Все может быть...

Та-Самая-Война закончилась год назад. Специально по просьбе Гермионы Министерство отыскало ее родителей, и им удалось вернуть память. Сейчас Гермиона жила в большом доме вместе с ними. Она регулярно переписывалась с Джинни и Гарри. С Роном удавалось общаться реже, после войны они решили остаться друзьями. Правда это решение приняла сама Гермиона, и Рон сразу же с головой ушел в работу. Никто не удивился, что их с Гарри приняли в Аврорат. Джинни же сидела дома и готовилась к свадьбе с Гарри. Уже целый месяц Гермиона не получала писем от своих друзей. У парней был завал на работе, а Джинни уехала с Молли выбирать платье. Все шло своим чередом, но ей чего-то не хватало в этой однотонной жизни. Утром девушка проснулась со странным ощущением, что что-то сегодня определенно произойдет. Лучики солнца пробирались даже через плотно закрытые шторы. Довольно потянувшись, девушка встала с широкой постели и подошла к зеркалу. Вид в зеркале ее совсем не удивил, растрепанные каштановые кудри смотрели в разные стороны, глаза были сонные, а пижама совсем помялась. Гермиона взяла в руки палочку и, сделав всего пару взмахов, произнесла несколько простых заклинаний, и юная Грейнджер уже выглядит, как вполне красивая девушка. Волосы водопадом спадали на плечи, а легкий макияж навевает на мысль, что она потратила на это куда больше времени, чем на самом деле. – Доброе утро, мам, пап, – спускаясь по деревянной лестнице, протянула Гермиона. – Доброе утро, милая, – донесся из кухни мамин голос. – А где папа? – уже усаживаясь за стол, спросила девушка. – Нас вызвали на работу, он заводит машину. Ты завтракать будешь? – Джейн как раз накрывала на стол. Ароматный кофе и свежие аппетитные булочки. В животе у нее заурчало. – Да, спасибо, мам. – Гермиона чмокнула Джейн в щечку и с предвкушающей улыбкой принялась за завтрак. – Кушай, а я пойду на работу, – быстро выходя из кухни, сказала женщина. Вдруг в окно соседней комнаты постучали. Увлеченная едой девушка никак не отреагировала, продолжив свое занятие. – Гермиона, это, наверно, тебе, – донесся уже из прихожей приятный голос мамы. Волшебница поднялась из-за стола и прошла в просторную прихожую, после чего, открыв окно, она привычным движением руки отвязала письмо от тонкой лапки совы. Странно, но эта бурая сова не принадлежала, ни кому из ее друзей. «Может, из Министерства», – подумала Гермиона, последнее время ее часто приглашали на работу в это место. А как же иначе. Все же она лучшая ученица Хогвартса, и каждый отдел хотел принять ее на работу. Но на небольшом конверте, к большому удивлению Гермионы, стоял герб Хогвартса. «Мисс Грейнджер, Мы решили пригласить вас на седьмой курс обучения в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, так как вы отсутствовали вместе с мистером Поттером и мистером Уизли по известным обстоятельствам. Все необходимые принадлежности для обучения на седьмом курсе вам предоставит Министерство, ждем вашу сову с ответом не позднее 31 июля. С уважением, директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, Минерва МакГонагалл». – Мам, меня приглашают на седьмой курс обучения в Хогвартс! – радостно воскликнула Гермиона, не отрывая счастливый взгляд от изящных букв на бумаге. Девушка, вновь пробегаясь глазами по написанному в письме, довольная подошла к матери. – Отлично соглашайся, – мягко ответила та, с улыбкой на лице наблюдая за своим ребенком. – Мы с папой видим, как ты скучаешь по Хогвартсу. – А, что скажет папа? – с легким недоверием отозвалась младшая Грейнджер. – Я тоже рад буду тебя отпустить. Но после всей этой вашей войны... – На пороге неожиданно появился отец Гермионы, Ричард. – Пап, все закончилось. – Предвкушая окончательную победу, Гермиона состроила щенячьи глазки, прямо как в детстве. – Ну, раз все закончилось, мы с мамой не против, чтобы ты поехала, – добродушно сказал папа с улыбкой. Буквально в эту же секунду Гермиона радостно набросилась с объятиями на отца и мать. Тут в окно залетела еще одна сова. Она была белоснежно белой. «Сова Гарри», – пронеслось в голове. После смерти Букли Гарри долго не хотел заводить новую сову, пока Гермиона не подарила ему точно такую же, какой была сама Букля. Девушка отвязала письмо и побежала наливать воды. Поставив уставшей птице блюдечко, Гермиона быстро вскрыла конверт. Письмо действительно было от Гарри: «Привет, дорогая! Нам тут пришло письмо от МакГонагалл, и я решил сразу тебе написать. Я, почему то уверен, что ты поедешь туда. Просто не очень хочется отпускать Джинни одну. Я настаиваю на том, чтобы она окончила школу, и сказал ей, что вы будете на одном курсе, правда был до конца не уверен, согласишься ли ты туда поехать. Еще узнал, что Невилл и Луна тоже получили письма, и они решили, что едут. Вместе веселее, но она все равно не хочет ехать. Мы с Роном же отправили письма с отказом. С приветом, Гарри». Пока Гермиона внимательно читала последнее письмо, родители уже уехали в клинику. Девушка тяжело вздохнула и с приятными мыслями отправилась писать ответы. «Вот то, что должно было сегодня случиться. Я еду в Хогвартс! Осталось уговорить Джинни. Думаю, после того как я напишу, что согласна ехать, она тоже передумает…» За этими размышлениями девушка села за стол и принялась писать. «Привет, Гарри! Я получила письмо от МакГонагалл, и ты прав, я решила поехать. И знаешь, Гарри, я бы на месте Джинни тоже не захотела ехать в школу, она беспокоится за тебя, но сейчас я полностью согласна с тобой, что надо закончить учебу. P.S. Джинни, не волнуйся за Гарри, все будет в порядке. Я не дам тебе скучать. К тому же, это всего лишь один год. С любовью, ваша Гермиона». «Профессор МакГонагалл, Я буду рада принять ваше приглашение учиться на седьмом курсе в Хогвартсе. С уважением, Гермиона Джин Грейнджер». Аккуратно запаковав и наконец, отправив ответные письма, Гермиона принялась одеваться. Надо было сходить в Косой переулок и купить все необходимые вещи. Да, ей в письме написали, что все предоставит Министерство, но она хотела все купить сама. Опять почувствовать суету переулка, хотела насладиться тем, что ей дали такой шанс снова вернуться в Хогвартс, хоть и всего на год. Но она чувствовала, что это будет самый лучший год и одновременно самый сложный.