Самый лучший день

      Я осторожно подхожу к забору и по привычке прислушиваюсь, нет ли тихого жужжания. Путь свободен, впрочем, как и всегда. После революции власти разрешили людям выходить за пределы своих дистриктов, чтобы охотиться, пока налаживают производство. Я ловко перелезаю через колючую проволоку в знакомом месте и медленно бреду к полосе леса, передняя часть которого прилично прорежена бомбёжкой. Когда я достигаю своего тайника, меня окружают более здоровые и частые деревья. Но лук я не беру, ведь не для этого сюда пришла. Сегодня я в последний раз нахожусь в этом лесу на правах Китнисс Эвердин. В следующий раз я приду сюда уже под фамилией Мелларк.       Да, завтра день моей свадьбы. Пит сделал мне предложение месяц назад, и я дала согласие. Приступы его почти не посещают, лишь иногда он напряжённо вцепляется в спинку стула, и его руки слегка трясутся. В эти моменты я не убегаю в ванную, как прежде, а наоборот, стараюсь помочь ему вернуться в сознание. Он любит меня до сих пор так же сильно, но я его сильнее. Всегда любила, просто боялась своих чувств, не понимала их. Теперь я пытаюсь дать Питу то, чего он не получил от меня в те дни, когда он из кожи вон лез, чтобы мне было хорошо, а я была безразличной и холодной.       Я, наконец, разобралась в своих чувствах к Гейлу. Я никогда не любила его как мужчину. Он был для меня братом, напарником. Единственное, что нас связывало – охота. Этот парень был единственным человеком среди моих сверстников, которого я уважала. Уважала за то, что он не сидел без дела и пытался прокормить свою семью так же, как и я. Мы знали, что если нас поймают, нам не поздоровится. Мы делили добычу, перенимали друг у друга опыт, разговаривали на те темы, которые в дистрикте поднимать было опасно. Гейл и я повзрослели гораздо раньше других детей в дистрикте, и это нас объединяло. Сейчас он работает во Втором, и кажется, счастлив. Я рада за него.       Пока я размышляла о Гейле, сквозь листву начали пробиваться блики и проблески. Моё озеро. Озеро моего отца. Сердце замирает, когда я выхожу на тонкую полоску берега. Заходящее солнце алыми лучами проливает кровь в стальную гладь воды. Небо стало оранжевым. Это тот цвет, который больше всего любит Пит. Не цвет спелой тыквы, не цвет апельсина… Горизонт напоминает мне тлеющие угольки, в которых есть все оттенки тёплых цветов: от нежно-розового и золотого до ярко-оранжевого и красного. Это как смотреть на раскалённое железо. Озеро, холодное, как сталь, к горизонту медленно меняет цвет с чёрного на огненный.       Мой палец медленно опускается в воду. Тёплая. Я еле заметно улыбаюсь и поднимаю взгляд на солнце. Вместе с ним за горизонт уходит еще один этап моей жизни. Не скажу, что начинается чёрная полоса. Наоборот, она самая светлая и чистая, но кажется, с ней уходит и моя свобода. Нет, я не передумаю. Никогда, даже если меня будут пытать. Просто я из тех людей, кто слишком болезненно отпускает прошлое. Очень много я потеряла тогда, но приобрела еще больше. Я нашла Пита. Он заполняет пустоту внутри меня, помогает заживлять раны от страданий. А я просто люблю его. Люблю.       Пора возвращаться. Он, наверное, уже волнуется. Вставая, я делаю глубокий вдох. Последний вдох свободы и детства. За два шага преодолев бережок, я останавливаюсь в первых деревьях и оглядываюсь, бросив взгляд на почти севшее солнце. - Прощай, - уверено говорю я и улыбаюсь. Слеза скатывается по щеке.       Медленно бредя по лесу, я пытаюсь запомнить здесь всё, как есть. Закрепляю в памяти высокие сосны, кривые ручьи, заячьи норки, пение соек-пересмешниц. Они готовятся ко сну. Я знаю, что нужно делать. Остановившись, я насвистываю мелодию Руты. Эти четыре простые ноты. Удивительно чистые и красивые. Птицы тут же замолкают, и через секунду лес окрашивается яркими красками. Такими красками каждый вечер переливался Дистрикт-11, пока маленькую Руту не отправили на верную смерть. Вторая слеза стекает по моей щеке.       Наступили сумерки. Я уверена, Пит уже места себе не находит. Надо поторопиться. Я ускоряю шаг, на пути нежно поглаживаю деревья, вдыхаю запах леса. Моего леса. Вот уже до забора осталось пятьдесят метров, и я чувствую, что стремительно покидаю своё бедное, голодное, опасное и ужасное детство. Вот уже последние деревья уходят за мою спину, и, минуя забор, я оказываюсь на луговине. В начале мая на ней появляются золотистые шарики одуванчиков. Как тогда, много лет назад, они напоминают мне о Пите. Я срываю штук двадцать и бережно несу их в руках домой.       Прохожу по шлаку. Теперь это не шлак, а пригодный для жизни район. Довольные от сытости люди улыбаются мне, машут руками, поздравляют с наступающим событием. А я иду и улыбаюсь, медленно, то и дело поглядывая на маленькие солнышки у меня в руках. Через несколько минут я выхожу на главную площадь, откуда уже рукой подать до Деревни победителей. На площади все готовятся к нашей свадьбе, потому что приглашён весь дистрикт. Детишки что-то рисуют на мостовой, женщины, торопясь, выходят из закрывающихся лавочек и магазинов, приветствуя меня. Я быстро прохожу к тропинке, которая приведёт меня домой. Плохо притоптанная трава шелестит под ногами, ветер обдувает лицо, коса бьёт по спине. Я иду домой в ожидании нагоняя. Вот я уже стою около дома. Трусливо потоптавшись около двери, я дёргаю ручку.       Сильные руки Пита обвивают мою шею. - Ну и где ты была? Я волновался, Китнисс. Почему ты мне ничего не сказала? – я чувствую, как Пит принюхивается. – Ты была в лесу. Так и знал. - Прости, что не предупредила. У меня не было планов, - соврала я. Пит отстраняется и улыбается. - Так я и поверил. Проходи уже, - он отходит, чтобы я могла войти в собственный дом. –Вымой руки и садись ужинать. - А ты не будешь со мной? – я удивлённо поднимаю брови. - Ты опоздала, - Пит одной рукой обнимает меня за талию и толкает на кухню. - Что тут у нас сегодня? - спрашиваю я, поднимая крышку сковороды. Пусто. - Всё уже на столе, Китнисс, - Пит стоит, скрестив руки на груди, и улыбается. Какая у него красивая улыбка. Солнце уже давно зашло, но кухня залилась светом. Он светится от счастья. Конечно, завтра он станет моим мужем. Я невольно расплываюсь в широкой улыбке и чуть ли не бегом пускаюсь к нему. Кажется, Пит в замешательстве от такого резкого поворота событий. Но спустя секунду он уже отвечает на мой поцелуй. Нежно, бережно, как будто боится сломать меня до завтра. Я отстраняюсь, он поглаживает мою щеку большим пальцем. Небесно-голубые глаза проникают глубоко в меня, как рентген, и я ничего не могу с этим поделать, не могу оторваться. Порой мне кажется, что я могла бы смотреть в них вечно. Но Пит опять издевается надо мной и, резко развернув, обнимает меня сзади. - Ты сегодня есть будешь? – еле слышно мурлычет он на ухо. - Ты сам меня отвлекаешь. - Чем это? – в его голосе слышатся нотки возмущения. - Своей красотой, например, - я краснею. - Красотой? - Ну, это одна из причин, - тяну я. - Ах, вот как, - Пит смеётся и подхватывает меня на руки. Я снова могу видеть его прекрасное лицо, светлые волосы и эти глаза. Мы садимся за стол, будущий муж кормит меня с ложки. Я так увлеклась его внешностью, что не сразу поняла, что ем. Тушёный барашек с черносливом. Моё любимое. Пит готовил его только по праздникам, чтобы побаловать меня. Он просиял, заметив моё выражение лица. - Нравится? - Ты еще спрашиваешь, - еле как выговариваю я с набитым ртом. - Прожуй сначала, а то подавишься. Ты мне живой нужна завтра, - ухмыляется он. - Тогда не задавай глупых вопросов! – говорю я уже более внятно. - Молчу-молчу, - едва сдерживая смех, уверяет Пит.       Разделавшись с вкуснейшим ужином в два счёта, мы проходим в гостиную, где лежат некоторые вещи для завтрашнего торжества. Я беру в руки список. - Пит? - Что? – отвлёкшись от мыслей, спрашивает он. - Мы точно ничего не забыли? – в моём голосе слишком много беспокойства даже для этой ситуации. Пит о чём-то думает пять секунд, потом его глаза округляются. - Китнисс! - Что? Пит, что? - Мы всё сделали. - Идиот! Ты меня напугал! – я начинаю бить его в плечо, а он только смеётся и начинает меня щекотать. – Ну, хватит! Хватит! – выдыхаю я в перерывах истерического смеха. Пит прекращает мучить меня и целует. - Посмотри на часы, Китнисс. Пора спать, а то мы завтра будем, как две сонные мухи, - он бережно берёт моё лицо в руки и нежно прикасается своими мягкими и тёплыми губами к моему лбу. – Я люблю тебя. Я ничего не отвечаю, просто принимаю его поцелуй и крепко обнимаю. Он и без слов всё поймёт.       Проводив меня до кровати, он молча уходит, быстро погладив по щеке. Мы договорились, что эту ночь проведём по отдельности. Я ложусь на кровать и засыпаю, как только моя голова касается подушки.