Мы будем вместе в следующей жизни

«…Как я и предсказывал, на следующий же день в школе обо всем узнали. То ли та девочка имела неимоверно длинный язык, на котором никогда ничего не держалось, то ли ты действительно задел ее за живое своим представлением. Скорее всего, и то и другое. Ну, конечно, какая школьница удержится и не расскажет о таком казусе своим подружкам? Все бы ничего… вот только почему эти курицы никогда не заводят подруг вне школы? Твоя взяла, Дей, в девчонке я ошибся, а ты, как всегда, оказался прав. А вот я дурак. Не стоило соглашаться на это подставное свидание, хотя чего теперь жалеть? Твое угнетение давно прекратилось, но краски того дня все еще свежи в моей памяти, сколько бы лет ни прошло». *** Сасори шел чуть позади Дейдары и буквально затылком чувствовал, как их сверлят презрительными взглядами. Ему не нравилось, что он идет сзади – как будто блондин прикрывает его собой – а ведь должно было быть как раз наоборот. Он давно уже привык к косым взглядам в свою сторону – сначала из-за странного цвета волос и замкнутого характера, потом, когда узнали из разговора в учительской, что он с детства сирота. Почему-то таких всегда боятся и обходят стороной, словно прокаженных. Не очень приятно, но таков закон в этом обществе. Если ты не такой как все – ты не с нами. Но в отличие от Сасори, его друг имел привлекательную внешность. Даже очень, и пусть его не приняли парни, но девчонки были от него без ума – а это уже многого стоит. И даже есть свои плюсы – влюбленные взгляды, вздохи, шоколадки на День Святого Валентина, ежедневные бенто, и прочие милые вкусности. Теперь же он лишился всего этого сразу. И ведет себя так, будто ничего не случилось. Сасори не знал, показное это или нет, но лишь от понимания того, что блондин старается, только чтобы его не волновать, становилось как-то пусто и паршиво на душе. А главное – противно от самого себя. — Эй, красавчики, не поведаете о своих отношениях боевым товарищам? Нам же тоже интересно, чего это вы на людях целуетесь, а при нас нет? – расхохотался кто-то сзади, когда оба отошли на достаточное расстояние. Сасори даже не повернулся, просто пообещал себе сохранять спокойствие, пока не закончатся занятия. — Баран военным не товарищ. Он их ужин, — чуть слышно пробурчал Дейдара одну из своих феноменально бессмысленных фраз, едва не нарушив маску спокойствия своего друга. — Позор на всю школу. Что теперь люди говорить будут, а? – Мнения подростков на этот раз разошлись. Кукольник заметил, как рука блондина дернулись, словно он собирался сжать пальцы, но в последний момент передумал. — Эй, любовники, вас к директору, — крикнули им из дальнего конца коридора. Девчонки, по трое или четверо столпившиеся у дверей класса, торопливо стали изображать полное безразличие, о чем-то судача вполголоса. — Какие ангелы, — не выдержал Сасори, — даже и не скажешь, что совесть прогнила до самого основания. Дейдара едва заметно толкнул его плечом. — Ты слышал? К директору. — Да пошли они… — Сасори, — спокойно прервал его юноша, и тот действительно умолк, дав очередную пищу для разговоров навострившим уши сплетникам. Красноволосый недовольно повернулся и твердым шагом без лишних слов направился в сторону кабинета директора. Ему всегда было интересно, почему богатеньким детишкам так нужно лезть в чужую жизнь. Разве что только оттого, что в своей приключений не хватает. Но почему у одноклассников такая тяга к издевательствам, даже ему понять было не дано. Один шаг – одна ступенька. Еще одна, и еще. Лестничный пролет и следующий этаж. Пройти до конца пустого коридора. Тишина давит со всех сторон, слышно только чуть сбившееся от быстрой ходьбы, будоражащее разум, дыхание позади. — Ты чего затормозил? – удивленно спросил Дейдара, почти уткнувшись носом в недавно вернувшуюся из химчистки форму друга. — И чего мы им скажем? – вдруг спросил Сасори, подразумевая весь педсостав, который, несомненно, уже собрался в кабинете директора, натянув на лица дежурные улыбки садистов. — Как чего? Правду, — искренне удивился блондин. — С каких это пор ты стал таким правильным? — Ну не говорить же нам, что это было настоящее свидание? — Все, что бы мы ни сказали, будет походить на наспех выдуманное оправдание, — недовольно вставил кукольник, — в этой «приличной» школе лицемеров нас не станут слушать, раз уж мы запятнали их репутацию. — У нас нет выбора. — Выбор был вчера. — Прекрати пытаться заставить меня чувствовать вину! – вспылил Дейдара, отталкивая его и рывком открывая дверь кабинета. — А вот и вы. Мы уж думали, что вы не придете, — «поприветствовал» их директор – лысоватый или, скорее, плешивый мужчина в возрасте, одетый в официальный костюм, который комично смотрелся на таком полноватом дяде. Там, где жидкие волосенки еще оставались на его голове, проглядывали пепельного цвета пряди. На самом деле никто не знал, сколько директору лет, но, судя по седине, никак не меньше пятидесяти. Рядом с креслом директора, больше напоминающим кожаный трон на колесиках, стояли еще несколько человек, один из них классный руководитель – худощавый дяденька в очках, с руками, испачканными в меле. Еще двое – учитель японского и химии. Первый чем-то смахивал на помесь толстой хрюшки и симпатичного котенка. Волосы на голове чуть завивались, образуя, местами, колечки, уши торчали в разные стороны – хотя и не очень сильно – да и роста он был невысокого. Словом, вполне милый и добродушный дядя. Учитель химии стоял с хмурым видом, выдававшим заядлого гомофоба, который, однако, борясь с интересом, постоянно кидал заинтересованно-брезгливые взгляды на двух старшеклассников. — Все ясно. Классный и еще двое… понятых, — нервно усмехнулся Сасори, замечая, что начинает впадать в истерику. Он, как любой нормальный человек, недолюбливал начальство. — Ну так что-о… ничего не хотите нам рассказать? – начал директор в своей привычной манере разговора. – Вы не стесняйтесь. Ничто из сказанного вами не выйдет за пределы этой комнаты. На этот раз настала очередь Дейдары ухмыляться. Он прекрасно знал, что как только они выйдут за порог, информация тут же будет записана в их личное дело и позже пересказана всем членам семей свидетелей. — Ничего, — наконец, ответил Сасори за всех. Он знал привычку директора начинать разговор с вопроса – авось еще что лишнее выплывет. — Ясно, — мужчина сделал опечаленный вид тюремщика, которому только что заехали самодельной дубинкой по самому прекрасному месту на теле – носу. — Жаль-жаль. Я ожидал, что вы сами во всем признаетесь. До нас дошла информация – источник, разумеется, в целях безопасности, пожелал остаться неизвестным… — Ну разумеется… — вставил Сасори. Плешивый дяденька проигнорировал сарказм. — Информация, дорогие мои, что вы занимались непристойными вещами в общественном месте. А потом… — он снова сделал страдающее выражение лица и оглянулся на учителей в поисках поддержки, те дружно закивали. – А потом вас двоих видели в одном из «ночных» отелей. Сасори и Дейдара одновременно вздрогнули, удивленно воззрившись на качающих головами учителей, чем, по мнению этих же учителей, и выдали себя с потрохами. — Я вижу, вы продолжаете отрицать очевидное? Учтите, источник был более чем надежный. Но, знаете ли, мы тоже не изверги, поэтому позволим вам изложить свою версию произошедшего. Так это… правда, что вы?.. Дейдара сделал страшные глаза и замотал головой. — Но вас видели! — Нас видели? И что же они видели? Что два парня гуляют в районе с развлечениями? По-вашему это преступление? – разозлился Сасори, игнорируя опасливые взгляды блондина в его сторону. — Вас видели не просто гуляющими! Вы целовались на виду у целой толпы! Ладно еще это, но потом… Это недостойно учеников нашей школы! – надменно заявил химик, поправляя ремень на штанах. – Для вас сделали исключение, приняв в школу на особых условиях ввиду… некоторых обстоятельств. А вы!.. — Мы вовсе не целовались! Причина, по которой нас оклеветали, лишь в том, что у влюбленной в него, — кукольник небрежно кивнул в сторону юноши, — девушки оказалась слишком ревнивая натура и чересчур богатая фантазия. Химик прищурился, оценивая расстояние между мальчишками, словно по нему пытался определить, врут они или нет. Оставшись, видимо, недовольным, он возмутился еще больше. Кажется, у него было свое мнение о том, какое количество шагов должно разделять влюбленных друг в друга юных школьников. — Даже не знаю, чему верить… — директор озадаченно оглянулся на классного руководителя. Сасори торжествующе понял, что не прогадал с «источником». — И вообще, если хотите кого-то наказывать, то наказывайте его, — кукольник, пылая гневом, указал пальцем на блондина, заставив того недоуменно попятиться. – Я не просил его прятаться от этой умницы на моей груди. Она не настолько широкая, чтобы вместить его тушу. Теперь лицо Дейдары и вовсе изумленно исказилось, он, широко распахнув глаза, терпеливо слушал вылившийся на него поток грязи – слава богам, за челкой этого никто не заметил. Лица учителей удивленно вытянулись. — Ну что ж… друг познается в беде, — прокашлявшись, произнес директор. – Ладно. Мы еще поговорим об этом с нашим… кгхм… информатором. Вы можете идти. «Понятые» озадаченно переглянулись и, склонившись, к директорскому трону, начали что-то быстро говорить – Сасори успел это заметить, закрывая за собой дверь. Красноволосый быстро пересек коридор и начал спускаться по лестнице, весь дрожа непонятно от чего. — Эй, Сасори, что это было? – спросил блондин, когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не могли услышать. Юноша остановился и вдруг, прислонившись к стене, расхохотался во весь голос, его смех эхом разнесся по всем этажам. — Эй, прекрати, нас же услышат! – шикнул на него Дейдара. — Эти олухи купились, — сквозь смех выдал он. — А? – его друг озадаченно захлопал ресницами, ничего не понимая. — Они поверили в это представление, — постепенно успокаиваясь, объяснил парень, запуская руку в волосы. — Так ты просто играл? – не поверив, переспросил блондин. — Нет, блин… — кукольник вдруг умолк и с подозрением воззрился на него. – Дей… ты что… тоже поверил?! Юноша, смутившись, нерешительно кивнул. — Мог бы и заранее предупредить, — обиженно пробурчал он. — Извини уж, я импровизировал на месте, — усмехнулся красноволосый, снова возобновляя движение вниз по лестнице. – Да, может, это и хорошо, что я ничего не сказал. Тогда у тебя не получилось бы так правдоподобно сыграть изумление. Эх, видел бы ты свое лицо… Дейдара надулся, пробурчав что-то в ответ. У дверей класса их ждал сюрприз. Парней встретила целая делегация, что-то оживленно обсуждая между собой. Вдруг все замолкли и устремили удивленные взгляды на вернувшуюся с экзекуции парочку. — Какого черта вы тут делаете? Разве вас еще не исключили? – спросил один из добрых одноклассников, загораживая им проход. — Не дождешься. Свали с дороги, пока я тобой пол не подмел, — огрызнулся Дейдара, у него вдруг резко испортилось настроение, как если бы его заставили залпом выпить большой стакан прокисшего молока и закусить соленым огурчиком. — Это кто у нас тут вылез? – к первому присоединился еще один. — То же могу сказать и о тебе, — на этот раз отреагировал Сасори. Он вообще с самым безмятежным видом прислонился к косяку, изображая обкуренную коровку. — Не знаю, что вы там наплели директору, но нас вы не обманете, пе… — закончить он не успел, потому что внезапно чья-то рука стальной хваткой вцепилась ему в горло. — А теперь повтори, — добродушно попросил кукловод, сжимая пальцы. – Иначе ты сейчас превратишься в одну из моих поломанных марионеток. — Сасори, прекрати. Классный идет… — тихо предупредил Дейдара, толкая его локтем. — Вот как? Значит, кому-то сегодня повезло, — «расстроился» юноша, небрежным движением отбрасывая одноклассника на парту и тем самым освобождая проход. Следом раздался надсадный кашель и тихие проклятия со всех сторон. Сасори все с тем же благодушным лицом маньяка обвел взглядом класс, и все, как по приказу, заткнулись. — Смотри, Дей, какие они послушные, — притворно восхитился красноволосый, направляясь к своей парте. – А этому бедняге, наверное, придется молчать долгое время, а то может и совсем без голоса остаться. *** «…Даже ты сказал после всего этого, что жутко испугался. У меня действительно было такое страшное лицо? Я отчего-то плохо помню тот случай, у меня тогда внутри все кипело от злости, когда они что-то попытались сказать про тебя. Я их немножко попугал, но в итоге ведь нас только сильнее возненавидели. Каждый раз, когда ты оставался один, они начинали издеваться над тобой. Я не понимал тогда, почему бы тебе просто не ответить им тем же, но ты игнорировал их, и они считали это проявлением твоей слабости. Эх, знали бы они тогда, что в гневе ты куда опаснее, чем я. Намного опаснее. Хотя… я ведь и сам этого не знал. Но ради себя ты не стал бы драться с ними, ты просто пытался их проигнорировать, а эти идиоты, словно шавки, продолжали лаять все громче, поняв, что ты все равно им не ответишь. Конечно, они думали, что в безопасности, когда меня нет рядом, и догадывались, что гордость – а может и страх – не позволит тебе рассказать мне обо всем. Я тоже это знал и много раз хотел сделать так, чтобы они замолчали и больше никогда не пытались распускать свои языки, но что-то в твоем взгляде останавливало меня. Твое спокойствие поражало и злило одновременно. Положение усугубилось тем, что после того случая я внезапно понял, что начинаю бредить тобой. Если бы ты попросил, я бы немедля порвал им глотки, как послушный сторожевой пес. И тогда я стал бояться. Бояться того, что доверял тебе даже больше, чем самому себе, я привык к твоему присутствию, и мне казалось, что все идет так, как должно. Этот страх возможно и послужил предпосылкой к началу наших разногласий. А эти дети все никак не могли от нас отстать, мы для них были как новая игрушка – пока не наиграются, не бросят. И как бы я ни старался, я не мог постоянно находиться рядом. Приходилось прятаться от учителей, которые все еще были уверены, что мы теперь заклятые враги, от одноклассников, которые были убеждены в обратном. Мне постоянно казалось, что я вот-вот сорвусь. И когда-то это должно было случиться…» *** — Дей, это неправильно! – взорвался внезапно Сасори после получасового молчания. Они вдвоем сидели в его мастерской, кукольник старательно что-то выводил на бумаге, стараясь сосредоточиться, а Дейдара просто сидел на полу, прислонившись спиной к закрытому на замок железному шкафу, и внимательно наблюдал за его работой. Временами красноволосый откладывал листок и начинал водить наждаком по куску дерева – руке будущей марионетки. — Ты недостоин этого! Между нами ведь ничего нет, и ты вовсе не обязан терпеть их издевательства! – раздраженно повторил юноша, отбрасывая свою работу. — Ничего теперь с ними не поделаешь, — пожал плечами Дейдара, словно они говорили о чем-то обыденном. – Когда они найдут другую тему для приколов, про меня забудут. — Неизвестно, когда это будет и будет ли вообще! Зря я вообще согласился тогда… Черт! – он с силой ударил кулаком по шкафу, внутри раздался звон разбитого стекла. — То, что мы постоянно ходим вместе, только раззадоривает их, как ты не понимаешь! И ты все равно продолжаешь снова и снова заходить за мной по утрам, приходишь после школы, следуешь за мной повсюду, словно мы и в самом деле… Хотя я ведь просил тебя быть хотя бы немного осторожнее! — Ты сейчас на что намекаешь? – вспылил блондин, вскакивая с места. – Это я только и делаю, что хожу за тобой? Значит, я тебе мешаю? Если ты это имеешь в виду, то так и скажи! Может, тогда я перестану себя вести, по выражению наших общих знакомых, как «влюбленная младшеклассница»! Сасори промолчал, тупо уставившись в одну точку. — Если я такой надоедливый, почему ты раньше об этом не говорил? Почему ты никогда не говоришь, если тебе что-то не нравится? — Прекрати истерику, Дейдара, иначе я подумаю, что наши одноклассники и в самом деле правы, — резко прервал его монолог кукольник. – Почему ты не можешь просто один разок указать им их место? Ко мне уже никто не цепляется, а ты все никак не хочешь прекратить это, хотя и можешь. — Я, в отличие от тебя, не выгляжу как псих, который недавно потерял свою бензопилу и теперь думает чем бы кого-нибудь огреть, — вконец разозлился юноша, пиная попавшуюся под ногу деревяшку. — Это я псих?! Знаешь, не я придумал ту историю с подставным свиданием. И не я заставлял тебя целоваться со мной на улице. К тому же почему-то только мне приходится постоянно выгораживать и таскаться с тобой, чтобы кое-кому в подворотне морду не набили! — Без тебя прекрасно разберусь! Я ни о чем таком не просил! Это ты постоянно прикрываешь меня, словно я твоя младшая сестренка! — Да что ты можешь сделать? Мог бы давно уже покончить с этим. Или тебе так нравится, что нас каждое утро встречают перешептываньем и называют влюбленной парочкой за глаза? Может, ты только этого и добивался? Блондин застыл с таким видом, будто его обухом по голове огрели. Раньше Сасори никогда так не выходил из себя, чтобы опуститься до оскорблений в его адрес. — Отлично. Если тебе так важно мнение этих пустоголовых детишек, не буду подмачивать твою идеальную репутацию. Пока, Сасори, — зло выпалил он и выскочил наружу, с ожесточением захлопнув дверь. — Вот черт… — выругался юноша, с силой ударившись головой о железный шкаф позади. Все произошло настолько стремительно, что он даже не успел ничего толком осознать, а в ушах все еще звенел раздраженный голос блондина. И только через пару минут Сасори вдруг понял что произошло. Он судорожно выдохнул и, согнув руку в локте, закрыл глаза, на которые начали наворачиваться совершенно ненужные слезы. *** «… Так и закончилась история нашей дружбы... Зато началась другая. Гораздо длиннее и увлекательнее, но и, несомненно, сложнее. Началась она именно в тот момент, когда мы оба поняли, что не можем друг без друга. В тот момент, когда сердце вдруг поразила боль оттого, что жизнь больше никогда не станет такой, как прежде. В ту секунду, когда ты прошел мимо меня, не удостоив даже взглядом, я понял, что не могу без тебя. Я ждал, что ты будешь злиться, ненавидеть меня, презирать… но ты просто был равнодушен, не замечал меня, и я отвечал тем же. Мы стали врагами. Сложнее всего было видеть то, что отношение людей в классе к тебе так и не изменилось, только вот меня теперь не было рядом. И когда об этом, наконец, прознали, положение только ухудшилось. Я знал, что не имею права помогать тебе, но и ты бы не принял этой помощи. А через неделю ты вдруг не пришел в школу…»