видя, и едва не сорвалась вниз, угодив на меняющую направление лестницу. Отступила от края. Опомнилась. Над ней терялся в темноте высокий потолок, и в гулком коридоре она стояла одна-одинешенька. Портреты поглядывали сочувственно, а иные и злорадно, но не к кому было склониться на плечо, пожаловаться, ощутить защиту. Северус, как всегда, оставил её в беде одну – а ведь именно из-за него ей было плохо. Припав лицом к колонне, Лили залилась слезами. И вдруг услышала легкие шаги за спиной, кто-то тронул её за плечо. Лили обернулась – рядом стояла Алиса. - Не плачь. Ну не надо плакать. Девочки не правы, ты гораздо больше гриффиндорка, чем они. Настоящие гриффиндорцы не бросают друзей, что бы им не говорили. Лили судорожно вдохнула и вытерла мокрые ресницы. - А твой друг побежал за тобой, но кто-то из своих наложил на него заклятие Ватных Ног. Слышать о Северусе было больно, и Лили резко мотнула головой. Алиса поняла, что тему следует сменить. - Мои родные, представляешь, в самом деле не сердятся, что я поступила на Гриффиндор. Просто забывали писать, им было некогда. Зато они подарили мне фамильяра. Полулазиля, котенка. Хочешь поглядеть? …Котенок спал в стоящей у кровати хозяйки коробке, специально застеленной для него мягкой тканью. Он был уже довольно большой – как пояснила Алиса, шести месяцев от роду. Розоватые большие уши во сне дергались, нос морщился, кисточка на хвосте слегка вздрагивала. - Его зовут Хиндли. Заводчица – любительница сестер Бронте, - пояснила Алиса. «У родителей видела книжку. Надо летом почитать», - подумала Лили. Котенок проснулся, чихнул, потянулся, коротко и сердито мявкнул и уставился на хозяйку. Алиса почесала зверька за ушком. - Фрэнк ему понравился. Теперь буду приводить вас по очереди, чтобы проверял, - пошутила девочка. – Говорят, они умеют распознавать существ, которые могут быть опасны. Лили почесала Хиндли под подбородочком. Котенок лизнул ей руку влажным язычком. - Значит, он распознает плохих людей? Боюсь, если наткнется на слизеринцев, у него начнется истерика. Остаток вечера и несколько последующих дней прошли вроде бы ровно. Марлин и Мери не осмеливались больше игнорировать Лили и тем более не устраивали ей – как она опасалась – пакостей. Эммелина дулась, но не придиралась: Гестия в вечер возвращения, после того, как Лили покинула Большой зал, здорово припугнула Вэнс. Но все же сохранялся между ними тонкий холодок, словно так и не простили они друг другу слов, сказанных в вечер прибытия, а что до Алисы, она была слишком замкнута, чтобы Лили могла как следует отвести с ней душу. Северус подходил как ни в чем не бывало, трепался о каких-то глупостях: мол, для занятий по астрономии, говорят, закупили новые телескопы, профессор Фенвик обещал дать почитать интересную книжку, а Поттер и Блэк умудрились на второй день получить отработку – подняли Левиосой завхозова кота Стаффа и заставили его описать полный круг над школьным двором. - Вот ведь придурки! Настоящее лицо факультета! Лили дернулась: - Ты не забыл, что на том же факультете учусь и я? Или ты и меня считаешь?.. – она всхлипнула. - Конечно, нет, - она заметила, что меж бровей у него залегла какая-то недетская складка. – Но как их еще назвать, если они вмешиваются в твою жизнь? Если пытаются за тебя выбирать, с кем тебе общаться? - Они считают, что ты можешь быть для меня опасен. - Но это же чушь! Что, если ты слизеринец, то обязательно проклянешь дверь в «Дырявом котле»? Ведь неизвестно даже, кто это сделал, а на нас уже смотрят, как на преступников. У Лили задрожали ресницы. - Они считают, что ты меня предашь однажды. - Это и вовсе ерунда, - Северус сильно побледнел. – Ты ведь не веришь им, верно? И тут к его ногам - Сев и Лили стояли под галереей третьего этажа - спланировал листок. Лили выгнулась, задрала голову и успела заметить мелькнувший меж колонн приметный изумрудный бант Летиции Гэмп. - Что там такое, Северус? Что тебе подкинули? Он напряженно и внимательно проглядел мелко написанный текст, скомкал листок и деланно улыбнулся. - Да ничего. Глупости. Дразнилки. «А может, показать его лазилю Алисы? – словно кто-то озорной шепнул Лили. – Чтобы уж никаких сомнений не было, а? Нужно же на что-то решиться. Старосты не будут вечно тебя защищать».