Неожиданный сюрприз

На ближайшие два месяца над миром решила господствовать весна, водрузив на свою голову «корону» из яблоневых веток. Весну в Магнолии любили почти все жители — это была пора легких, не обжигающих кожу солнечных лучей, аромата фиалок, витающего в воздухе и парящих лепестков цветущих яблонь и сакур. Девушки радовались этому времени года вдвойне — можно было, наконец-то, освободиться от теплых пуховиков, пальто, курток и достать из гардероба легкие короткие платьица и сарафаны. Совершенно недавно, несколько дней назад, у сына довольно известного во всем городе нефтяного магната, Джерара Фернандеса, был праздник именуемый Днем Рождения. Собственный праздник молодой человек не любил еще с самого детства — из-за популярности отца на, казалось бы, семейном торжестве присутствовали сотни посторонних людей — инвесторы, менеджеры, коллеги и напарники отца, его лучшие друзья и знакомые, друзья друзей и знакомых и прочие. Собственных друзей Джерар права приглашать не имел. На каждую подобную просьбу ему отвечали, что на восемнадцатилетие он уже сможет позвать всех, кого захочет, а пока он живет в семейном доме — обязан полностью слушаться отца. Однако на, практически, каждом празднике обязательно присутствовал один человек, который являлся по совместительству одним из немногих друзей самого Джерара и тем, с кем было приятно иметь дело Фернандесу старшему. Нацу Драгнил, один-единственный сын самого популярного во всем городе владельца автозаправок. Игнил, отец Нацу, общался со старшим Фернандесом почти с пеленок, из-за чего и он, и вся его семья была приятными гостями на всех празднованиях. Хоть Нацу и был на два года старше Джерара, общий язык они находили всегда, почти каждый день перезваниваясь или встречаясь, постоянно подкалывая друг друга и запивая ежедневные истории о необычных посетителях заправок чашечками чая или, чаще всего, кофе. В целом-то парни были довольно похожи, если не считать одного — у Драгнила была девушка, а у Джерара — нет. За все восемнадцать лет прожитых на планете ему встречалось огромное количество человеческих особей женского пола. А проблем с их завоеванием вообще не было — благодаря своему положению Фернандес мог просто указать пальцем на любую из них и та тут же бы пала к его ногам. Но это не то, чего хотел Джерар. Ему не нужна была девушка, в будущем невеста и жена, которая наносила бы на лицо тонны штукатурки, стесняясь своей настоящей внешности и не имеющей возможности поддержать хоть одну из интересующих его тем разговора, а именно такие ему в последнее время и встречались. Игнил называл их куколками Барби, в хорошем смысле этого слова, а вот сам Джерар, возможно, и подразумевал что-то подобное рассказывая или думая о них, но явно не в том смысле, в котором предполагалось. Парень вообще не любил свое положение, потому что многие люди воспринимали его не таким, какой он есть. Ему хотелось всего лишь быть обычным парнем, который мог бы в любую минут согласиться прогуляться с друзьями или поиграть в компьютерные игры, не задумываясь о том, что придется разбирать какие-то отчеты, чтобы помочь отцу наладить дела с иностранными миллионерами. А вот люди считали его транжирой, папенькиным сынком, как обычно и относятся к подобным детям. Разве сам Джерар виноват в том, что его отец занимает такую должность? Больше того, он даже копейки у него за всю жизнь не попросил. В целом, кажется, мы ушли довольно далеко от темы — ведь начиналось все со Дня Рождения нашего главного героя. Еще в детстве, когда по этому поводу устраивали настоящие балы в особняке его отца, маленький мальчик всего лишь мечтал отпраздновать свой День Рождения так, как его отмечают обычные дети в обычных семьях — с разноцветными хлопушками в руках, яркими праздничными колпаками на головах, дружелюбной и семейной обстановкой, а так же большим шоколадным тортом на столе. Из всего этого, пожалуй, был только торт, но он больше походил на свадебный — настолько огромным являлся. Став чуть старше, Джерар, которому было лет четырнадцать, мечтал сходить в этот день с Нацу и еще несколькими знакомыми в обыкновенный боулинг, поужинав несколькими кусками сырной пиццы и стаканом газировки. Но и тогда ничего не удавалось — отец продолжал устраивать шикарные приемы запрещая сыну даже шаг сделать из дома в собственный День Рождения. Не опустить репутацию ниже плинтуса — вот что, казалось бы, было главным для него в такие моменты. А Джерар продолжал скучать и отталкивать от себя очередных девушек со слишком длинными ресницами на которые наверняка было потрачено около двух упаковок туши, невероятными прическами и пухлыми губами с нанесенными на них помадами возможных и невозможных цветов. А спустя четыре года, собственно говоря, ничего особенно и не изменилось. У Джерара остался лишь один настоящий друг — как раз-таки Нацу, который хоть и всегда подшучивал над товарищем, но всегда поддерживал и полностью доверял ему, так что приглашать кого-то другого уже не хотелось, да и не особо надо было. Единственное, что действительно стоило бы внимания — переезд младшего Фернандеса из фамильного гнездышка в свой собственный двухэтажный дом на другом конце города. Отец долго не хотел разрешать ему покидать особняк, но сжалился и все-таки позволил, взяв с сына обещание, что каждый год его День Рождения будет отмечаться так же, как и раньше. Джерар уже привык к подобным празднованиям, так что довольно быстро согласился. Если уж возвращаться к теме о самом Дне Рождении, то стоило бы упомянуть, что молодой человек не любил дорогих подарков — ему не нравилось, когда люди тратили деньги ради того, чтобы подарить что-то изысканное, не подозревая о том, что человек, которому предназначается сюрприз, может вовсе никогда им не воспользоваться. Именно поэтому Джерар с усердием стал упрашивать отца больше не дарить ему подарков, а так же попросить гостей не совершать тех же действий. Ну, или дарить хотя бы что-нибудь менее.. затратное. Миссия была выполнена успешно. И вот, два года Джерар жил присвистывая, радуясь тому, что больше не придется оставаться в долгу у людей, которые покупали вещи превышающие отметку, как говорится, дозволенного. Жил и жил бы себе дальше, если бы на свое восемнадцатилетие лучший друг не подарил бы ему машину. Причем вручение подарка произошло внезапно — Нацу просто приехал к дому товарища на ярко-красной, блестящей на солнце машине и спокойно оставил ее у гаража. И только в последние минуты своего пребывания в доме именинника сообщил, что, дескать, подарок оставил во дворе, все документы на него уже переписаны и лежат в комоде в гостиной. Еще тогда Джерара насторожило слово «документы», присутствующее в речи Нацу, но он не стал заострять на этом внимание, о чем в дальнейшем пожалел. Отоспавшись после восемнадцатого приема в своей жизни, Фернандес решил выйти прогуляться во двор, где обнаружил вчерашнюю машину Нацу. В голове сразу больно колькнуло, вспомнился последний разговор с Драгнилом… После воспоминаний Джерар мигом оказался около комода и удостоверился, что документы сообщали о новом владельце автомобиля — самом Джераре. Фернандес до сих пор помнил разговор с Драгнилом так, словно это было несколько минут назад — Нацу оправдывал все тем, что восемнадцатилетие бывает только раз в жизни и упускать такую возможность он не захотел, приведя в пример, что ему на этот же праздник подарили собственный остров. Правда, отец подарил… Но хитренький Нацу не стал напоминать об этом, так что все еще, более или менее, обошлось. Машина не стала бы лишней для Фернандеса, так что он довольно быстро перестал упрекать Драгнила в дорогущем подарке. Казалось бы, почему Джерар не мог купить себе машину еще раньше? Права он уже давно получил, благодаря положению отца никто не стал даже внимания обращать на то, что автошколу закончил шестнадцатилетний подросток. Но машина-то у него была, причем очень даже хорошенькая. И была бы она у него и дальше, если бы Нацу вдруг не приспичило прокатиться с ветерком именно тогда, когда его собственная машина была на автомойке. Как же Джерар жалел, что отказался тогда поехать вместе с ним, сославшись на желание почитать книгу… Младший Драгнил водил машину очень хорошо, так что Фернандес даже не мог представить, что через несколько часов к дому подъедет полуразрушенное… корыто. Иначе такую машину назвать было нельзя — огромная вмятина на бампере, полностью разбитое заднее стекло и наполовину — лобовое, сдутое колесо, сломанная фара… У Джерара от такого чуть глаза на лоб не вылезли, а Нацу на все вопросы молчал. Но пообещал ему купить новую машину. На расспросы отца об автомобиле Джерар всегда отвечал одно и то же — надоела, отдал Нацу и больше транспортное средство пока что иметь не желает. Старший Фернандес явно сомневался в правдивости слов сына, но открыто никогда не спрашивал, за что сам сын был ему очень благодарен. А Нацу все два года преданно обещал купить лучшему другу новую машину, правда, Джерар еще через два месяца после поломки понял, что такое вряд ли случится, так что просто подкалывал его, когда вспоминал об этом. Зря подкалывал. Машину Нацу забирать напрочь отказывался, да еще и с возмущением реагируя на подобные просьбы — это, получается, отказ от подарка. Вот тогда-то Джерар со вздохами все-таки успокоился и оставил авто у себя. И правильно сделал — тогда он еще не знал, насколько сильно железное творение сможет изменить его жизнь.