Что осталось за кадром

      Люцифер был в ярости уже третий день. Его колотило, хотелось орать и материться, а ещё к чертям собачьим стереть в порошок весь мир.       Тяжёлым взглядом наблюдая за девушкой, тискающей большого белого зайца с голубыми глазками бусинками — последний подарок Ника, перед тем, как он растворился в личности Люцифера. Проклятый заяц раздражал Сатану одним своим существованием, а видя его в объятиях Чакки Дьявол был готов разорвать его своими собственными руками.       — Да ты ж мой хороший, — ворковала девушка. Дёргая за длинные уши плюшевого зайца. — Мой любимый, мягонький, беленький…       — Меня сейчас стошнит, — скривился Люцифер. Чакки одарила его неодобрительным взглядом, после чего показала язык.       — Не будь такой занудой. Дай мне побыть ребёнком.       — Ты и так всё время ведёшь себя как ребёнок, — язвительно парировал мужчина. Оскорбившись Чакки, плотнее прижала к себе зайца, выпятив вперёд нижнюю губу. Она терпеть не могла, когда Люцифер впадал в подобно настроение. В таком состоянии он мог наговорить лишнего, иногда отодрать слишком сильно, но Чакки каждый раз повторяла себе, что знала на что идёт. Будь она хоть на грамм слабее, чем есть, или же менее двинутая, она никогда бы не оказалась рядом с ним.       — Злой ты, — пробормотала себе под нос девушка. — Уйду я от тебя.       И тут нервы Люцифера сдали. Подорвавшись с кресла, мужчина набросился на Чакки. Она и пискнуть не успела, как была прижата к дивану, а любимый заяц полетел через всю комнату куда-то в пыльный угол. Глаза Дьявола сияли холодным голубым огнём. Пугающим и несдержанным, напоминающим о том, что перед ней Сатана, а не обычный парень над которым можно пошутить.       Сильное тело Падшего вжало Чакки в мягкую обивку, но девушка чувствовала себя неуютно и скованно. Отдалённой частью разума она понимала, что сейчас начнётся очередная своеобразная пытка во время которой даже не знаешь кричать от наслаждения или боли. Люцифер в совершенстве умел сочетать эти два чувства.       Нервно сглотнув, Чакки заёрзала под телом Дьявола, не переставая таращиться в потемневшие глаза возлюбленного.       — Что я сделала не так на этот раз? — дрожащим голосом осведомилась она. Логан действительно не понимала, чем могла вызвать немилость. Утробно рыкнув Люцифер резко поднялся на ноги, встав рядом с диваном.       — Ты любишь меня или эту оболочку?       Чакки удивлённо захлопала глазами. Вопрос показался ей как минимум бредовым.       — Тебя, — спокойно ответила, принимая сидячее положение. — Мне некого больше любить кроме тебя.       — Это тело. Оно тебя всегда привлекало, — раздражённо бросил Люцифер, садясь в своё кресло, невольно бросив взгляд на ненавистного зайца, которого Логан ласково звала Ником. Он ненавидел всё что было связано с Ником, и оболочку тоже.       — Я любила дядю Ника, — пожала плечами Чакки. — Он был первым мужчиной на которого я обратила внимание.       Руки Сатаны сжались в кулаки.       — Значит всё-таки любишь эту проклятую оболочку…       — Да нет же! — взвизгнула Чакки, подскочив с дивана. — Мне всё равно как ты выглядишь, потому что я люблю тебя. Будь у тебя хоть рога, хвост и копыта я бы всё равно любила. Прекращай уже эту ревностную истерику!       — Это не истерика, — зло буркнул мужчина, закинув ногу на ногу и подперев щёку кулаком. — Рога и копыта, говоришь. А если я на самом деле выгляжу так?       Девушка пожала плечами, мол, ну, и что? Люцифер прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Эта глупая девчонка всё же любит своего дядю. А мысль, что именно тело Ника она видит и именно его хочет — была невыносима.       — Выкинь зайца, — вдруг произнёс Дьявол.       — Чего?! — встрепенулась Логан. — Ни за что! Это единственный подарок, оставшийся от Ника!       — Тогда я сам его выброшу, — зло бросил Сатана поднимаясь с кресла. Чакки бросилась ему на перерез, пытаясь не позволить схватить игрушку и порвать её на мелкие кусочки. Заяц был дорог ей как память, да и просто мягкие вещи она любила.       — С дороги, — спокойный голос резанул по слуху. Теперь Чакки начинала бояться. Именно, когда Люцифер становился обманчиво спокойным, она понимала, что грядёт буря и пощады не будет. Таращась на возлюбленного, охотница будто видела, как у него за спиной раскрываются чёрные крылья, несущие смерть. Ей казалось, что в зале становится душно и в воздухе мерещились отдалённые крики и стоны. Ей, казалось, что дневной свет меркнет и наступает тьма.       — Люцифер, — слабо шепнула девушка, делая шаг назад, чувствуя, как по спине бежит холод. Лучше было бы не упрямиться и отдать проклятую игрушку разъярённому Дьяволу, но Логан не была бы собой если бы просто подчинилась. Ей нравилось, когда мужчина доминировал в постели, управлял ей, но когда дело доходило до подобных мелочей она всё же хотела решать сама.       — Дай сюда эту проклятую игрушку, — рыкнул мужчина, а Чакки подобрав зайца прижала его к своей груди, зарываясь носиком в белый пушок на макушке. В ярости Дьявол схватил ближайшую рамку с фотографией и швырнул её на пол. Осколки рассыпались по тёмному ковру, рамка раскололась, а охотница зажмурившись вжалась в стену. Дрожь сковала тело.       Люцифер не глядя на девушку пошёл прочь, сжимая кулаки. Он понимал, что если сейчас же не уйдёт обязательно что-нибудь сделает с ней. А потом будет неуютно на душе. Дьявол не знал сожаления, раскаяния, но он отчётливо понимал, что всякий раз, когда Чакки страдала из-за него ему становилось неуютно. Он не чувствовал себя виноватым, но и радости не ощущал.       Оставшись одна, в тёмном зале, Логан оттолкнулась от стены и закурила. Нервы были на пределе. А всё из-за одной никчёмной игрушки. Порой она корила себя за упёртость, но потом понимала, что именно её ослиное нежелание уступать тот самый стальной стержень их отношений. Люцифер не любил слишком слабых девочек.       — Эй, — тихо позвала Чакки в тишину, садясь в кресло с зайцем, точно зная, что тот кому был адресован оклик услышит. — Вернись. Нам с тобой нужно поговорить, а не крушить всё вокруг.       Тишина была ответом. Чакки начинала злиться. Затянувшись никотином, она потёрла свободной рукой переносицу.       — Слушай, я тебя очень люблю, но твои ревностный припадки меня порядком напрягают. Ладно бы ещё ревновал к мужикам, но игрушка-то тебе чем не угодила?! — глядя в потолок, говорила охотница. — Проклятье, ещё никто так не жрал мне мозг, как ты. Ты засел у меня в голове и не отделаться, но знаешь, что самое забавное? Ты, чёрт тебя дери, сам не понимаешь, что являешься для меня всем. Накручиваешь себе всякую хуйню. Люцифер блять! — заорала Чакки.       — Я слышал, — хмыкнул спокойный мужской голос позади кресла.       — Отлично, — фыркнула охотница, туша бычок в пепельнице, но игрушку так и не выпустила. Сильные руки легли на плечи, чуть сжимая их. Чакки чувствовала себя королевой на троне с палачом за спиной, готовым рубить головы по её приказу. Вот только Люцифер не был палачом и приказам подчиняться не собирался.       — И каков твой ответ? — мрачно поинтересовалась охотница. Сатана обошёл кресло и встал прямо перед девушкой, из-за чего ей пришлось задрать голову, чтобы взглянуть в его тёмные глаза.       — Я никогда не скажу, что люблю тебя, но и никогда не отпущу. А эту плюшевую дешёвку всё же выкину.       Логан закатила глаза, качая головой:       — Ты невыносим.       Люцифер в ответ усмехнулся, погладил по светлой щеке.       — А теперь пошли мириться, — Чакки легко вскочила с кресла, откинув игрушку за спинку. Тонкие ручки обвили шею мужчины, искусанные губы прильнули к сухим губам. Широкие ладони заскользили по талии задирая кислотную футболку, поглаживая прохладную кожу.       В конечном итоге заяц был всего лишь предлогом развязать ссору и закончить её примирением в постели. Таковы были их отношения.       На следующее утро Чакки найдёт на подушке рядом с собой коричневого медведя, а заяц запропастится невесть куда.