Труп не совсем невесты

— Я ее знаю, — одна фраза, а я уже забыл, как дышать и что мне делать. Такое очень часто случается со мной в последнее время. Я долго прожигал взглядом Фрэнка, который с немного расстроенным лицом смотрел на меня. Они казались мне такими унылыми и виноватыми, хотя причины на то не было. Он просто знаком с моей бабушкой — и это не причина так унывать. Или это знакомство было не из приятных? Он что-то не то сказал моей бабушке? Это неизвестность всегда меня пугала, а когда это касалось моих близких людей, которые многое для меня значили, — это даже отвергало. Я бы не сразу простил ему то, что он нагрубил моему самому дорогому человеку. — Это знакомство было не самым лучшим? — я приподнял бровь, чтобы придать моему лицу как можно больше удивления, но, думаю, это было лишним. Я готов был услышать то, что эта встреча была ужасной, и Фрэнк бы мечтал забыть о ней или же он просто был так же поражен, как и я, но я никак не был готов услышать это напрягающее молчание и озабоченный взгляд. Он громко вздохнул, что показывало, как ему тяжело говорить это мне, а потом он сел на край кровати, уткнувшись взглядом в пол. Это пугало? Однозначно да. — Я думаю, она не будет рада моему появлению, — он говорил это как можно тихо, но я все равно слышал его. Хотелось ли мне спросить, почему она не хочет видеть его? Нет. Я бы хотел не знать этого. Я бы хотел, чтобы их знакомство, их отношения с друг другом начались с нового листа, и, думаю, ради меня бабушка сумеет простить этому глупцу все обиды. — Фрэнк, — я положил свою руку поверх его ладони и сжал его руку. Мне тоже было тяжело говорить, как будто кто-то сжимает сердце. Наверное, я бы сравнил это со схваткой питона. — Наши отношения тоже не удались с первого раза, но теперь же все хорошо? — он кивнул, но все так же не поднимал взгляда с пола и был так же напряжен. - И, я думаю, бабушка Елена изменит свое мнение о тебе после того как узнает тебя по-лучше, как сделал это я, — да, если бы не та вдова и неизвестный мне человек в комнате, то я бы никогда не влюбился в этого человека. Они просто открыли мне глаза. Стали теми, кто показал мне правду, и без них я бы сейчас не сидел здесь. — Ладно, к черту все, осталось совсем немного времени, и я бы не хотел тратить его здесь, сидя на диване, выслушивая твои аргументы, — он поднялся и все так же держал меня за руку. Буду честным. Я не видел в его глазах радость, которую я видел все это время. Он был таким же унылым, но как-то заострять на этом внимание я не хотел.

***

Обстановка была напрягающая. Мы шли молча, не смотрели друг на друга, но держались за руки. Сейчас нам не нужно было слов, они были бы лишними. Спасибо Фрэнку, который знал, где живет моя бабушка. Мы быстро добрались до ее дома, ни разу не заблудившись. Поэтому спустя пять самых ужасных в моей жизни минут, которые казались мне вечностью, мы стояли перед дверью, которая вела в дом моей бабули. Мой жених стоит сзади меня, пытаясь быть как можно незаметным, а я стучу в дверь. Три удара по деревянной поверхности — и я слышу шаги. Входная дверь открывается — и я вижу свою бабушку. Она практически не изменилась с нашей последней встречи. Такое же бледно-голубое лицо, седые, редкие волосы, то же старое белое платье, которое уже пожелтело и было порвано в некоторых местах. Единственное, что изменилось за время нашей встречи, так это ее улыбка. — Джерард! — глаза моей бабушки расширились, и в уголках появились слезы. Как только она открыла дверь и увидела меня, то сразу же обняла. Объятья любящего человека не сравнятся с другими. Они намного теплее, душевнее и для меня они намного дороже, чем объятья со знакомым. Но, увы, не прошло и минуты, как бабушка Елена отпустила меня и смотрела на меня удивленными глазами. Я понимал причину ее удивления. — Джерард, что ты тут делаешь? Ты же жив и тебе здесь не место! Ты должен быть наверху, — меня накрыла волна возмущения, и мне показалось, что я где-то уже слышал это. — Это очень длинная история, — бабушка сразу же отошла от двери, пропуская меня; но тогда я решил сообщить бабушке о присутствии Фрэнка, который сейчас жутко волнуется, а, в отличии от него, я уже был спокоен. Объятья бабушки были для меня как успокоительное. — Бабушка, я не один, — я повернулся боком, чтобы больше не закрывать жениха, который был сильно испуган. Наверное, он мечтал сбежать отсюда, нежели заходить в дом. Переведя свой взгляд с перепуганного парня на бабушку, я заметил, что она стала какой-то злой? Ее лицо стало возмущенным и слегка разочарованным. — Теперь я поняла, почему ты тут, — это звучало слишком грубо, и я не ожидал от нее такого. Я думал, что она скажет нечто подобное мне наедине, но не в присутствии Фрэнка. От этого атмосфера стала только напряженней. — Ладно, проходите, — она тяжело вздохнула и все так же пропускала нас. Теперь волнение Фрэнка передалось и мне. Мы сидели за круглым столом, накрытым скатертью. Я сидел рядом с Фрэнком, а напротив нас бабушка. Я не хотел садить Фрэнка рядом с бабушкой, это бы значило, что я его бросаю, а делать этого мне абсолютно не хотелось. Первые три минуты бабушка накрывала на стол и в помощи не нуждалась, поэтому мы с Фрэнком молча сидели за столом и смотрели друг на друга. Сейчас нам не нужны были слова — за эти два дня я научился понимать его без слов. И это слишком быстро, но бывают же такие случаи, когда человек влюбляется с первого взгляда? Хотя у нас немного другая ситуация, но сейчас не об этом. Я хотел меньше думать о нашем прошлом и о моем предательстве. Когда все хорошо, нужно меньше вспоминать плохое. Даже если бы мы не понимали друг друга, так как понимаем сейчас, то все равно бы не заговорили, потому что вероятность того, что нас могут подслушать, слишком велика. А этого вовсе не хотелось. Смотрев в эти живые глаза, я, увы, не в первый раз вижу в них грусть и страх. Если бы они были бы незнакомы, то, думаю, ситуация сложилась иначе. Когда на столе появилась тарелка с старыми, уже засохшими и несъедобными печеньями, бабушка наконец-то села за свое место и первым делом предложила нам чай. Она пыталась выглядеть, как можно дружелюбней и гостеприимней. Хотя мы все здесь понимали, что это дается ей с трудом. — И все же, как ты сюда попал? — если я расскажу ей всю правду, то отношение к Фрэнку станет еще более ужасное, а оправдано это будет тем, что Фрэнк затащил меня туда, где мне не место. Но и врать я ей не хотел. Все равно когда-нибудь она узнает правду. — Это полностью моя вина, — выражение лица Фрэнка сразу же изменилось. Если бы он был сейчас мертв, то я уверен, что его глаза бы выпали. Все это время я был уверен, что во всем виноват именно он, а я просто жертва, хотя это полностью моя вина. — Я не смог выучить обет и пошел в лес, — теперь же бабушка была удивлена. Она даже стала заикаться. — Т-ты ж-ж-женишься? — бабушки уже не было с нами около трех лет, и поэтому новость о том, что я женюсь, для нее была слишком неожиданной. — Да, моя маман и отец решили женить меня на миссис Линдси, дочери бывших богачей, — бабушка охнула и кивнула, давая мне шанс продолжить. — И я по неосторожности надел обручальное кольцо на руку Фрэнка, — я взял его уже нормальную руку, которая была с кожей и мясом. На его худых пальцах было надето обручальное кольцо. Бабушка поправила очки и внимательней стала разглядывать кольцо. Когда же осмотр закончился, я продолжил, а руку Фрэнка положил на стол. Он же не возражал, наверное, потому что до сих пор перебывал в шоке. — И я обручил Фрэнка. Это вышло по моей вине, хотя сейчас я думаю, что мне наоборот повезло, что я встретил его, — реакция жениха не заставила себя ждать. Парень сразу же покраснел и наклонил голову, а я попытался запомнить его румянец, который я больше никогда не увижу. От этих мыслей становится очень грустно, а сердце, как будто кто-то сжимает. — Поэтому я здесь, — бабушка кивнула головой и задумалась на секунду, посмотрев на Фрэнка. — А тебя не смущает то, что он парень? — первое время это меня смущало, но сейчас это становится неважным. Всего лишь маленький недостаток или, наоборот, достоинство. Но почему-то для меня это не имеет значения. — А это важно какого пола, какой расы, сколько денег у любимого человека? Любовь стирает все эти формальности, и ты начинаешь любить человека не из-за того, что у него есть грудь, что он белый, как и ты, что у него есть миллионы фунтов. Это все становится неважным, потому что ты влюбляешься в душу, а не в его плюсы или минусы, — если я не прав, то пусть любой человек сейчас встанет и скажет это мне, и попробует доказать это. Мне надоело уже то, что все женятся только из-за одного фактора — деньги. Они ищут в браке выгоду, а про любовь забывают. Я боюсь представить, что же будет дальше. Мы будем продавать свою честь и жизнь? Хотя и сейчас мы так делаем — это мерзко и низко, но всех людей это устраивает, как будто в этом нет ничего плохого. А дальше следовала тишина. Мы сидели, не произнося ни слова примерно три минуты, но дальше молчать я был не намерен. Мне нужно было столько спросить у бабушки, что на пустое молчание не хватало времени. У нас осталось меньше шести часов до того, как Фрэнк станет вновь мертвым. — А когда вы познакомились и почему вы так к друг другу относитесь? — этот вопрос нужно было задать еще раньше, когда я рассказал про наше знакомство. Фрэнк сидел с опущенной головой, а бабушка уже была готова начать рассказ, и тогда я понял, что, видимо, он виноват. — Твой муж лишил меня самого дорого, что тут было, — я сразу же перевел взгляд на Фрэнка. Он все так же сидел, опустив голову. А бабушка продолжала рассказ: — Майки, увы, не с нами, — Майки, давно уже не с нами, около двенадцати лет, но почему его нет здесь? Он же должен был попасть сюда, как и Меф. — Он переродился из-за него. — Переродился? Как это? — теперь же моя очередь удивляться. Я ни разу не слышал об этом, и Фрэнк ни разу не говорил мне что-то подобное. — Он выполнил последнюю задачу в этом мире, и его душа стала свободной, поэтому его душа вселилась в другое тело, — ну и в чем проблема? В том, что Майки вновь вернулся в мир живых? Это плохо? Он же теперь сможет начать новую жизнь, а не тухнуть вместе с мертвецами. — И? Ты не хотела, чтобы Майки обрел более счастливую и длинную жизнь? — Нет, — такое заявление потрясло меня. Бабушка не хотела, чтобы Майки был счастлив в новой жизни? Заметив мое удивление, она поспешила объяснить почему она была против этого. — Я хотела бы хоть немного побыть вместе с ним, а он лишил меня этой возможности, — с одной стороны, Фрэнк сделал правильно, что дал свободу душе, а с другой, он не дал шанс бабушке немного побыть со своим внуком. Мне тяжело сказать, кто прав и кто не прав, без слов Майки узнать чью-либо правоту очень тяжело. — А теперь он поганит твою жизнь. Джерард, одумайся! Ты совершаешь огромную ошибку в своей жизни, — бабушка начала рыдать и, захлебываясь слезами, все равно продолжала говорить: — Он использует тебя, — от этих слов стало больно. Сердце сжалось еще сильнее. Да, в глубине души у меня было зернышко сомнения и сейчас, благодаря словам бабушки, оно проросло, но я не хочу верить в это. После того, что произошло между нами, я верю в то, что он любит меня, но и так же верю, что он использует меня. "Что вернёт ему свободу лишь большая любовь, кто руки его нежной попросит на век, и вот вы нашлись, молодой человек", может, я нужен ему лишь для свободы? — Есть один способ проверить это, — я резко встал с места, взяв руку Фрэнка, которая стала холоднеть и слегка посинела. Бабушка Елена тоже вскочила и начала возражать, говорить что-то на подобие "Нет, даже не вздумай!", но я уже твердо решил, что сделаю это. Фрэнк, ничего не понимая, пытался успеть за мной. Он иногда спотыкался по дороге к двери, а бабушка шла за нами. — Раз уж у меня выпал случай, я им воспользуюсь. Бабушка Елена, мы приглашаем Вас на нашу свадьбу, которая состоится сегодня, — торжественным тоном объявил я. Вам покажется, что я сделал это, чтобы позлить ее, но нет. Мы уже формально женаты, но вот почему бы нам не сделать это в присутствии свидетелей в церкви? — Свадьба? — в один голос ошарашенно крикнул Фрэнк и бабушка. Я довольно хмыкнул и резко открыл дверь, выйдя вместе с Фрэнком из дома. — Сегодня состоится свадьба! — громко крикнул я и перевел взгляд на Фрэнка, который все так же смотрел на меня огромными удивленными глазами, но в них я видел счастье. Он был счастлив этой новости — и это самое главное, чтобы он был счастлив в его последний день. Эту новость через пару секунд знали все. Кто-то услышал мой крик и стал кричать об этом другим, тот услышал эту новость и рассказал своему другу. И так новость о свадьбе узнали все. — Успеть бы на свадьбу. Успеть бы нам на свадьбу, на свадьбу, — как только я услышал, что все начали петь, то моей "невесты" и след простыл, а меня окружили пауки. — Вам скажет друг и скажет враг, что вам для свадьбы нужен фрак, и мы не пожалеем сил. Жених наш будет очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень мил, — пауки одновременно латали мой порванный фрак, а я уже и забыл, где я мог так его повредить. — Поправим тут, поправим там, и радуется взгляд. "Спасибо!" скажете вы нам, а мы ответим: "Ерунда!". Мы гарантируем всегда отличный результат, — я не успевал следить за их движениями, как с каждой секундой каждая дырка, каждый разорванный шов был зашит. — Добавим там, починим тут. На радость вам пойдёт наш труд и все, кто будет видеть вас, от зависти умрут, — и вот спустя всего лишь пять минут я уже готов идти под венец. Такая нелегкая работа была сказочно быстро выполнена. Пока подруги Вдовы зашивали мне мой фрак, остальные жители готовились к предстоящему празднику. Скелеты-музыканты собирали свои инструменты, повара-мертвецы готовили торт, а солдаты собирали всех жителей в ровный строй, чтобы уже быть полностью готовыми к выходу наверх. — Смотрите, смотрите, он идёт. Давно он праздника этого ждёт. Нам радостно быть вместе с ним в этот час. Другого такого нет среди нас, — по лестнице спускался Фрэнк в свадебном платье. Он выглядел волшебно. Я не мог отвести от него взгляд. Вместо его старого свадебного платья, которое было порвано и пахло пылью, теперь было белое платье, цвет которого напоминал снег. Корсет, подчеркивал его тонкую талию, а белые перчатки скрывали его посиневшую руку и костлявую ладонь. Все же времени у нас осталось жутко мало. На юбке был разрез, благодаря которому я мог видеть его худые ноги. В руках он держал свой букет, который был слегка потрепанным, а цветов в нем не хватало. — И счастливы мы постоять со всеми вместе, чтоб день этот сказкой казался невесте. Чтоб было всё так, как мечтал он. Он так нежен, он так влюблен, — пауки на паутинах спустились и одели на его голову венок, в котором была фата. Потом к нему стали подходить девушки и добавлять в его букет по цветку, и теперь он выглядел намного лучше, чем раньше. Фрэнк покружился и, улыбнувшись, подошел ко мне. Он был прекрасен. Теперь я готов изменить свое мнение — в платье ему намного лучше, чем в костюме. Я стоял столбом и пришел в себя, когда услышал, что мертвецы вновь поют. — Скорей наверх, устроим там торжественный обед. Живые люди не поймут, где тот, где этот свет. Скорей наверх, родные и друзья! Свадьба идёт, и невеста прекрасней всех. Милые гости, спешите скорей наверх! — и все ровным строем пошли вперед.

***

Мы шли по улицам моего города. Некоторые трупы разбегались, бежали по своим делам, а мы с Фрэнком уверенно шли вперед, вперед к новой жизни, которая начнется со смерти. Чтобы наш брак был вечным, я выпью яд и тем самым обручу нас. Огромные ворота церкви открылись. И вот перед нами двери, которые ведут в место, где проведем бракосочетание, но путь нам перегораживает священник, который, размахивая своим посохом, прогоняет нас крича при этом проклятья. — Уйдите, исчадье ада! — кричал он и чуть не ударил скелета старейшину по голове, но тут вперед вышел один из генералов и с важным видом сказал: — Тише, ну, мы же в церкви, — после этого дверь открылась, и все стали заходить в церковь. Я и старейшина пошли в конец зала, пока мертвые и живые люди садились на свободные места. Мы со старейшиной поставили бутылку яда, бокал, свечи, и теперь мы ждали только одного человека, без которого брак не состоится. В зале заиграл свадебный марш, и двери церкви открылись. Медленно, словно плывя, шел Фрэнк. Маленькие скелеты раскидывали лепестки роз, по которым шел жених. Его рука полностью посинела, а вторая уже была без кожи и мяса, ноги так же стали прежними, только половина лица была посиневшая, но с каждой секундой смерть забирала маленький кусочек лица "невесты", но он так же оставался прекрасным. Подав ему руку, я помог подняться по трем маленьким ступенькам, которые вели к столу. — Дорогие живые и мертвые, — начал читать речь старейшина, а я неотрывно смотрел на своего жениха. Он очаровал меня своей красотой, своей душой, и сейчас я был счастлив тому, что выхожу за него. — Мы собрались здесь, чтобы сочетать законным браком этих двух влюбленных. Начнет живой, — он указал рукой на меня, и я, повернувшись к Фрэнку, начал читать обет. — Этой рукой я развею все твои горести, — текст я знал наизусть и ошибиться сейчас я не мог. Сейчас я даже не волновался. Я был настолько счастлив, что нашел любимого человека и теперь буду всю жизнь с ним, что волнение перешло на второй план. Взяв бокал, я продолжил. — И твоя чаша не опустеет, ибо я — твое вино, — Фрэнк улыбался все это время, но как только пришла его очередь говорить обет, он охнул. Он кого-то увидел? Я попытался обернутся, но он не дал мне этого сделать. — Не надо, — в уголках его глаз вновь появились слезы, а в зале все начали шепотом переговариваться с друг другом. — Что случилось? — все же он использовал меня и только сейчас захотел в этом сознаться? Но он так хотел этой свадьбы, тогда почему он прерывает ее? Его лицо продолжало синеть. На омертвелой части лица слезы пропали, а вот на пока что живой, по щеке покатилась слеза. — Так нельзя. Я был невестой, но у меня отняли мечты, а сейчас я краду мечту у другой, — еще одна одинокая слеза успевает скатиться уже по синей щеке, как он практически умер. У нас еще есть пару минут до того, как он полностью умрет, и я хочу успеть заключить брак, пока он еще жив. — Я люблю тебя, Джерард, только ты не мой, — я хотел уже возразить, как он жестом приглашает кого-то, и я вижу Линдси в свадебном платье. Она подходит ко мне и хочет обнять, но я отталкиваю ее от себя и подхожу к Фрэнку, который только что поставил крест на своей мечте. — Стой. Но я дал свою клятву, — я был в отчаянии, я был влюблен, а сейчас мое сердце разбили. Теперь я чувствую тоже самое, что чувствовал Фрэнк, когда увидел меня вместе с Линдси. Сейчас же он медленно уходит от меня, а когда я тихим голосом позвал его, он обернулся. — Ты исполнил свою клятву — ты освободил меня, — он опустил голову и стал снимать мое кольцо, которое я подарил ему. Сердце с каждой секундой сжималось еще сильнее. Мне было слишком больно, чтобы поверить в то, что здесь происходит, правда. Он взял мою руку, и я вновь почувствовал его холод. Он положил в мою ладонь кольцо и грустно улыбнулся. — А я могу освободить тебя, — после этого он обернулся и продолжил идти. Я хотел остановить его и пошел за ним. Я не терял надежды, я твердил себе раз за разом, что у нас все будет хорошо, просто Фрэнк переволновался и наговорил глупостей. — Не уходи, прошу. Мы же хотели быть вместе, — мой голос звучал настолько отчаянно и грустно, что некоторые мертвые и живые заплакали. — Я навсегда невеста и никогда жена, помни это, любимый Джерард, — обернувшись, сказал он, когда уже стоял на улице. Холодный декабрьский воздух развевал его фату. Теперь же по моей щеке потекла слеза, и я хотел взять за руку Фрэнка, переубедить его, но где-то вдалеке послышался бой часов, которые оповещали о полночи, а мой жених, как только отвернулся, стал исчезать, и его мертвое тело превратилось в сотню синих бабочек. Одна за одной катились слезы по моим щекам, когда я подходил к упавшему букету цветов. Я поднял его и тихо еле слышно прошептал: Букет — единственное, что у меня осталось о любимом человеке, о любимом трупе не совсем невесты...