Дочь тамплиера

О самом сокровенном проще рассказать совершенно чужим людям. Гилберт Честертон.

Всю ночь я не спала, ухаживала за раненым Джамилем. Он то проваливался в сон, то смотрел на меня полными ужаса глазами. Под утро он пришёл в себя и решил, что было самое удачное время для разговора. — Так ты расскажешь мне правду? — хрипло спросил Джамиль во время очередного пробуждения. — Ты должен сначала отлежаться, — устало произнесла я. — Нет, ты обещала. — Спи, — отрезала я. — Я не хочу, — Джамиль чуть кашлянул. — Тогда просто лежи, — я подала ему кружку с водой. — Вот поэтому я и хотел услышать от тебя ответ там, — закончил он, отпив немного воды. — Теперь ты увиливаешь от ответа. — Хорошо, ты хочешь знать всю правду? — я села рядом и нетерпеливо скрестила руки на груди. — Да, хочу. — Тогда приготовься слушать. Джамиль коротко кивнул. Я раздражённо вздохнула и начала рассказ. — Меня зовут Эмили Ричардсон. Мне двадцать четыре года. Я родилась восемнадцатого июля в деревне под названием Саншайр, что находится довольно далеко отсюда. Я росла в семье тамплиера Адама Ричардсона, сейчас он офицер. Мою мать зовут Сара, старшего брата Эдвард. Он тоже тамплиер. Когда мне было десять лет, отец взял меня с собой в Дамаск. Там он оставил меня одну на скамье, а сам ушёл. Я прождала его несколько часов на жаре без еды и воды и с тех пор его не видела. Той же ночью меня нашёл ассасин по имени Карим ибн Сафир и привёз в Масиаф. По пути на нас напали тамплиеры и убили старика. Перед своей смертью он передал мне письмо, в котором просил Аль-Муалима принять меня в Орден. Но ты прекрасно знаешь, что женщинам в Орден нельзя, поэтому я маскируюсь. Тогда же Нураддин взял меня на воспитание, потому что я напомнила ему его погибшую дочь, — я сделала паузу и посмотрела на Джамиля. — С тех пор я в Ордене. Ассасин молчал. Я вздохнула и встала со стула. — В любом случае мне бы пришлось сражаться на войне. Я — дочь тамплиера, и отец всегда мечтал, чтобы я пошла по его стопам. Стала такой же, как он. Стала тамплиером. Но судьба распорядилась иначе. Теперь я — злейший враг своего собственного отца. Я ассасин, но порой мне это очень мешает жить, — я посмотрела на Джамиля. — Честно, я никогда не понимала, почему вы с таким фанатизмом служите своему Повелителю. — За такие слова тебя могут казнить, — вмешался Малик. — Я знаю. Я уже давно делаю то, за что меня могут убить. Я женщина, нарушающая закон с первого дня пребывания в Ордене. К тому же, я уже давно проклята. Мне нет места ни на земле, ни в Раю. Хотя, я в это вообще не верю. Не верю в Бога. — Никто в Ордене не верит. За это нас и считают еретиками, — печально сказал Альтаир. — Мы все грешники. Джамиль лежал и с удивлением смотрел то на меня, то на Альтаира. — Не смотри на нас так, — сказал ему Альтаир. — Сколько людей, столько и мнений. — Я не понимаю, — Джамиль покачал головой. — Куда я вообще попал? Неужели, это мастера-ассасины рассуждают на подобные темы? — Джамиль, все мы такие. Мы уже достаточно долго служим Ордену, многое повидали и поняли. Ты ещё слишком молод, — я вновь скрестила руки на груди. — И сколько вам было лет, когда вас сделали мастерами? — спросил Джамиль. — Мне было двадцать четыре, — отозвался Альтаир. — Я мастер всего полгода. Но тоже в двадцать четыре, — я пожала плечами. — И сколько лет вы служите Ордену? — вновь спросил Джамиль. — С рождения, — ответил мужчина. — Пять лет, — я ещё раз передернула плечами. — До этого девять тренировалась. Джамиль шумно вздохнул. Я оглянулась на Малика. Тот опять погрузился в работу и не реагировал на вопросы Джамиля, да и на окружающих в принципе. — Ты тут самый молодой, — Альтаир встал рядом со мной, глядя на Джамиля. — Тебе двадцать, если не ошибаюсь? — дождавшись кивка, он продолжил: — У тебя ещё всё впереди. Если ты не будешь лезть на рожон и не умрёшь раньше времени. — Всё, разговор окончен. Теперь отдыхай. — Чего? — недовольно протянул Джамиль. — Я выполнила своё обещание. Отдыхай. — Но… — Больше никаких вопросов. Отдыхай. Или ты погибнешь здесь и сейчас. Джамиль вздохнул и смирился со своей участью. — А я пойду, прогуляюсь перед сном, — пробормотала я и вышла из Бюро на крышу. Как я и думала, скоро Альтаир вылез на крышу следом. — Не оставляй меня наедине с Маликом, иначе он проест мне всю плешь, — пробормотал Альтаир, садясь рядом. — Почему вы с ним никак не можете найти общий язык? — устало спросила я, посмотрев на него. — Видишь ли, — печально проговорил он, — я виноват в смерти его брата. — Альтаир, сколько же ещё жизней на твоём счету? — Много. И некоторые были невиновны. Брат Малика, твой брат, другие ассасины, жители Масиафа… Я чувствую себя таким виноватым. Особенно перед Маликом. — Почему ты не скажешь всё это ему в лицо? — я огляделась. — Он не станет меня слушать, — Альтаир смотрел прямо на меня, я это чувствовала. — Ты ещё не пробовал, а уже сдаёшься. Это неправильно. К тому же, ты слишком многое держишь в себе. — Ты будешь учить меня что правильно, а что неправильно? — возмутился Альтаир. — Если потребуется, то буду. Мне просто жалко тебя, — я вздохнула. — Не надо меня жалеть, — недовольство, которое было скорее похоже на насмешку, нарастало. — Альтаир, мы люди, а не оружие в руках Господа, как говорит Аль-Муалим. Нельзя всё держать в себе. Рано или поздно это сыграет с тобой злую шутку. — Не считаю правильным делить сокровенными мыслями с посторонними людьми. — Я для тебя посторонний человек? — Да, — ответил Альтаир, выдержав паузу. — Ты врёшь, — я усмехнулась. — Я знаю, ты врёшь. Если бы была посторонним, то ты бы не рассказал мне то, что рассказал. — Возможно, соглашусь, — мужчина согласно кивнул, поджав губы. — Ты когда-нибудь скажешь мне прямо, что ты ко мне чувствуешь? — Нет, — вновь с паузой. — Почему? Время, которое он тратил на продумывание ответа, всё увеличивалось и увеличивалось. — Не считаю нужным. Я выдержала долгую паузу. — Ты уверена, что хочешь это услышать? — Конечно, — я подсела чуть ближе. — Говори. Я слушаю. — Что же, раз ты так хочешь, то я скажу. На самом деле… — Эй, вы там, наверху, — раздался голос Малика снизу. — Ну чего тебе надо? — раздражённо крикнула я. — Не мне, а твоему подопечному. Кажется, он задыхается во сне. Я вздохнула. — Сейчас подойду, — крикнула я вниз. Малик ушёл обратно в комнату. — Ты потом всё мне скажешь, — сказала я, глядя Альтаиру в глаза. Он промолчал. Я с грустным вздохом встала и вернулась в Бюро.