Не любовь, а сплошное разочарование.

- О чем ты так напряженно думаешь? - Яхонтов подошел к сидящему в кресле Анжею, присел на корточки и разгладил большим пальцем складки на лбу. - Как насмешка, - нервно хохотнул парень и протянул Степану белую красивую открыточку.       Яхотов поднялся и раскрыл. Приглашение на свадьбу. - Ты содержание прочти, - посоветовал Анж и откинул голову на спинку кресла. - Степан и Анжей приглашаем вас на празднование..., - тихо забормотал мужчина, вчитываясь в извилистые буквы. - Что в этом смешного? - спросил Яхонтов. - Так приглашают пары, - хихикнул Анж. - Не думаю, что у папы не было денег на то, чтобы купить лишнюю пригласительную открытку. Интересно, чья это идея подколоть таким образом? - парень прищурил глаза, глядя куда-то вдаль. - Может, это тонкий намек на то, что Ростислав смирился с нашими отношениями? - Степан присел в соседнее кресло и подпер кулаком подбородок. - Знаешь, мы с ним не разговаривали никогда о том вечере. Думаю, вы тоже, - Анжей судорожно вздохнул. - Я его даже не видел с тех пор, - парень скривился, - только будущую мамочку постоянно встречаю в институте. - Она тоже учится? - Степан удивился. - Нет, работает, - Анж фыркнул, ловко соскочил со своего места и уселся верхом на Яхонтова, прижимаясь к его торсу и обвивая руками шею. - Так, Анж, стоп, - строго сказал мужчина, отстраняя от себя любовника, - мы не договорили. Ты ведешь себя, как щенок. - Разве это плохо, что я постоянно хочу твоего внимания и ласки, м? - прошептал Анжей в ухо Яхотову. - Нет, не плохо, но кроме секса можно заниматься кучей интересный вещей, - Степан не удержался и издал смешок, потому что проворный язычок Анжа щекотал шею. - Зануда, - хмыкнул Анжей, но отстранился, чтобы не раздражать Яхонтова.       Они жили вместе еще немногим больше месяца, но Анжей достаточно хорошо изучил своего мужчину. Он постоянно наблюдал за ним, ставил некоторые эксперименты, чтобы выяснить грани дозволенного ему. Яхонтов был страстным и ненасытным в постели, там они идеально подходили друг другу, но в обычной жизни со Степаном стоило держать ухо востро. Первое, что уяснил для себя Анжей - это то, что взаимных чувств со стороны Яхонтова нет и быть не может, есть же люди, которые не умеют любить никого, кроме себя. Поэтому Анжей даже не пытался рассказать мужчине о своей любви или потребовать ответных чувств. В их случае это было из области фантастики. Следующим наблюдением было то, что Степан довольно быстро привык к его присутствию в квартире, но четко обозначил личную границу, поэтому требовать от него приходить домой вовремя, ходить по барам вместе или упрашивать провести вечер только вдвоем, было нельзя. Они жили вместе, были любовниками, но в тоже время Яхонтов держал дистанцию, словно каждый из них сам по себе. Но главное для Анжея стало послушание. Степана было необходимо слушать, иначе он зверел. Нет, не бросался с кулаками, не издевался, не насиловал, просто произносил то, отчего Анжею казалось, что он последнее ничтожество на земле и не достоин даже того, чтобы Яхонтов смотрел на него. Этот мужчина обладал настолько отвратительным характером, что Анжей не единожды проклинал свои чувства к нему. Чем дольше он находился рядом со Степаном, чем дольше жил с ним, принимая правила игры, которые тот устанавливал, тем отчетливее понимал, что растворяется во всем этом, теряет себя, свой стержень. Это понимание выкручивало внутренности, вынуждало бороться за себя, но Анжей не смел, потому что знал - Яхонтову он не соперник. Если Степан только заметит попытки навести свои порядки в жизни с ним, то просто избавится от помехи. Он не дорожит Анжеем, просто позволяет ему быть рядом за хороший постоянный секс и смазливую мордаху. - А теперь подробнее с того момента, когда ты сказал, что с тех пор с отцом не виделся. Ты обещал мне съездить к нему. Выходит наврал? - Яхонтов строго смотрел на любовника сверху вниз, потому что Анжей устроился на полу, сложив ноги по-турецки. - Выходит, - удрученно вздохнул Анж и опустил голову. - Одевайся и езжай, - Степан встал и рывком поднял Анжея с пола, с силой сжимая предплечье. - Степ, - Анж захныкал. - Не думаю, что сейчас подходящее время. - А по-моему, самое то, - возразил Яхонтов. - Езжай. - Господи, какое тебе дело до моих отношений с отцом?! - закричал Анжей, забывая о своем главном правиле - во всем слушаться этого мужчину. - Реально хочешь знать? - Степан хмыкнул и изогнул брови, смотря с насмешкой, словно он знает тайну мироздания, а Анжей нет. - Хочу, - на самом деле Анжей не хотел, интуитивно понимая, что ничего приятного не услышит, но слово вылетело быстрее, чем сложилась мысль. - Не хочу выгонять тебя на улицу, когда твои закидоны окончательно заебут! - рыкнул Степан. - Ты неправ, - прошептал Анж, опуская голову, чтобы Яхонтов не видел блеск от слез в глазах. - Я ничего не делаю, постоянно стараюсь не раздражать тебя... - Молодец, продолжай в том же духе, - Степан кивнул. - Езжай к отцу, не думаю, что нам стоит обсуждать наши отношения. - Конечно, зачем говорить о том, чего нет! - Анжей резко развернулся и исчез в спальне, чтобы одеться.       Руки дрожали и слушались плохо, ком в горле стоял такой огромный, что невольно начинало подташнивать. - Это все нервы, - прошептал мальчик, откинул рубашку, пуговицы которой не поддавались дрожащим пальцам и надел толстовку.       Когда он вернулся в гостиную, Яхонтов сидел на диване с ноутбуком на коленях и даже не повернул головы в его сторону. В его напряженной позе и сдвинутых к переносице бровях ясно читалось нежелание продолжать разговор, поэтому Анжей просто прошел мимо, быстро натянул кроссовки, схватил куртку и выскочил за дверь, не удосужившись взять зонт, несмотря на то, что все это субботнее утро на улице моросил мелкий холодный дождь. Выскочив из подъезда, Анжей набросил капюшон и направился к метро. Рассматривая под монотонный стук колес поезда темноту за окном вагона, Анжей снова вернулся к мыслям о том, что его любовь - наказание за какие-то непонятные проступки в жизни. Это кара небес, крест, который он вынужден нести неизвестно сколько лет. Анжей пытался заставить себя разлюбить, убеждал, что ненавидит этого чертового ублюдка, когда раз за разом глотал слезы, ворочаясь на их кровати в одиночестве, точно зная, что Степан развлекается в кругу своих друзей. Из них Анжей знал только Артема, и то, наверное, только потому, что того просто невозможно было обойти на пути к Яхонтову. С остальными он знаком не был. На все просьбы взять его с собой и позволить выйти за грани их постели, Степан отвечал только насмешками и язвительными комментариями или просто четко говорил, что не собирается демонстрировать свои маленькие порочные увлечения окружению. Анжей кисло улыбнулся. Маленькое порочное увлечение - вот, кто он для Яхонтова, не больше, не меньше. Парень вышел на нужной станции и посмотрел вслед уезжающему поезду, хотелось броситься под эту многотонную махину и навсегда избавиться от мучительной боли в груди, ставшей постоянным спутником. Жаль, что у него никогда не хватит на это смелости.       Дверь ему открыла Александра, вероятно, перед этим женщина смеялась, потому что не успела стереть с розовых губ улыбку. - Здравствуйте, - тихо сказал Анжей, едва не добавив "можно ли войти", но вовремя вспомнил, что это все же и его дом. - Ох, Анж, - Саша удивилась и отступила на несколько шагов, пропуская внутрь. - Слав! - крикнула она в глубину квартиры.       Ростислав вышел в коридор с повисшим на нем пацаном. Лицо отца раскраснелось, волосы торчат в разные стороны, а одежда в беспорядке. Следом выбежала такая же растрепанная девчонка. Конечно, дети будущей мамочки. - Привет, - бросил Анжей и снял обувь. - Привет, - Ростислав отпустил мальчишку и удивленно уставился на сына, увидеть Анжея до дня свадьбы он не ожидал. - Ты как раз к обеду, пойду накрывать на стол, - Александра забрала своих бесенят, оставляя отца и сына в коридоре одних.       Анжей смотрел на отца и не мог побороть ощущение, что его предали, променяли на женщину, которая способна создать уют в доме, и двоих маленьких детей, которых можно воспитать приличными людьми, а не извращенцами. Анж метался между желаниями броситься к отцу на шею, чтобы выплакаться и высказать все то дерьмо, что накопилось в душе из-за Яхонтова, и выскочить за дверь, стереть из памяти его счастливую улыбку, радостный блеск в глазах, которые никоим образом не относились к нему. - Заходи, - Ростислав откашлялся и легко подтолкнул сына в гостиную. - Как дела? - Отлично, - Анжей замер посередине комнаты, рассматривая горы всевозможных игрушек и приставку, подключенную к огромному плазменному телевизору, похоже, без него тут весьма весело проводят время.       Между ними повисла тишина, с кухни доносились звонкие голоса Сашиных детей, звон посуды. Анжей сглотнул. Ему не следовало приходить сюда. Лучше было просто помотаться по городу, а через пару часов вернуться к Яхонтову, вряд ли бы он стал спрашивать, как все прошло. А если и спросил бы, то ему всегда можно было соврать. А что делать сейчас? Анжей стоял и не знал, куда деть руки, которые вновь начали мелко трястись. Он сжал кулаки и повернулся к отцу, застывшему в дверях. - Я пойду, пожалуй, - Анжей выдавил из себя улыбку и направился к выходу.       Бежать стоило, как можно быстрее, иначе он просто не сможет совладать с собой. С ресниц упала одна слезинка, но Анж ее быстро смахнул, кажется, отец не заметил. - Ты только вошел, - сказал Ростислав, перехватывая сына.       Он тоже чувствовал себя неловко, терялся в догадках о цели визита Анжея, боялся, что тот устроит скандал. Но в тот момент, когда Анжей поднял на него глаза, стоя так близко, он увидел там океан боли. Ростислав сглотнул и притянул сына в объятия, сжимая так сильно, что тот едва мог дышать, уткнувшись носом в отцовскую грудь. Несколько мгновений было тихо, потом раздался всхлип, затем еще один, а потом плечи Анжея затряслись, парень зарыдал в голос. - Тише, маленький, тише, - Слава подтолкнул сына к дивану и сел, утягивая парня на колени, все так же не разжимая рук.       Анжей все плакал, цепляясь за шею отца руками, утыкаясь в сильную родную грудь, Ростислав гладил его по спине и что-то шептал, чтобы тот успокоился. Саша тихо вошла в комнату и поставила на стол стакан воды. Михайлов приподнял уголки губ и проводил женщину нежным взглядом, в избраннице он не ошибся. Анжей затих минут через десять, продолжая только сжимать в кулаках отцовскую футболку и шмыгать покрасневшим носом. - Отпусти, - хрипло попросил Анж, пытаясь слезть с колен отца. - На, попей, - Ростислав разжал руки подал стакан с водой.       Анжей пошатнулся и упал на диван рядом, взял стакан с водой и выпил все залпом. Слава смотрел на сына и не знал, что говорить. Слова застряли в горле. Ему следовало спросить, что случилось, но мужчина подозревал, что у Анжа что-то не ладится с Яхонтовым, а выслушивать проблемы их гейской парочки, он категорически не хотел, боялся не сдержаться и сорваться вновь. Сколько бы он не убеждал себя в том, что Степан это лучше, чем какой-то незнакомый парень, но не мог. Дело было не в человеке, дело было в самом факте ориентации сына. Михайлов до последнего надеялся, что это все спектакль, блажь, капризы, что угодно, только не правда. Он мог притворяться, что все нормально ровно до тех пор, пока не увидел Яхонтова в гостиной в тот вечер и не услышал убойную по своей силе правду. Мужчина вздохнул и посмотрел на сына, смотрящего на черную с бегающим синим квадратом заставку на экране телевизора. - Рад, что у вас все хорошо, - с трудом разлепив губы, тихо произнес Анжей и поднялся. - Я поеду. - Останься на обед.       Анжей отрицательно покачал головой и ушел в коридор. - Я отвратительный отец, - прошептал Михайлов, когда за сыном закрылась дверь. - Не вини себя, - Саша обняла и уткнулась лицом в спину. - Вам просто нужно время, Слав. - Не в этом дело, - он развернулся, легко поцеловал Александру и сел на пуфик, потирая ладонями лицо. - Я не могу этого принять, Саш. Я давно уже узнал, но до сих пор не могу. Вижу, что ему плохо, что он мучается, но язык не поворачивается спросить, что у них произошло, потому что не хочу ничего слышать. - Хочешь, я с ним поговорю? - Александра положила руки на плечи будущего мужа и прижала его к себе. - Он не станет тебе ничего рассказывать. Нагрубит, нахамит, обидит, но не проронит ни слова. А я не могу его выслушать, - Ростислав потерся лицом о живот Саши, стирая слезы. - А если зайти с другой стороны? Может, его любовник что-нибудь расскажет?       От слова "любовник", слетевшего с языка Александры, Слава тихо застонал, внутренне передергиваясь от отвращения. Представить, что этот любовник делает в постели с его сыном и хотелось блевать. - Яхонтову плевать, - все же выдавил он. - Это не человек, машина, которая не имеет чувств, он ценит только свой бизнес и думает только о нем. Анжей для него не больше, чем просто игрушка. - Ты так хорошо его знаешь? - Достаточно, чтобы делать такие выводы. - Тогда, почему он забрал Анжея к себе? - Все просто, - Ростислав горько улыбнулся, - он испугался того, что я разорву все деловые отношения. Анж для него своего рода гарантия выполнения наших контрактов. - Может, ты заберешь сына домой? - неуверенно спросила Саша, ей было жаль мальчика. - Нет, - Слава внезапно рассмеялся. - Во-первых, он не вернется, а во-вторых, если гипотетически представить, что он будет жить с нами, то... - Что? - переспросила Саша, пытаясь уловить смысл сказанного. - Саш, он житья не даст. Ты просто не представляешь, что я за тварь вырастил... - Слав, - Александра поражено выдохнула и отшатнулась, чтобы посмотреть в глаза Михайлову, эти слова...они были вне ее понимания, когда относились к собственным детям. - Я ужасный отец, да, - хмыкнул Михайлов, не отводя взгляда. - Анжей манипулятор, каких свет не видовал, а еще он очень жесток. Я не смогу с ним справиться, он уже давно вышел из-под моего контроля. Он будет медленно, но упорно пытаться изводить тебя и детей, я не позволю ему этого. Каждый день будет заканчиваться скандалами. Не думаю, что ты хотела такой семейной жизни, - Ростислав поднялся и пошел на кухню, потому что Валера и Настя уже сходили с ума от того, что остались без присмотра. - Так нельзя, Слав, - прошептала Александра, но будущий муж ее не услышал. - Нельзя признавать, что я плохой отец и уходить в сторону...

***

      Анж шел по тротуару, низко опустив голову, чтобы не встречаться взглядом с прохожими, он не хотел, чтобы кто-то видел его слабость. С черных волос капала вода, он не стал надевать капюшон, подставляясь под мелкие холодные капли, падающие с неба. Казалось, что они смогу остудить голову и залить пожар в душе. Когда он выплеснул накопившееся в жилетку отцу, должно было стать легче, но не стало. Наоборот, прорисовалась еще одна печальная истина, отец не хотел знать ничего о его жизни с Яхонтовым. Тот, словно вычеркнул его из числа своих близких, заменив хорошей женщиной и парой симпатичных детишек. Идя по мокрому асфальту, не минуя глубоких грязных луж, Анжей остро жалел о том, что не взял когда-то у Олега номера телефона, возможно, тот парень стал бы неплохим другом. Во всяком случае, он умел слушать.       В кармане зазвонил телефон в тот момент, когда Анжей стоял на автобусной остановке, пытаясь выбрать маршрут, который идет к дому Яхонтова. - Алло, - сказал Анжей, вздрагивая всем телом от холода. - Звонил твой отец, спрашивал, пришел ли ты домой, - в трубке раздался спокойный голос Степана. - Где ты? - Я не хотел с ним говорить, скоро приеду. - Хорошо, - Яхонтов отключился. - И я тебя целую, - хмыкнул Анжей, глядя на экран телефона.       С остановки Анжей бежал уже под совсем проливным дождем, вжимая голову в плечи, чтобы холодные капли не падали за воротник, но он был уже настолько промокший, что эта уловка не работала. - Мать твою! - воскликнул Степан, когда Анжей появился на пороге. - С тебя уже лужа натекла! - Там дождь, - Анж безразлично пожал плечами и снял кроссовки. - Раздевайся здесь, - бросил Степан.       Анжей снял куртку, стянул через голову толстовку и боролся с мокрыми джинсами, прилипшими к телу. Только сейчас он ощутил насколько на самом деле промерз, все тело мелко дрожало, зубы отбивали причудливую дробь, а кожа имела бледно-синюшный оттенок. - Выглядишь, как окоченевший труп, - хохотнул Яхонтов, подавая полотенце. - Встань на тряпку. - Я замерз, - тихо сказал Анжей, кутаясь в махровую ткань. - Вижу, - Степан присел перед ним и содрал потяжелевшие от воды штаны. - Идем в ванну.       Анжей молча кивнул и сделал шаг вперед, натыкаясь на препятствие, в виде Яхонтова. Парень замер, а Степан притянул его к себе, подхватил под попу и понес в ванну. Анжей вздохнул и положил голову на плечо, обвив ногами талию, такое проявление заботы и внимания от Яхонтова были слишком редки. Этими моментами стоило наслаждаться. Степан поставил его в ванную, мимолетно коснулся губ и надавил на плечи, вынуждая сесть. - Глупо было шляться под дождем, - ворчал мужчина, открывая краны на полную мощность. - Ничего, кроме простуды ты не получишь. - Ага, я достоин в этой жизни только соплей, боли в горле и повышенной температуры, - хмыкнул парень и лег на дно, согнув ноги в коленях.       Анжей закрыл глаза и вздрагивал, когда капли горячеватой воды попадали на живот и грудь. Степан присел на бортик и смотрел на него. Кажется, кто-то скатывался в депрессию. Мальчишка замахнулся в жизни на то, что не способен унести. Яхонтов прекрасно знал о любви мальчика к себе, видел его самоотдачу, жертвы, которые тот приносил, чтобы быть рядом. Но ему они были не нужны. Он смотрел на Анжа и видел красивое лицо, стройную соблазнительную фигуру, небольшой аккуратный член, виднеющийся между разведенных ног, пальцы на которых поджались. Он видел только внешнюю оболочку, она ему нравилась, парня было приятно трахать, его было удобно обнимать во сне, иногда с ним было приятно провести время, но Степана не волновала его душа, его метания, желания и так далее. Он хотел Анжея, но не хотел его проблем. Именно поэтому он сейчас сидит здесь, именно поэтому попытается сейчас с ним поговорить, чтобы решить и уладить то, что может вырости в огромный геморрой для него в будущем. Это не сочувствие к близкому человеку, не переживание за его душевное спокойствие. Это способ не дать разрастись катастрофе. Степан не хотел истерик, слез, соплей и всего прочего. Анжей вполне заслужил то, что имеет. Не стоило играть людьми, он решил, что самый умный, а сейчас за это расплачивается. - Расскажешь? - тихо спросил Яхонтов, а живот Анжея вздрогнул под его ладонью. - Нечего рассказывать, отец уже вычеркнул меня из своей жизни. Знаешь, у Саши милые дети, мальчик и девочка... - Ты просто ревнуешь. Смирись и станет проще. - Смирись, - Анжей распахнул глаза и криво усмехнулся. - Я смирился с твоим дрянным отношением ко мне, должен смириться с тем, что отец меня променял на бабу с детьми. Что мне еще в этой жизни надо проглотить, а? - Прекрати истерить, - Яхонтов скривился. - Ведешь себя как девка. Пора взрослеть, Анжей, и принять к сведению тот факт, что люди по жизни не все делают так, как тебе хочется. - Считаешь меня избалованным ребенком, да? - Да, - Степан кивнул. - Отец тоже, - Анж подтянулся и сел, создавая в ванной волны. - А никто из вас не задумывался о том, что я живой человек и что-то чувствую? Что вы причиняете мне боль? - Я ничего не могу сказать по поводу твоих отношений с отцом, у меня детей нет, - Степан наклонился близко к Анжею и говорил практически тому в губы. - Но ты можешь объяснить мне, чего ты ждешь от меня... - Трахни меня, - проскулил Анж, сокращая расстояние между ними и впиваясь в губы мужчины.       Яхонтов ответил на поцелуй, сделав его грубым, он словно кусал губы Анжа, клеймил его рот, скользя руками вниз по мокрому разгоряченному телу. Анжей обвил руками его шею и приподнялся, позволяя ладоням скользнуть на задницу, с силой сжать ягодицы. Степан с трудом оторвался от губ с металлическим привкусом, закрутил краны и вытащил Анжея из ванны, завернув в полотенце.       Анжей плавился по тяжестью его тела, отвечал на ласки, сам целовал, сжимал в руках тело любимого человека и думал, что пусть лучше так, чем разговоры по душам. Яхонтов никогда не произнесет три заветных слова, а еще хуже, никогда не почувствует ничего похожего на любовь. Поэтому лучше ощущать на себе его страсть, видеть в глазах яркое желание взять, присвоить, чем холодное безразличие. Лучше стонать под ним, нежели бояться прикоснуться лишний раз, когда они смотрят телевизор или готовят еду на кухне. Лучше задыхаться, полностью открываясь для мощных толчков его плоти, чем лежать в пустой кровати и ждать пока он придет.       Анжей выгнулся и застонал, почувствовав, как плоть Степана растягивает тугие мышцы, протискивается глубже. Он вздрогнул от горячего дыхания, обжигающего ухо и шею, и обнял Яхонтова, прижимая вплотную к себе, словно желая вплавиться в сильное тело. Член обожгла горячая кожа живота Степана и Анж закрыл глаза, растворяясь в ощущениях, забываясь в сладости медленных и тягучих толчков. - Ты мне так и не ответил, - прошептал Степан, размеренно двигаясь, преодолевая сопротивление тугих мышц. - Чего ты ждешь от меня? - Я знаю, что ты не полюбишь, - четко ответил Анжей, не открывая глаз, - поэтому просто сделай вид, что тебе нравится меня иметь. - Для этого мне не нужно делать вид, Анж, - хмыкнул Степан и вогнал член настолько глубоко, что парень выгнулся дугой в его руках и закричал от боли, смешанной с каким-то диким удовольствием. - Мне нравится тебя трахать. - Тогда давай остановимся на этом, - Анжей тихо посмеялся, пока смех не сбил новый протяжный стон.       После этих слов Яхонтов успокоился и полностью отдался во власть плотских желаний, он быстро перевернул Анжея на живот, вздернул за бедра, ставя на колени и вновь ворвался в теплую тугую глубину его тела, млея от кайфа. Анжей стонал, подавался бедрами назад, насаживаясь на его член до упора, он встречал толчки на полпути, сжимал мышцы ануса, делая наслаждение особенно фантастическим. Отдавался так, как всегда, полностью и без остатка. Яхонтов растворился в нереально-приятных ощущениях, поэтому совершенно не заметил, что мальчик под ним судорожно всхлипывает сквозь стоны.       Анжей закусывал подушку, чтобы Степан не слышал, старался сдержать слезы, но они все равно продолжали течь из глаз и впитываться в наволочку. Выбил боль из груди только мощный оргазм. Физическая разрядка просто выключила сознание, отправляя в темноту. Анжей чувствовал, как Яхонтов сделал еще несколько яростных толчков в его тело, как он отстранился, утягивая за собой обжигающую ниточку спермы. Степан вернулся с мокрым полотенцем, обтер его и накрыл одеялом. Анжей делал вид, что спит, но он прислушивался к тихим шагам по квартире, к шуму воды в ванной, к щелчку дверцы холодильника, а следом, к жадным глоткам Степана. Снова шаги, приближающиеся к кровати и мужчина забрался под одеяло. Анжей сам подполз ближе и уткнулся носом в плечо. - Я не требую от тебя ничего, - тихо сказал парень. - Просто прими мои чувства. Я люблю тебя.       Степан ничего не ответил. Не знал, что следует говорить в таких случаях. Сказать "я тебя тоже" он не мог, точнее мог, но Анж не поверит. Мужчина закрыл глаза и просто обнял юного любовника, дожидаясь пока дыхание того не выровняется и Анжей не уснет. Только после этого Яхонтов позволил себе расслабиться и подумать, что ему делать с Анжем дальше.