My Obsession

Возвращаться к себе не хотелось. Теперь номер мотеля, в котором он проживал уже два месяца и который успел стать, пусть и временно, вторым домом, стал Хью ненавистен. Он словно вернулся из недолгого, но незабываемого отпуска. И снова серость будней, унылый пейзаж за окном и одиночество. Дэнси ехал домой дольше, чем обычно - плелся правым рядом, тоскливо размышляя, а не завалиться ли в бар на полночи? Но апатичное состояние требовало уединения и покоя, и Дэнси решил аскетично провести вечер в трезвости и одному. Комната ждала его такой, какой он ее и оставил. Словно и не было этих чудесных трех дней. Порывшись в шкафу, Хью внезапно обнаружил, что забыл свою любимую майку для сна у Мадса. И зачем он вообще ее туда брал? Будто бы жить там собирался... Какая глупость! Миккельсен, наверное, когда убирался, спрятал ее подальше с глаз - не дай бог Ханне или кто-то из детей найдут! Или вообще выбросил... На душе стало еще тоскливее. Поужинав купленными по дороге полуфабрикатами, Хью решил позвонить жене. На выходных он про нее даже не вспоминал, и она, что странно, сама не звонила. Клэр взяла трубку после шестого гудка, когда актер уже начал волноваться, подойдет ли она вообще. Голос жены звучал сухо - она была обижена, что он не взял трубку в пятницу, да и не перезвонил потом. Хью начал оправдываться, что у него было много работы, что пришлось сниматься в выходные, и у него все это совсем из головы вылетело. Как ни странно, ложь прокатила - Клэр уже давно привыкла к непостоянству съемок и беспечности мужа. Лишь пробурчала: "А если со мной что-то случилось?", но после оттаяла. Впервые за долгое время они проговорили по телефону так долго и так тепло. Отчасти - из-за чувства вины, которое внезапно сильно обострилось внутри Дэнси при звуках голоса жены. Ведь он на самом деле любил ее - любил тихой, спокойной любовью, такой привычной, такой правильной, ставшей уже неотъемлемой частью самого Хью.В конце разговора Клэр сообщила, что прилетит навестить его на выходных и возьмет Сайруса с собой. На душе Дэнси потеплело при словах о сыне - вот по кому он действительно соскучился! После разговора с женой от сердца немного отлегло - стабильность. Главное - сохранить стабильность. Работа. Семья. Сын. А тот инцидент (он решил так это называть про себя) с Мадсом был единичным, в порядке эксперимента, и лучше про все это поскорее забыть. Ну было и было. Теперь он знает, каково это, имеет опыт, а значит - не о чем беспокоиться. Боль внутри стихла, Хью почувствовал себя лучше. Почувствовал, что сможет пережить это.

***

Все вроде вошло в свою колею. Съемки-репетиции-вечера в одиночестве. Хью как мантру повторял про себя, что все хорошо, что ему безразлично, что жизнь продолжается. И самоубеждение работало. Работало, пока Дэнси не встречался взглядом с Мадсом. Или случайно не касался его. Не заговаривал с ним. Потому что при любом взаимодействии с датчанином, даже самом невинном, будь то утреннее рукопожатие или какой-нибудь рабочий вопрос по сценарию, крепость нерушимого спокойствия внутри Хью разваливалась как карточный домик. Сердце будто отходило от анестезии, взрываясь болью, от которой хотелось выть и кусаться. Потому что нет! Это НЕ было экспериментом! Не было простым утолением желания! То, чего так боялся Хью, произошло на самом деле - он влюбился. Ему было мало трех дней, ему нужны были месяцы, годы! Ему было нужно невозможное, его желания были неисполнимы. Поэтому приходилось время от времени закрывать глаза, считать про себя до пяти и вновь повторять мантру: Ему безразлично. Он спокоен. Работа. Семья. Стабильность. В целом, их общение значительно сократилось. Учитывая, сколько они до этого времени проводили вместе, теперь они даже обедали порознь. Но даже сидя за разными столиками в кафетерии, Хью то и дело бросал взгляд на датчанина. И тот крайне редко смотрел на него в ответ. В выходные приезжала Клэр с ребенком. Сайрус немного подрос за те месяцы, что Дэнси его не видел, но все также оставался любимым папиным малышом. Беспечное дитя заливалось то радостным смехом, то оглушительным ревом, и Хью оставалось лишь завидовать этому. Он-то свои чувства хоронил глубоко внутри. Выходные пролетели быстро. Вдали от Миккельсена и рядом с женой тоска будто заснула внутри. Это дало Дэнси надежду на то, что его муки закончатся, если они с Мадсом совсем перестанут видеться. И Хью начал ждать окончания съемок. Правда, точно так же тяжелобольной ждет смерти как единственного, что может избавить от страданий. Снова потянулись бесконечные трудовые будни. Они репетировали, снимали сцены, монтировали, озвучивали, снова репетировали, снимали... Рейтинги у сериала несколько упали, и в касте стали волноваться о том, как бы канал не закрыл шоу. Хью сетовал со всеми, но внутренне почти мстительно желал этого. Сцены с Миккельсеном давались на удивление легко. Опять помогал сценарий, будто прописанный специально под настроение самого Дэнси. Если раньше Фуллер активно продвигал ганнигрэм, то теперь, испугавшись растерять оставшуюся часть аудитории, Брайан сильно разбавил напряжение между двумя главными персонажами их гетеросексуальными увлечениями на стороне. Чувства Уилла к Ганнибалу теперь крутились вокруг боли от предательства и желания быть правильным, засадить маньяка за решетку, изолировать от общества и, что самое главное, от себя. Это все полностью совпадало с ощущениями и самого Хью - он испытывал боль от предательства, он мечтал вновь начать жить правильно. Мечтал отдалить от себя Мадса. Миккельсену в этом плане повезло гораздо меньше. Его персонаж был безнадежно одержим Уиллом Грэмом, так что ему приходилось отыгрывать влюбленность и обиду. Конечно, все в рамках броманса, но Хью видел, как тяжело приходится его коллеге. Похоже, Мадс также сильно страдал, хотя внешне абсолютно этого не показывал, и разве что Хью мог в полной мере оценить всю ту боль и тоску, которые, будто отражение его чувств, теперь постоянно тлели в глазах датчанина. Они общались только по работе, а если вдруг оставались наедине, между ними повисало неловкое молчание. Хью знал, что если начнет говорить, то непременно разбередит с трудом заживающую рану, и поэтому стоически молчал или вовсе уходил. Миккельсен тоже больше отмалчивался. Вид его при этом становился каким-то виноватым, и Хью понимал, что как когда-то влечение, теперь датчанин также ясно видит и его боль. И, естественно, чувствует свою вину. Дэнси при этом чувствовал какое-то мстительное удовлетворение. Так они и переживали свой неудавшийся роман по отдельности. Но через три недели ситуация неожиданно изменилась. В тот день на съемочную площадку приехала Ханне. Родных и друзей изредка пускали на съемки, но для этого нужно было выписывать пропуск, так что подобные визиты были редкостью. Мадса готовили к очередной сцене, и его не было в поле видимости. Женщина с короткими темными волосами беспомощно огляделась - все были заняты своими делами и никто не обращал внимания на визитершу с бейджиком на груди. Цепкий взгляд черных глаз скользил по лицам людей, многих из которых Ханне не знала. Хью знал, что нужно отвернуться, но почему-то не мог. И, естественно, она остановила свои поиски на нем. Дэнси испуганно замер, как кролик перед лисицей, - миссис Миккельсен угрожающе надвигалась на него. Душа мгновенно ушла в пятки, когда он с чего-то решил, что ей известно, что было между ним и ее мужем. Или Мадс сам ей рассказал. Сказал, что Хью его соблазнил. Что первый начал. Британец почувствовал, как страх смешался со злостью. Вот зачем он ей рассказал?! Когда женщина подошла к нему, Дэнси уже на сто процентов был уверен, что она все знает. Он успел прокрутить в голове несколько вариантов развития их беседы, но ни в одном из этих вариантов им не удалось избежать ни криков, ни его публичного унижения. - Привет, Хью, - Ханне улыбнулась ему чистой, светлой улыбкой. Дэнси облегченно перевел дух. Какая глупость, с чего он вообще решил, что Мадс станет рассказывать о таком? Он совсем рехнулся со своей влюбленностью... - Привет. - Не знаешь, где Масс? - она произнесла имя мужа на датский манер. Акцент у нее был куда более ярко выражен, чем у Миккельсена. - Он... Его сейчас гримируют, - Хью почувствовал, как кровь прилила к голове. Он смотрел в карие глаза женщины, а в голове билась только одна мысль: "Я трахался с твоим мужем. Я трахался с твоим мужем". - Понятно, - Ханне огляделась и вновь добродушно ему улыбнулась: - А ты как? Как дела? "Я трахался с твоим мужем!" - Нормально, - голос как деревянный. - Как поживает Сайрус? "Боже, Мадс ей и про сына моего рассказал? Что еще он ей про меня рассказывал?!" - Хорошо. Жаль, вижу его редко. Но когда Клэр звонит, она дает ему трубку, и я слышу его агуканье. - Какая прелесть! - Ханне, как и все женщины, всегда таяла от разговоров про детей. Она ненадолго задумалась, будто что-то взвешивала внутри. Решившись, она произнесла: - Скоро ведь хиатус, верно? Хью утвердительно кивнул: - Рождественский. Через две недели. Лицо ее просияло. - Мы с Массом хотели бы пригласить тебя с Клэр и малышом к нам на пару деньков в наш загородный дом. Наши дети тоже будут, и я подумала, что неплохо было бы провести несколько дней вместе, покататься на лыжах, пожарить мясо на костре, познакомиться получше. Ведь вы с Массом стали хорошими друзьями, насколько я знаю? У Хью даже перед глазами потемнело. Хорошие друзья? Это ей Мадс сказал? Выходные семьями? Он, Клэр и Мадс в одной комнате? А еще Сайрус, и Ханне со своими детьми... Это сулило проблемы, Дэнси знал, что ему будет трудно. Черт, да это будет настоящей пыткой - находиться рядом с Мадсом без возможности утоления своего желания! Но, как и пару лет назад с Фуллером и его предложением съемок в сериале, Хью хватило лишь одного слова, чтобы согласиться. - Масс был бы рад. - Хорошо, мы с удовольствием к вам приедем. Как всегда незаметно со спины подкрался Миккельсен. - Ханне? - он удивился жене, устало улыбнувшись. - Я забыла свой телефон у тебя в сумке, - она неловко рассмеялась и, взяв мужа под руку, что-то начала ему говорить, с легкостью перейдя с английского на родной датский. Хью напрягся, ощущая обиду. Его будто за дверь выставили. Но было понятно - для Ханне английский был чужим языком, а вот на датском куда проще общаться. Дэнси хмуро наблюдал, как Ханне что-то говорит Мадсу, а потом вдруг разобрал среди "пше-пше" свое имя. Миккельсен быстро взглянул на него. У Дэнси даже дыхание перехватило - он догадался, что она сказала мужу про приглашение. Сердце тяжело застучало в груди - он ждал реакции Мадса. Но тот внезапно удивил британца - Миккельсен широко улыбнулся ему, чуть кивнул и что-то ответил по-датски. Дэнси моментально бросило в жар - в последний раз датчанин обращался к нему на своем волшебном шуршащем языке, вжимая его во влажные простыни, уверенными толчками приближая к звездам... Хью открыл было рот, хотя не знал еще, что скажет, но Мадс уже отвернулся от него и вместе с женой направился в сторону раздевалок, негромко переговариваясь на явно какие-то совсем другие темы. Британец еще какое-то время стоял, все еще оглушенный произошедшим. В ушах будто стоял колокольный звон, а в душе пел хор ангелов. Сомнения вновь отошли в тень, Хью забыл, что решил излечиться от своей одержимости, что нужно было до минимума сократить их общение... А теперь всего через две недели он повезет Клэр и двухлетнего сынишку к своему... любовнику? Хью усмехнулся нелепости происходящего. Господи, во что он опять впутался?