драббло-сброс. (BTS)

- Никому не нравится, как ты любишь, - Хосок выдыхает то ли сочувствующе, то ли, ставя на место. Юнги, в общем-то, всё равно, у него болят треснутые губы, и, может, самую малость гордость, которая тоже уже трещит по швам. Они стоят на красный, у кого-то рядом играет громко ай гот э бой, и Юнги думает: возьми ты, блять, трубку. Хосок опускает голову, трёт носком жёлтых кед грязный асфальт и вообще, видимо, чувствует себя неловко. - Мне и не нужны эти «никто», - наушники снова в морском узле, Юнги глубоко дышит и медленно распутывает, разглядывая собственные пальцы с неровными ногтями. - Тогда… - Это его проблемы и я не пойму, чего ты ко мне лезешь с этим разговором, Хоуп. Возьми себя в руки, не девочка, в конце концов, – наушники путаются ещё больше, мелко дрожат пальцы. – И с чего ты вдруг взял, что никому не нравится? Я классный и «любовь» у меня такая же. Загорается зелёный, толпа резко дёргается и быстрым потоком движется на противоположную сторону, с которой происходит то же самое. Кто-то задевает Юнги плечом, локтём, и тот, поджав губы, смотрит в последний раз на Хосока, а потом практически бежит со всеми против других всех. - Все знают, что Хосоку лучше много не пить, но никто не останавливает его, не бьёт по рукам, стоит только посмотреть на него, заглянуть в глаза, где «серьёзно, всё очень плохо» и «I have no more hope». Он сливает в себя без разбору любое пиво, которое находит; Чимин в другом углу комнаты смотрит тревожно, а потом всё-таки срывается и зовёт Намджуна. Намджуна, который в силах и который знает как, потому что Намджун – причина. Намджун устало смотрит на Чимина, сжимающего руку на его мятой рубашке, и сдаётся, потому что чувство вины всё-таки нагло жрёт, но он ведь не виноват, только понимается это слабо и за оправдание не считается. Хосок замирает, когда Намджун оказывается рядом. Садится, что-то печатает пару секунд в телефоне, а потом неожиданно разворачивается, толкает хосоков стакан, и они оба наблюдают за расползающимся пятном на светлых драных джинсах. Намджун хватает его за руку, дёргает вверх и тащит за собой из комнаты. Хосок сжимает его ладонь, пьяно и счастливо улыбается, чувствуя чужое тепло, чужую горячую кожу. И в ванной уже Намджун толкает его к стене, смотрит на такого нелепого, лохматого и разбитого. Хосок мелко дрожит, облизывает губы, на острых плечах висит футболка с чёрно-белой Монро, а глаза блестят, и Намджун запускает руку в волосы, надеясь, что этот жест приведёт, рассредоточенные алкоголем мысли в порядок. Не помогает; Хосок открывает-закрывает рот. - Давай ты будешь самым лучшим в моей жизни, а я буду… Я тогда просто буду. Хосок опускается на крышку унитаза, приваливается плечом к стене и смотрит из-под чёлки на Намджуна. У него совершенно осоловелые глаза, и Намджуну очень хочется, чтобы утром он забыл эти слова, потому что сам Намджун забудет точно. Ему не хочется их помнить. Нужно, наверное, что-то сказать и тут два варианта: первый, чтобы Хосок всё понял сейчас и напился ещё больше, а второй, чтобы понял потом и напился всё равно. Намджуну не нравится ни один из. Хосок смотрит на мокрое пятно, кладёт ладонь себе на внутреннюю сторону бедра и слабо улыбается. И улыбка эта окатывает Намджуна словно ведро ледяной воды. - Ну, ты чего… Хосок сгибается пополам, утыкаясь лицом в собственные колени, Намджун смотрит в зеркало, висящее над ним. - Юнги ставит ноги шире, суёт в уши наушники, и музыка в них играет так громко, что даже Намджун разбирает: taste me drink my soul, show me all the things that I… Боже, думает Намджун. А потом садится у Юнги между ног, кладёт ладони ему на колени и жмётся лбом в чужой живот, чувствуя, как там отдаётся биение сердца. Боже, повторятся в намджуновой голове. Всё это грубо и бессмысленно, и вообще похоже на жертвоприношение, когда на Намджуне уже висит одно, только от этого в какой-то степени становится легче, потому что внутренний магнит больше не дёргает больно, а только в голове где-то вяло завывает чувство вины. Юнги подвывает мелодии. Намджун посылает его к чёрту и задирает кофту, оголяя немного белой кожи Юнги. Юнги смотрит на него, мол, и чего? - Да просто… Ничего, - тихо говорит Намджун, хотя в любом случае не был бы услышан; ведёт ладонью выше под тёмной тканью, сам приподнимается и смеётся устало Юнги в лицо. Юнги качает головой.