Двадцать один год

Зима отошла, унеся холода и сугробы. Из-за сырости и сквозняков самочувствие Лили ухудшилось, и она лежала по полдня, нехотя выходя из дому в магазин. Впрочем, и это ей приходилось делать нечасто: Джеймс, с каждым днем сильнее за нее волновавшийся, в непогоду отправлялся за покупками сам, ей лишь надо было составить список. Когда до его дня рождения оставалась неделя, Лили, взглянув на календарь, с ужасом обнаружила, что не покидала Годрикову Впадину около двух месяцев. В панике она связалась через камин с Марлин и Алисой, и те пришли на выручку, немедленно, явившись к ней. Мужа не было дома, так что обсуждению планов никто не помешал. И глядя, как Алиса аккуратно записывает в тетрадку, где хранила рецепты и еще всякие чепуховые заметки на случай, список гостей и желательные блюда, а Марлин, забравшись с ногами на табурет, рассуждает, какие фокусы могут удивить бывалого фокусника Джеймса, Лили вдруг ощутила, что зря жалеет о сестре. Не получилось стать родными с Петунией – что ж, пусть. Они отдалились, и вряд ли их потянет даже в гости друг к другу без повода. Зато у нее такие подруги, какие, наверное, мало кому встречаются. День рождения Джеймса отпраздновали тоже с размахом, так, что у ближайших друзей, заночевавших у Поттеров в доме, весь следующий день потом трещали головы, а на залежи конфетти под мебелью Лили потом натыкалась две недели. Мери на сей раз не смогла вырваться, зато приехал Люпин, похудевший и с седой прядкой в волосах, выглядевший на все двадцать пять, а то и тридцать. Лили долго вспоминала, каким печальным и мягким взглядом Ремус окинул её фигуру с округлившимся животом и с неизменной пасторской улыбкой пожал руку Джеймсу, поздравляя его с днем рождения и со скорым прибавлением в семействе. Тогда-то Лили впервые почувствовала, как ребенок шевельнулся. Ощущение было удивительным: впервые она получила совершенно точное подтверждение, что там, в глубине её тела, таилась и развивалась другая жизнь. Лили невольно прижала руку к животу, чтобы уловить и продлить ощутившееся колебание, и в ту же минуту рядом с ней оказались разом муж, Люпин, Сириус и Марлин с Алисой. - Лилс, тебе плохо? - Лили, тебе надо лечь. - Может, лекарство? Может, врача? - Давай до спальни дойти поможем. Может, ну его вообще, этот праздник? - Да тише вы! – прикрикнула Марлин на остальных. – Лили, что случилось? Лицо почему-то залила краска, и признаваться было очень стыдно, но следовало же всех успокоить. Потупившись,. Лили пробормотала: - У меня… У меня ребенок зашевелился. Алиса ахнула, прижав ладони ко рту. Марлин бросилась заулыбавшемуся Сириусу на шею. Ремус подрагивал губами. Джеймс, подняв Лили на руки, пронес её в спальню и уложил на кровать. Укладывая, коснулся её губ своими. Ночью, когда дом угомонился, они долго шептались, выбирая ребенку имя. Карлус или Сириус казались обоим чересчур вычурными, называть Джорджем, в честь отца, Лили боялась: отец её все же умер, можно сказать, насильственной смертью. В итоге остановились на имени Гарри: так звали дедушку Лили, того самого коммуниста, после которого в доме Эвансов остались сочинения Карла Маркса. С женскими именами оказалось сложнее, они так ничего и не выбрали, но Лили не расстроилась. Шестым чувством она угадывала, что будет мальчик. Мери объявилась в середине апреля: в команде ей наконец-то дали отпуск. К тому времени Алиса успела попасть в больницу с подозрением на краснуху, так что за столиком в Косом переулке собрались только сама Макдональд, Лили и Марлин. Мери довольно сдержанно, но с очевидным наслаждением рассказывала, как последние соревнования у них проходили в Бразилии, они попали на карнавал и вдоволь наплясались, а еще она плавала на лодке по Амазонке, всем на удивление. Девушки увлеченно передавали друг другу колдографии то всей команды в карнавальных перьях, то Мери, стоящей посреди джунглей с веслом, то капитана с обезьянкой на плече. Мери изменилась практически до неузнаваемости. Исчезли развязные манеры и характерный говор, движения из размашистых стали пружинисто-мягкими. Она больше не говорила на всю комнату и не навязывала собственное суждение. Грубая рыбачка превращалась в энергичную современную девушку. - Нас капитан заставляет читать серьезные книги, - призналась она Лили – Мне понравилось «Старик и море». За Лили и Алису она порадовалась. Спросила про всех парней, но Люпина не упомянула: слишком, видно, глубока была обида на него. Девушки поняли и Ремуса не упоминали. – А еще два наших идиота, Блэк и и Поттер, однажды удирали от Пожирателей и перевернули полицейскую машину! - веселилась Марлин, упорно уводя разговор от опасных или неприятных тем. Скоро девушки поняли, что за несколько часов, пожалуй, им не наговориться, и всей компанией отправились через камин в «Дырявом котле» в усадьбу Маккиннонов. …Лили не видела этого дома около семи лет. Он, конечно, немного обветшал и как-то осел, а может, Лили подросла и ей уже не казалось все вокруг таким огромным, как раньше. Ограда разрушилась, сад выбился на волю и окружал дом кольцом молодой поросли, перевитой плющом. На скамеечке у входа сидела Люси с букетиком первоцветов. - Джилли нарвала, - пояснила она (сестренка Марлин, второкурсница, приехала на пасхальные каникулы). - Красивые, - Марлин, присев на корточки, понюхала яркий букет. – А где сама Джилл? - У пруда. Учит Дункана играть в плюй-камни. Лили, как ваше самочувствие? А вы, надо полагать, Мери? Вы сильно изменились. Очень похорошели. В эту минуту из-за деревьев показались Дункан и Джилли. Сестренка Марлин была высокой и тоненькой, как и подруга в том же возрасте, и с такими же переливчатыми глазами, но с волосами светлыми, короткими и сильно вьющимися. Вот Дункан Маккиннон изменился очень мало, в нем до странности все осталось по-прежнему, от узких рук до пробора в темных волосах и печального взгляда. Он даже не возмужал- напротив, в его облике сильнее выступил болезненный надлом, истончая черты. «Неужели он до сих пор горюет по Беренис?» В памяти всплыла давняя история с сестрой Эммелины, от которой теперь остался только ребенок – несчастный Том… Интересно, Дункан задумывается, каково живется сыну его любимой? Или он считает, что Том заслужил любые страдания уже тем, что существует? Они с подругами долго, до самых голубых апрельских сумерек, бродили по чащобам сада, по мшистым тропинкам, среди желтых прошлогодних папоротников и огоньков первоцветов, под скрещенными ветвями буков, на которых чудом сохранились последние прошлогодние листы, но уже набухали свежие почки. Собирая первоцветы, Лили вспоминала давний праздник в доме Маккиннонов, ночь в холодной каменной спаленке Марлин, напряженные мускулы на тонких руках Дункана, катавшего девочек на лодке, и взгляды, которые бросала на него Эммелина - как теперь ясно, полные вины и стыда за сестру. Тогда Лили впервые танцевала с Джеймсом…. И тогда же, не осознавая этого, в первый раз познакомилась с членами Ордена Феникса. Теперь они в могиле – и Карлус Поттер с женой, и мистер Вэнс – а их место заняли дети, прыгавшие тогда в джиге. ...Столовая тоже изменилась мало, разве что чучела на стене немного обветшали. В высоком кресле на почетном месте сидел поседевший Гордон Маккиннон с сыном по правую и женой по левую руку от него. Он встретил гостий, как и семь лет назад, сухим кивком. - Слышала про Магдалу Уилкис? – бросил он дочери, пока та усаживалась за стол. Марлин, покачав головой, удивленно подняла брови. Лили смутно припоминала: кажется, сестра убитого Пожирателя Уилкиса и невеста убитого же Пожирателя Розье. Влюбилась в полукровку и, чтобы обезопасить его, «сдала» аврорам жениха и брата. Что еще с ней случилось? - Её сегодня нашли повешенной, - Гордон Маккиннон, не стесняясь жены, дочерей и гостий, закурил прямо за столом. Дункан покраснел и покосился на Джилли, потом на Люси, явно задыхавшуюся в дыму. – Перед этим её изнасиловали и пытали. Да, её любовник висел на одном с ней дереве. - Гордон, - лицо Люси исказилось, - не при девочках же… Тот только хохотнул. - Наши девочки в боях уже побывали! Или ты про Джилл? Скажи-ка, Джилл, тебе дурно? Маменька вот боится, что ты в обморок упадешь. Джилли слегка побледнела, но спокойно посмотрела в глаза отцу и ровным голосом ответила: - Мне не дурно, папа. Это сделали Пожиратели смерти? - Кто же еще, - Гордон знаком велел жене положить ему курицы с рисом. – Вон сколько тянули, уж и Розье, и Уилкиса на свете нет… Думаю, Раббастан Лестрейндж постарался. Они же друзьями были. - А может, сестренка Розье, - предположила Марлин. – Слишком она привязана к брату. Кстати, они с Раббастаном случайно не в связи? По тонкому печальному лицу Дункана плясали отсветы горевших по углам факелов. Лишь той ночью Лили оценила, насколько может быть холодно в каменных комнатах усадьбы. Никакие согревающие заклинания не помогали: всю ночь она не спала, зуб на зуб не попадал. Лишь к рассвету забылась на кое-как прогревшейся постели. Но проспать удалось меньше двух часов. Из дремоты выдернули сильные руки: Мери изо всех сил её трясла. - Что случилось? – протирая глаза, Лили нашаривала платье. - Какая-то беда. Не знаю толком, Марлин меня разбудила и сама тут же убежала. И велела не высовываться, только тебя разбудить. Сон слетел мгновенно. Лили прислушалась. Толстые стены замка не пропускали шум, но сидеть в неизвестности она не могла. Спешно одевшись, Лили подкралась к двери и, несмотря на протесты Мери, очень осторожно выглянула. По стенам мелькали отсветы вспышек. - Напали, - прошептала Лили и закрыла дверь. – На нас напали, - объяснила она Мери. – Думаю, что Пожиратели, больше некому вроде. Мери, поудобнее перехватив палочку, тоже прислонилась к двери. Наверное, в бою она продержится довольно долго, но все равно – они вдвоем, если что, только с двумя Пожирателями и могут сладить, и то не со всякими – кто-то уровня Беллатрисы или Долохова уложит обеих на месте. Но что же делать? Послать Патронус в Орден? Но Лили не знает, сколько нападающих и каков их уровень. Да и Патронус могут перехватить. А через пять минут, может, кому-то из Пожирателей вздумается заглянуть в комнату Марлин… Жива ли еще Марлин? Через пять минут в комнату действительно постучали, и голос подруги попросил впустить. Марлин вбежала растрепанная, полуодетая, с разбитым ртом. - Отец погиб, - спешно зашептала она. – Эльфы тоже убиты. Дункан обещал увести Люси и Джилли. Я за вами. - Их много? – пролепетала Лили, машинально поглаживая живот. - Порядочно, - Марлин отерла кровь с губ. – Надо попробовать перебраться на второй этаж, там есть камины. Так, Лили, ты – в серединку. Мери, прикрываешь тыл. Я пойду вперед. Так, плечом к плечу, они и вышли из спальни. До лестницы удалось добраться благополучно, но едва они ступили на первую ступеньку, как из-за угла в них полетел фиолетовый луч. Дружное Протего – и луч срикошетил, обрушив арочный проход левого коридора. Девчонки бросились по лестнице вверх и заскочили в первую попавшуюся комнату – где, как назло, камина не было. - Только бы они не прошли на второй этаж, - пока Мери колдовала над дверью, Марлин заметалась по комнате. – Только бы не прошли! - Можно каждую комнату проверять Хоменум Ревелио, прежде чем войти, - предложила Лили. – Правда, времени понадобится много. - Вот именно, а у нас его… - Марлин внезапно остановилась и умолкла, глядя в окно. Жестом подозвала Мери и Лили. Те выглянули и обомлели. На мхе у скамейки в саду лежали Люси и Джилли, синевато-белые, с распахнутыми застывшими глазами. Мать одной рукой прикрывала дочь, будто пытаясь защитить. Видимо, они выскочили без палочек, бежали, и Пожиратели их настигли. - А если Дункан их не защитил, значит, и его тоже… - Марлин вцепилась в подоконник и слегка покачнулась. Мери и Лили обняли её, но она быстро отвела их руки. – Так, вот что. Камин в соседней комнате. Я её проверю и вас позову, а сама пока их отвлеку. У Лили шевельнулся в груди холодный ком: ей стало ясно, что, оставшись в доме, кишащем Пожирателями, Марлин и часа не проживет. Мери внимательно посмотрела подруге в глаза и очень медленно кивнула. - Значит, решено, - повернувшись, Марлин отправилась к двери. Лили шагнула вперед, чтобы остановить её, но Мери удержала за плечи. - Она знает, что делает. Выхода нет. - Чисто, - крикнула из коридора Марлин. – Сюда скорей! Мери поволокла Лили за собой по коридору. Марлин выскочила им навстречу. По лестнице стучали шаги. Подруга сунула Лили в руки коробку с летучим порохом. - Давайте скорее, бегите, я отвлеку их. Ну! Они с Мери не стали возиться, прикрывая дверь, и Лили еще слышала голос подруги, эхом отдающийся в каменном коридоре: - У воды ручья лесного, Где трава густа, Годрик Гриффиндор Ровену Целовал в уста. А вернувшись в замок, в залу, Привезя трофей, Хельгу нежно обнимал он… Когда их с Мери рвануло и потащило вверх, Лили казалось, песня Марлин еще не стихла.