Don't leave me alone

- Луи Уильям Томлинсон, спускайся и иди завтракать! - послышался звонкий женский голос, неожиданно прорезавший тишину и заставив шатена поморщиться и накрыть голову подушкой, а одеяло натянуть до подбородка. Сегодня первый день в новой школе, и парень весьма не желал там оказываться. Но настойчивые стуки в дверь, а затем резкий холод заставили его разлепить глаза. - Тетя Мел, мне же холодно, - проскулил Луи, обхватывая себя руками, прижимая колени к груди и снова утыкаясь носом в подушку. - Именно за этим я здесь, - улыбнулась женщина, бросая одеяло в кресло, - вставай, чудо! Луи пробормотал что-то наподобие "Не называй меня так!" и с горем пополам сполз с любимой кровати. По пути в ванную парень успел споткнуться обо все, что попадалось на пути. Остановившись напротив раковины, Луи посмотрел в зеркало. Он был красив, его красоте было недалеко до красоты Аполлона. Густые каштановые волосы после сна напоминали воронье гнездо, хотя эта прическа никак не портила внешний вид Луи. Высокий лоб выгодно подчеркивался лежащей на боку челкой, полукруглые, словно месяц, брови иногда исчезали под ней. Пронзительные серые глаза были заспанными с утра и цветом напоминали мокрый асфальт только после пройденного дождя. В них отражалось столько грусти и боли, что даже не получится развеселить обладателя этих безупречных глаз. Они на протяжении долгого времени оставались серыми, хотя глаза являлись хамелеонами. Если парень грустил или был не в настроении, то, как было выше упомянуто, взгляд становился серым, немного затуманенным. А если Луи был радостным и веселым, то глаза загорались ярким голубым цветом, словно безоблачное летнее небо, словно утрешний океан. Вдобавок к этому в глазах светились жизнерадостные огоньки, заставляя улыбаться в ответ. На лице расцветала яркая улыбка, обнажая белоснежный ряд ровных зубов. Даже морщинки возле глаз оповещали о том, что парень очень любит улыбаться. Но в последнее время, а точнее последние два месяца, улыбаться совсем не хочется. Что касается телосложения, то тут Луи выигрывает на все 100%. Подтянутая грудь, сильные руки, плоский живот с сформировавшимися кубиками, длинные стройные ноги, напоминающие женские. Тело было покрыто множеством маленьких татуировок, чем выгодно выделялись на бледноватой коже, еще не тронутой весеннем солнцем. Но такой красавец не достанется девушкам, даже если очень захотеть. Почему? А потому что наш дорогой Луи - гей. Впервые парень понял это, когда девушка призналась ему в любви и попросила поцеловать, а он согласился. И когда до губ Луи дотронулись губы девушки, шатен ровным счетом ничего не почувствовал. Если при поцелуе летают бабочки в животе, изнутри приятно покалывают тысячи иголочек, то здесь был совершенно иной случай. После этого Луи стал приглядываться к парням и, черт возьми, признал, что он является заядлым любителем людей своего пола. Что касается нежелания улыбаться и радоваться жизни, то здесь все намного сложнее. Ровно два месяца назад у Луи умер папа. Тогда парень остался совсем один, не считая тети Мелани, которая с удовольствием согласилась оформить опекунство над племянником и взять парня под свое крыло. После смерти отца Луи стал не разговорчив, слова тянулись из него с силой, он совершенно потерял интерес у жизни. Странно то, что парень совершенно не помнил свою мать, она умерла, когда рожала Луи. Именно этим объясняется такая привязанность к отцу. И неожиданная, даже нелепая смерть самого родного человека в жизни шатена просто выбила его из колеи. Но несмотря ни на что, Луи всегда будет помнить те замечательные года, проведенные в надежных и крепких руках отца. Томлинсон был домашним мальчиком, никогда не смел ослушиваться папу, в школе зарабатывал одни пятерки, имел пару-тройку лучших друзей, обожал играть в футбол и весьма не слабо забивал победные голы в матчах. Во всем этом Луи помогал именно папа. После его скоропостижного ухода Лу пообещал себе, что будет ездить после школы на могилу отца и что будет рассказывать ему все, что происходит в жизни. Если Луи даже не припоминал, где находится могила матери, то место нахождения могилы отца он запомнил четко. - Лу, если ты не поторопишься, то ты рискуешь получить от меня пинок под зад и заодно опоздать на первый урок, - услышал Луи крик тети Мел с первого этажа, - так что советую тебе серьезно поторопиться. Томлинсон улыбнулся и, сполоснув рот от мятной, неприятно жгущей десны, пасты, утерся полотенцем, побрызгался своим любимым дезодорантом, накинул заранее приготовленную рубашку и синие джинсы и спустился вниз. Тетя Мелани, еще не до конца сформированная женщина, но и девушкой ее не назовешь. Это была двадцатисемилетняя, светловолосая и зеленоглазая и весьма легкомысленная особа с отличным чувством юмора и постоянными тараканами в голове. Она была родной сестрой отца Луи, и признаться честно, он не мог ее терпеть. Мелани любила над всеми подшучивать, любила шумные посиделки, любила мимолетные перепихоны (да, это свойственно двадцатисемилетней особе). Но в школьные годы Мел была примером для подражания. К слову, Мелани в чудесные школьные годы равносильна к Луи на данный момент. Она так же хватала положительные оценки, не смела ослушиваться родителей. Но после окончания школы Мел словно сорвалась с цепи. Если в университете она выглядела прилежной девочкой, которая вечерами корпит над учебниками, то по ночам Мелани превращалась в развратную и распущенную девицу, которая была не прочь напиться в хлам и уединиться в туалете с каким-нибудь накаченным пареньком. Но Луи любил ее, даже несмотря на все ее заморочки, которые она нередко выкидывала. Она понимала парня, как никто другой. Именно Мелани знала о нетрадиционной ориентации племянника, и даже не пыталась его осудить за это. Она не была гомофобом, тем более Мел просто обожала однополые пары и ожидала, когда ее ненаглядный племянничек обретет свою вторую половинку. Работала девушка в офисе, ее зарплаты хватало на все, что могло понадобиться. Но Луи пообещал себе, что найдет подработку и будет откладывать деньги на черный день, чтобы на всякий случай заначка имелась. - Не прошло и года, - усмехнулась Мелани, ставя тарелку с блинчиками перед племянником, - приятного аппетита, Бу! Удачи в школе, а я побежала. - Куда в такую рань? - изумился Луи. - Ты же раньше девяти не выходишь. - Боссу что-то приспичило с утра всех вызвать, - поморщилась Мел, оттопыривая воротничок белой блузки, - как будешь дома, обязательно позвони. Я обязана знать все, что с тобой произошло за сегодняшний день. - Конечно, - с улыбкой кивнул Томлинсон. Девушка подмигнула парню и, поцеловав его в лоб, вылетела из квартиры, цокая каблуками. Лу медленно поедал свой завтрак, устремляя взгляд в окно. Он не хотел идти в новую школу, опасаясь, что все узнают о его нетрадиционной ориентации. Если в старой школе друзья понимали парня, то в этой ситуации, когда Луи вообще никого не знал, все будет гораздо сложнее. Как это не печально, но все же блинчики не вечны, и они должны были закончиться. Томлинсон бросил тарелку в раковину, подхватил собранный рюкзак, надел свои любимые вансы и вышел на улицу. Мел обещала, что машина будет готова к завтрашнему дню, однако каково было удивление Лу, когда он увидел свою малышку, припаркованную возле дома. Томмо радостно улыбнулся и, запрыгнув в машину, завел мотор и с визгом сорвался с места. Школа находилась в пятнадцати минутах езды от дома. Это было огромное трехэтажное здание, облицованное панелями цвета карамели, на крыше был установлен британский флаг, а парковка около входа была забита различными машинами и разнообразными людишками. Луи осторожно припарковал свой Форд, бросил взгляд в зеркало заднего вида, поправил челку и вылез из салона, направляясь к школе. Первый день ада начинается.