Виртуальный роман

      В середине декабря выпал снег, сопровождаемый морозным ветром, и добираться до университета пешком стало сложнее из-за глубоких сугробов. Но приходилось, приближалась сессия, и наш куратор, а вместе с ней староста, не давали нам расслабиться ни на минуту. И эти два товарища всерьез взялись за прогульщиков. То есть таких, как я. Для начала они добились того, чтобы я ходил на первые пары чуть ли не каждый день. Вскоре этого им показалось недостаточно, и они стали пытаться через меня повлиять на Стаса, который оказался еще более заядлым прогульщиком. В группе с чего-то решили, что меня он послушает. Видимо, такое впечатление сложилось после нашего совместного проекта, который, к слову, произвел кучу шума не столько из-за содержания, сколько из-за тех, кто его готовил. Но все это не имело значения, и я упирался до последнего, хотя мне и пришлось, в конце концов, сдаться под общим напором.       Я не разговаривал со Стасом после окончания совместной работы, и причин меня слушать у него совершенно не было. Более того, после неожиданного поцелуя я предпочитал соблюдать дистанцию между нами. Скажу откровенно, то, что я почувствовал при этой неожиданной близости, меня всерьез обеспокоило. Я ни разу не гей, и мысли о таком никогда не посещали меня. Тем не менее, с этими новыми чувствами приходилось считаться. - Катись к черту, - бросил Стас, когда я намекнул, что можно время от времени приходить пораньше.       Что и требовалось доказать. Я обернулся на прятавшихся за углом Леру и Влада, всем видом показывая им «А что я говорил?!», но встретив в их глазах укор, предпринял еще одну попытку… которая, как это ни печально, привела к синяку на скуле и разбитой губе, поскольку Стас силу свою определенно не контролирует. После моего позорного поражения, одногруппники и куратор отстали от меня, а на следующий день Стас и вовсе не явился. Джон вошел в чат. Дарси: А вот и пропажа! Я уже успел соскучиться. Джон: Прости, сессия уже началась и требует своё. АрЭстарт: Эх, молодежь! ЛедиЛада: Дарси тоже пора за ум взяться. А то целыми днями торчит в игре. У тебя ж тоже сессия. Дарси: Я и так все знаю. Джон: Вот это самомнение… Дарси: Самоуверенность. Дарси шепчет вам: Тебя совсем не видно в последние дни, такая загрузка? Вы шепчете Дарси: Не то слово… И вроде все учил, но нервы сдают. Дарси шепчет вам: Сходи книгу почитай, меня обычно это успокаивает. Вы шепчете Дарси: Да уж, ты меня этим заразил. АрЭстократ: Чего замолчали? Сессия все соки выжала? Джон: Я б на тебя посмотрел… О… Картошка никому не нужна? ЛедиЛада: Мне два мешка отложи, пожалуйста. А то все перевела, пока кухарке навык кулинарии прокачивала. Бестолковая бабенция… АрЭстократ: А я говорил, лучше дворецкого найми, чтоб следил. Он дает +3% при прокачке навыка. ЛедиЛада: Дожились, Арэст учит меня, как вести хозяйство… Дарси: xD Джон: Это печально… АрЭстократ: Злые вы… Джон: Лада, я выслал картошку. Если никому не нужен, пойду прогуляюсь, а то не могу больше дома сидеть. АрЭстократ: Ты ж только пришел( ЛедиЛада: Иди-иди, для мозгов свежий воздух полезен. Дарси шепчет вам: Ты мне нужен. Вы шепчете Дарси: Что-то надо? Дарси: Ты нужен… Заходи почаще, мне тебя не хватает) Вы шепчете Дарси: Постараюсь) Не скучай! Джон покинул чат.       И снова это безудержное сердцебиение. Только немного не так… Если со Стасом у меня подкашивались ноги под его тяжелым взглядом, тряслись руки от низкого голоса и замирало сердце от теплого дыхания, то с Дарси все не так. Я его не вижу, даже не слышу. Но каждое его слово заставляло меня привязываться к нему все сильнее.       Не в силах больше грузиться этими мыслями, я отправился в книжный магазин, предварительно пролистав список определенной литературы. Брать такую книгу в библиотеке я бы не осмелился, да и вряд ли она там есть. Крупный книжный магазин в пятнадцати минутах от моего дома встретил меня уютным теплом и шорохом бумаги, перекрываемым негромкими разговорами. Я намеренно отказался от помощи консультанта, хотя даже не представлял, в каком разделе искать нужную книгу, поэтому провел в поисках не меньше часа. Я уже отчаялся найти ее, но вскоре на глаза попалась знакомая фамилия, а за ней и название.       Зульцер Ален Клод и его книга «Идеальный официант» зацепили меня больше, чем все остальные перечисленные книги из списка. Сначала я хотел добраться до дома, чтобы в покое почитать, но вспомнил о пустой квартире и передумал. Усевшись на скамейке около ближайшего магазина, вокруг которого столпились визжащие девчонки с криками «Распродажа!», я отстранился от внешних факторов, погрузившись в атмосферу середины XX века. Странно. С первых минут я ощутил, насколько главный герой напоминает мне меня самого, и насколько мы отличаемся. Удивительно, с каким отчуждением человек может относиться к самому себе, но одновременно этим отчуждением оберегать свой тонкий внутренний мир. Терпя унижения теперь, сгорая от страсти когда-то. Некто, у кого не было жизни, а только пара эпизодов из нее, ставшие прошлым, настоящим и будущим.       Пока я читал, незаметно стемнело. Я опомнился уже в девять вечера, и с нежеланием оторвался от книги. Вернувшись домой, я продолжил с жадностью проникать в мир книги, пока глаза не начали предательски слипаться. Даже не помню, когда я уснул. Понял только, что поздно, потому что телефон, разрываемый входящим звонком, свидетельствует о том, что я опять опоздал. - Леша, ты опять за старое?! – гремел Лерин голос. - Я заболел, - промямлил я, пытаясь разглядеть на часах расположение стрелок.       Десять утра! - Надеюсь, ты не забыл, что завтра экзамен по методике преподавания? – строго поинтересовался Валера. - Я помню, я буду. Только не сейчас, ладно? - Смотри у меня. - Лер, а… Стас пришел? - Ага, прибежал, аж запыхался! Нет его, чтоб ему провалиться!       Я нажал на отбой, оставив старосту наедине со своим недовольством. Это все книга виновата. Она заставила меня почувствовать, что я влюблен в Стаса. А это все ерунда, и быть такого не может.       Или может?.. Джон вошел в чат. Дарси: Какие люди в Голливуде! Джон: Прогульщик. Дарси: От прогульщика слышу. Чего не на парах? Джон: Проспал. Зачитался. Это ты виноват. Дарси: Ага, конечно. Джон: Сам чего дома? Дарси: У меня в четыре экзамен сегодня. По финансовому праву. Джон: Молчи. Я ничего не понимаю в твоих юридических штучках. Дарси: Салага. Лучше удачи мне пожелай! Джон: Разумеется, удачки) Вот закончишь универ, станешь адвокатом, будешь плохих дядь и теть сажать. Дарси: Очень смешно. Сам-то на кого учишься? Джон: Так я тебе и сказал. Намекну только: элита общества. Дарси: На дворника что ли? Джон: Да пошел ты. Дарси: =) Дарси: Кстати, мы теперь не просто Хорошие друзья, а Лучшие друзья, если верить игре. Джон: Ну да, игра не врет. Дарси: Ха-ха. Это к тому, что я скоро устраиваю еще один прием. Чтоб пришел. Джон: Ты же знаешь, что я не люблю всех этих приемов. Мы с тобой и так общаемся, зачем мне приходить? Дарси: Да потому что все мои знакомые задолбали меня вопросами о «Таинственном затворнике Джоне»! Чтоб обязательно явился, я тебя свету представлю. Вылезай, в конце концов, из своей скорлупы, мизантроп. Джон: Это я мизантроп?! О_о Дарси: А это уже от Арэста заразился) Джон: Я не мизантроп… Вот возьму и приду на прием! Дарси: Ты только пугать горазд. Джон: Точно приду. И тебя смогу затмить на приеме! Еще жалеть будешь! Дарси: Уже дрожу) В общем, прием в эту пятницу, в девять вечера.       Мы еще немного поподкалывали друг друга, после чего Дарси отправился собираться на экзамен, а я улегся дочитывать книгу. Как и «Телени», роман этот кончился отнюдь не хэппи эндом. Это была только вторая книга на гей-тематику, что я прочитал, но у меня начинало складываться впечатление, что такие отношения, как ни крути, приводят к печальному концу. От этой мысли мне стало даже жаль героев, да и людей с подобной проблемой в целом за непонимание со стороны общества, за сомнения в самих себе. В подобных случаях не избежать сомнений, противоречий; придется идти наперекор самому себе, потом жалеть, страдать, путаться, что правильно, а что нет; гадать, кто решил, что хорошо, а что плохо. Участи таких людей не позавидуешь. Поразмыслив над этим, я понял, что больше не могу с презрением относиться к ним.       «Идеального официанта» мне показалось мало, и я полез в интернет, где наткнулся на сборник эротических рассказов соответствующей тематики. Однако он меня разочаровал. Не знаю, почему такая большая разница, ведь «Телени», «Идеального официанта» и эти рассказы писали мужчины, но в сборнике, насколько меня хватило, не было ни одной повести, где была бы любовь. Вся суть этих коротких рассказов сводилась к простому перепиху на ночь, который у меня частенько случался с девушками. Когда я ложился спать тем вечером, у меня оставалось неприятное послевкусие, вперемешку с отвращением, которое я испытал, когда Роман пытался меня изнасиловать.       Мне снился сон. Бесконечные белоснежные простыни тянулись далеко и во все стороны, насколько хватало глаз. И посреди этой чистой пустыни лежал маленький я. Лежал и корчился от приятной истомы полученных наслаждений, обдуваемый теплым воздухом, в котором низкий и знакомый голос звал меня по имени. Не настоящему имени, а тому, что я использую в игре. Эти потоки воздуха колыхали простыни, то поднимая меня, то роняя, оплетая, сжимая, прикасаясь. А я только дрожал от ласк, не смея открыть глаза, тяжело дыша и глотая горячий обжигающий воздух, проникавший вместе с моим именем в самое сердце.       Что тут скажешь, утро выдалось бодрое. Краска стыда еще не успела сойти с моих щек, а я уже был в университете под кабинетом, стараясь сосредоточиться на методике преподавания. Лера и Влад уже были на месте. Первый, потому что ответственный, второй – потому что первый ответственный. Скоро начала подтягиваться и остальная группа, почти все бледные и не выспавшиеся, скороговоркой повторяющие материал. Последним, к немалому облегчению старосты, явился Стас. Он был еще более бледным и не выспавшимся, чем все мы вместе взятые, что очень меня удивило. Мне казалось, он не из тех, кто будет переживать по поводу оценки за экзамен. Скажу больше, я считал, что он, как и Дарси, полностью уверен в своих силах, чтобы опасаться.       Ровно в девять запустили первую пятерку. В нее вошли Лиза, Лена, Марта, Игорь и Валера. Они с видом кто гордым, кто великомучениским, кто отчаянным, вошли в кабинет, за которым еле слышно захлопнулась дверь. И, как всегда, почти все оставшиеся забросили конспекты и стали вслух высказывать надежды, что самый сложный билет вытянет кто-то из первопроходцев. Я не намеревался торчать здесь, ожидая, пока обстановка накалится до предела, и готовился идти следующим. Препод по методике хоть и зверь, но сам предмет относительно легкий, главное, чтоб язык был хорошо подвешен да мозги соображали вовремя.       Я обернулся на Стаса, чтобы понять, когда он собрался идти. Спит! Подумать только! Я думал, он переживает, а он просто спать хочет! Может, конечно, он всю ночь зубрил, но, если он так нервничает, то черта с два он уснет. Нет, все-таки он самодовольный и самоуверенный тип.       Спустя почти час, дверь кабинета отворилась, и вывалилась бледная, но со свежим румянцем Лиза. Она показала большой палец, назвала вопросы, что были в билете, на что услышала разочарованный вздох всей группы, и довольная ушла домой. Не дожидаясь, пока у меня объявятся конкуренты, я шмыгнул в кабинет, в котором, по обыкновению, царила угнетающая и напряженная атмосфера. Обыкновенное учащенное сердцебиение, когда вытаскиваешь билет, покорность судьбе, когда видишь вопросы, и скрип извилин, когда стараешься придумать и припомнить ответ на них. Мне достался довольно легкий билет, поэтому я быстро покончил с ним и со спокойной душей дожидался своей очереди, глядя в окно. Снег хлопьями продолжал падать с неба, и его белизна напомнила мне сон. Тряхнув головой, чтобы отогнать назойливые воспоминания, я перевел взгляд на Марту, которая в этот самый момент разгорячено доказывала преподу, что ее перечень дидактических принципов обучения неоспоримо лучший из всех, что можно предложить. Судя по унылому лицу ее слушателя, он был готов согласиться с чем угодно, лишь бы она, наконец, замолчала. Когда Марта закончила и получила свою долгожданную «А», пулей вылетев из кабинета, вошел Стас. - Малинин, садись здесь, у окна, - кинув на вошедшего быстрый взгляд, бросил препод.       Стас послушно уселся на указанное место, прихватив по дороге листок и билет. Я внимательно следил за ним. Просмотрел вопросы, широко зевнул. Чтоб тебя! И принялся строчить ответ. Он закончил еще быстрее меня и даже не вспотел. И, за неимением других занятий, как и я, стал шарить взглядом по кабинету. Я не успел отвести глаза и напоролся на его синие воронки. Но тонуть в них вечно я не собирался, поэтому с усилием, но смог оторваться от них. Это походило на наваждение. Любовь ли, но что-то определенно влекло меня к нему, и мне следовало как можно скорее взять себя в руки. Я решил, что для своего же блага мне лучше оставить между нами стену и сосредоточиться на Дарси. В случае с ним, даже если я влюблюсь, проблем будет меньше, поскольку мы с ним никогда не увидимся, и физически мне ничего не грозит. - Факторов, определяющих динамику развития доминирующих методов преподавания иностранных языков, немало. Их можно сгруппировать по… - Лера сосредоточенно заканчивал рассказывать свой билет.       Я старался сосредоточиться на его спокойном голосе, только ощущение пронизывающего жара под тяжелым взглядом никак не желало меня покидать. Некстати я вспомнил Уайльда с его «Телени», самое начало, когда Камиль впервые увидел Рене, что он ощутил, – и мне стало действительно страшно. Но не успел ужас того, что я действительно влюбился в Стаса, охватить меня полностью, как подошла моя очередь отвечать. Глубоко вздохнув, я сел напротив препода, впервые радуясь ему. - Среди ролевой методики самыми ходовыми уже долгое время остаются чтение по ролям, инсценировка диалогов и т.п.       Сосредоточившись на билете, я сумел позабыть о беспокойстве. Ответив на все три вопроса, на дополнительные, я получил высший бал и, стараясь не смотреть на Малинина, покинул аудиторию. Незаметно сбежать, разумеется, не получилось. Дожидавшиеся своей очереди одногруппники, словно голодные собаки, обступили меня и завалили вопросами. Как мог, я отделался от них и поспешил к выходу. Кафе через дорогу было самым уютным в этом районе, и я без раздумий пошел туда выпить кофе и перекусить круассаном. Джон вошел в чат.       Дарси не было. Лада и Арэст оживленно переписывались на тему предстоящего приема, а мне неистово хотелось переключиться со Стаса на своего друга. Друга ли? Пока что да. Мне очень хотелось, чтобы эти чувства протекали как первая любовь у девочки-подростка: любовь, в которой не положено рассчитывать на взаимность, приносящая сладкую горечь, а за ней принятие и прощание с грустным, но теплым воспоминанием. Я надеялся, что когда-нибудь буду с ироническим смешком вспоминать сегодняшние треволнения.       Несмотря на физически приятный сон, я не выспался. Чашки кофе, которую я выпил дома, хватило на экзамен, но сейчас, дожидаясь новой порции кофеина, я чувствовал, что засыпаю. И уснул бы, пожалуй, если бы не тревожное сердцебиение при воспоминании о синих глазах. Покончив со скудным завтраком, я отправился восвояси. Домой не хотелось, а для прогулки было прохладно. Я бы мог пойти в библиотеку, но опасался застать там Стаса.       В конце концов, я отправился в кино. Не помню, на какой фильм я пошел, знаю только, что он был нудным и тягучим, но именно это мне и надо было. Я очень скоро уснул, зарывшись в куртку. Но и во сне мне не было покоя. Простыни мне уже не снились, стало хуже. Я ощущал, – не видел, но отчетливо чувствовал, – как ко мне прикасаются чьи-то крепкие руки, а чье-то дыхание невесомой паутинкой ложится на мою шею. Шея всегда была моим самым чувствительным местом, и человек из сна это прекрасно знал. Но если простыни были нежными и старались мне угодить, руки из этого сна дразнили ласками, доводили до исступления, но не доходили до конца, не давая мне получить удовольствие полностью, без остатка. Я проснулся, когда руки сдавили мою шею и я стал задыхаться. Я решил на время завязать с книгами на гей-тематику, чтобы не усугублять положение, и сосредоточился на холодных учебниках. Но мысли о двух, что волновали меня, никуда не делись.       Я начал задаваться вопросом, а возможно ли любить сразу двоих? В сериалах, которые смотрела моя мама, такое не было редкостью, но я всегда сомневался, что такое возможно. Настоящая любовь не может быть в двух экземплярах. Не зря же говорят «вторая половинка». Никто ж не говорит «треть». Да, в одном из рассказов, что мне выпало прочитать, была групповуха с тремя парнями, но, как я уже упоминал, там не было ни толики любви.       Мужья изменяют женам, потому что увлекаются другими женщинами, их влечет к ним физически, а когда они добиваются своего, возвращаются к жене. Это тяжело объяснить, но я считал это простительным. Если муж любит жену, он не уйдет от нее. Да, он может сходить налево, потому что природные инстинкты самца побуждают к этому, и уже не один ученый оправдывал мужские измены. Вот только обманутой жене от этого легче не станет. Несложно понять, что в этом вопросе женщина устроена иначе. Если муж ей изменил, то, значит, предал и любовь. Для нее понятия «любовь» и «супружеская верность» неразделимы, и именно это вряд ли дойдет до мужчины. Максимум, что он может для нее сделать – умолчать о своих похождениях. А если речь заходит об однополой любви между мужчинами, то там с любовью все еще хуже. Допустить, что двое любят друг друга – сложно. Допустить, что трое – невозможно. Это будет лишь результатом плотского влечения.       Я как раз шатался по книжному в торговом центре и наткнулся на книгу Фрейда. Никогда его не любил. Я не романтик, но старина Зигмунд просто конченый извращенец, который пытался навязать всем свою точку зрения. Его почитать – так все чувства, все побуждения от недотраха. Когда читаешь его, возникает чувство пошлости, когда все, что считается возвышенным, попирают и втаптывают в грязь. Вот любишь ты человека, а открыл книгу Фрейда и читаешь, что это никакая не любовь, а всего лишь влечение на физическом плане. Он приравнивает людей к животным. Но я, вопреки упрекам Дарси, люблю людей, я не мизантроп, чтобы он ни говорил. Люди способны на чувства, которые не нуждаются в объяснении. Тем более таком, какое приводит Фрейд. Люди, которые во всем пытаются докопаться до научного объяснения, не способны на эти чувства, а раз не способны, то и объяснить не могут. А те, кто способны, лишь улыбнутся, если вы попросите дать объяснение. Это была простая истина, которой я всегда следовал.       Если сердце тянет меня то к одному, то к другому, – то лучше включить рассудительный разум. Не стоит принимать влечение за любовь. Возьмем Дарси. Люблю я его? Брошусь я за ним в пропасть? Вот уж не думаю. Стас? Да кто за ним прыгнет?       Я завернул за очередной стеллаж и замер. На диване, закинув ногу на ногу, сидел Малинин. Подперев рукой подбородок, он листал какую-то книгу и, казалось, почти дремал. Глаза его были почти закрыты, синева колыхалась и едва проглядывала сквозь темные ресницы. Вопреки всем моим словам, я не смог удержаться, и неслышно опустился позади него, спина к спине. Кажется, он не заметил, даже не шелохнулся. Немного повернув голову, я скосил взгляд на него, заметив, что его взгляд все еще упрямо направлен в книгу.       «Тут Алиса снова было заплакала – уж очень ей стало печально и одиноко, – как вдруг невдалеке снова послышался чей-то легкий топоток. Она радостно подняла глаза – а вдруг это Мышь передумала и все-таки вернулась, чтобы досказать свою историю»       Удивительно, это была «Алиса в Стране чудес» Кэрролла. Совсем не вяжется с образом Стаса. Я рискнул и немного нагнулся, чтобы разглядеть забавную иллюстрацию на соседней странице. - Что ты делаешь? – невозмутимый голос.       Я застыл и встретился взглядом с Малининым. - Читаю, - по наитию отозвался я.       Темная бровь изумленно изогнулась, и я почувствовал, как наливаются краской мои щеки. - Просто было интересно, - я смущенно потупился, отворачиваясь.       Спиной я чувствовал, как Стас раздраженно вздохнул, а потом он неожиданно навалился на меня, заставив согнуться чуть ли не пополам, и я ощутил его мягкие волосы на своем плече. - Прошу прощения, - негромко сказал он, выдохнув мне в самое ухо.       Остаток его дыхания долетел до моей шеи, и я с ужасом осознал, что оно идентично дыханию из сна. - Так не наваливался бы, - пробурчал я. - Не за это. А это.       Он извернулся и прикоснулся прохладной рукой к скуле, где еще виднелся слабый след от синяка. Потом его пальцы скользнули вниз и прошлись по запекшейся крови на губе. Я поспешно отвел взгляд, отгоняя воспоминания о недавнем сне, понимая, что и руки эти мне знакомы. - Это было незаслуженно, - с наигранной обидой протянул я. - Я ж извинился, - почти по-детски ворчливо ответил Стас. - Да ладно, подумаешь. Я ж не девчонка, чтоб от синяка слезы лить, пройдет. Только ты смотри, я ведь и сдачи дать могу, - усмехнулся я, все еще глядя в сторону.       Стас на это ничего не ответил, только снова тяжело вздохнул и еще сильнее навалился на меня. - Малинин, сударь, Вы не пушинка, - кряхтя, отозвался я, лопатками толкая нахала в спину.       Он засмеялся, и мне сразу стало тепло, как в тот день, когда мы готовили доклад и спорили, словно хорошие знакомые. - Не хочу домой, - отстранено пробормотал Стас.       Не думаю, что он чего-то ожидал, когда говорил это мне, а может даже и не мне, а просто так, но я уже знал, что приглашу его к себе в этот вечер, и чувствовал, что он не откажется.