Бэтмен: в тени Джокера

Готэм — это самый прекрасный город на свете. Но его прекрасность нарушается с приходом ночи. Днем здесь можно видеть, как поезда Уэйн Энтерпрайзис, для экономии места, передвигаются по воздушным рельсам. Можно видеть, как самолеты, рассеивающие облака, пролетают над городом в дни, когда Готэму нужна хорошая погода. Также мегаполис богат растительностью. На каждой улице были посажены костарники, деревья и цветы. Они поддерживали чистый кислород в городе. В Готэме редко бывают пробки, ведь дороги там широкие и многополосые. Автомобили разъезжают туда-сюда, гудя однообразным гулом, и лишь иногда этот гул портился сигналами, криками. Люди ходили по тротуару, поддерживая суету Готэма. Ведь без людей это был бы просто город, ничем и никем не заселенный. Население города насчитывало около 15 млн человек, которые нуждались в работе, а работа всегда нуждалась в людях. Готэм был очень интересен любому: что приезжему, что коренному жителю. Он всегда удивлял своих жителей чем-то новым, необычным. Он всегда преподносит новые подарки или утери. Но что было в нем не изменить, так это то, что он всегда был под контролем Бэтмена. Всегда. И если Бэтмена не будет, преступность вновь разгуляется, как это было семь лет назад. Всей этой суетой увлекся Брюс Уэйн, смотря вниз с пятидесятого этажа башни Уэйна. Это было основное здание Готэм-Сити, и оно так же ассоциировалось с такими вещами, как Бэтмен или Брюс Уэйн. Башня была фирменным символом города. Уэйн Энтерпрайзис давала жизнь людям Готэма изначально. Но не будем отходить от темы. Брюс, размышляя о чем-то очень навязчивом, смотрел на землю, на идущих по тротуару людей, на едущие куда-то машины. С высоты они казались букашками. — Мистер Уэйн, вы слышите, о чем мы говорим? — слышался мужской голос откуда-то сзади. Широкоплечий, высокий Уэйн повернулся назад и тихо ответил, сам не зная кому: — Да. — Как же вы можете слышать, если вы уже пятнадцать минут наблюдаете пейзажи Готэма, а не слушаете наши идеи! — продолжал говорить всё тот же голос. Это был голос бизнесмена Кевина Дайна, главы компании Дайн Индастриз. Это был высокий худощавый человек с плешью на голове. Состояние Дайна насчитывало около 5 млрд долларов, поэтому он был одним из самых влиятельных людей Готэма. — Как говорил мой прапрадед, Алан Уэйн: «Лучше немного подумать о вечном, чем всю жизнь думать о том, что быстро забудется», мистер Дайн, — отвечал, подходя к большому длинному столу, за которым сидело двадцать девять директоров Готэма, Брюс. — По вашему, главный порт Готэма — это то, что быстро забудется? — глядя сквозь очки, спрашивал Дайн. — Не знал, что в Готэме есть главный порт, — сказал Уэйн, приподняв вверх темную левую бровь. — Вы точно нас не слышали. Мы обсуждали проект о постройке главного городского порта на восточной окраине Готэма, — говорил уже другой мужчина, полный и седой. Это был хозяин корпорации Дюрем Инкорпорейтед Джозеф-Майкл Дюрем. Уэйн, внимательно, слушая, присел на свое место. Он сказал: — Вы, все вы, выделите средства на постройку этого порта? Или кто-нибудь один отважится? В ответ в помещении стояло молчание. — Хм... Я поражен, господа. На постройку порта не потребовалось бы больше десяти миллионов долларов. Это мелочь для таких, как, к примеру, мистер Дайн. Да, мистер Дайн? Для этого вы организовали совет директоров в здании Уэйн Энтерпразис без какой-либо колоссальной причины на это. Я поражен, господа.., — говорил, глядя на всех, Брюс. — То есть, вы одобряете этот проект, я так понял? — спрашивал Кевин Дайн. — Правильно поняли, мистер Дайн. Объявляю совет закрытым, — сказал Уэйн и быстро откатился на кресле назад. Директора начали вставать со своих мест, и в этот момент неожиданно свалился на пол Себастьян Ромейн. Все присутствовавшие в помещении быстро рванули к выходу, и лишь Уэйн подошел к окну. Там он увидел, что оно было прострелено. И, вероятно, не простой пулей, так как стекло было бронированным. Брюс нажал на кнопку рядом с окном, и с верху на пол упали большие черные занавесы. Уэйн подошел к упавшему, изо рта которого текла густая пена, а из шеи, куда попала пуля, ручьем текла кровь. Тогда Брюс понял: «Это было покушение». Покушение на него же самого, но кто же мог знать, что именно в этот момент отвернется Брюс и встанет Ромейн. Что ж, что было, то прошло. Уэйн отнес Себастьяна на плечах в медпункт башни Уэйна, но все было бесполезно. Ромейн был мертв, но, по несчастной случайности, он защитил Брюса от пули. В этот вечер Уэйн заказал такси.