Вторжение: начало

Пролог. Сезон кислотных дождей: начало

      С пришествия последней болезни прошло немало времени. Не век, конечно, и даже не десять лет — меньше, но и этого оказалось достаточно, чтобы люди поняли одну простую вещь: их время подходит к концу. И как бы высокопарно это ни звучало, все события указывали на закат человечества, на последнюю главу в его жизни и истории.       Первыми опустели крупные города, — они стали главным источником распространения вируса. Из тех, кто находился в эпицентре или рядом с ним, выжить удалось немногим. Но, право же, лучше было б сразу умереть, чем дожить до тех дней, когда на планете почти не осталось людей.       Совсем скоро после разрушительных катаклизмов появились существа — заражённые, сумевшие справиться с болезнью, но потерявшие рассудок. В подробности вдаваться не стану, скажу лишь, что выжившие среагировали на угрозу как нельзя быстро. Возможно, поэтому вирус не добрался до отдалённых поселений и деревушек, ставших для немногих счастливчиков последней тихой гаванью в большом агонизирующем мире. Там всё ещё собирали урожай, тренировали людей, строили почти бесполезные укрепления — готовились к неизбежному.       Рано или поздно это бы произошло. Все прекрасно понимали, что вечно отводить глаза врагам не удастся. И вот одним прекрасным утром рядом с границей был замечен заражённый. Дозорный послал весть лагерю и принялся следить за гостем. Незнакомец приближался, первые минуты заворачивая влево. А затем направился в сторону убежища, будто учуял свежую плоть.       События приобретали неожиданный оборот: кому-то удалось пройти через приборы, долгие недели отвлекавшие внимание гостей и направлявшие как можно дальше от укрытия. Простой человек растерялся бы, не зная, как поступить. Но не дозорный, за спиной которого было не меньше сотни сражений. Он ещё раз посмотрел в бинокль. Да, верно, чёрная точка далеко впереди, очень медленно увеличивающаяся в размерах.       «Наверняка случайно сюда забрёл, — подумал выживший. Однако чутье говорило ему обратное. — Случайностей не бывает. Если опасения верны, простым отводом глаз не обойтись. Придётся браться за промывание мозгов, в худшем случае — убью тварь».       Прибегать к последнему варианту было крайне неразумно и опасно, и случай двухмесячной давности прекрасно это показал. Тогда одна деревенщина укокошила существо, а на следующий день явились сотни подобных ему. В итоге пришлось бросить убежище и искать укрытие в других поселениях, потеснив живущих там людей.       Дозорный оставил пост с явным намерением схватить гостя, осторожно и без лишнего шума, чтобы ещё до прибытия командира сделать из него марионетку. Выживший уже имел опыт в обработке тварей, которые не раз становились верными союзниками. Но количество встреч с заражёнными-одиночками в последнее время резко сократилось. Враги поумнели, стали собираться в группы — не хаотично, как раньше, а организованно. И это настораживало.       «А что если они выманивают нас из укрытий такими приманками? Что если они хотят раскрыть наше местоположение? — Дозорный замедлил шаг, но от задуманного не отказался. — Схватить, допросить, если, конечно, язык ещё на месте, а затем завербовать».       Под ногами предательски захрустели ветки. Выживший, скрывавшийся в лесу, поджидал своего противника. Когда тот окажется поблизости, дозорный незамедлительно нападёт. А пока ему следует подготовиться.       Она шла по открытому полю, не скрывая своего присутствия. Осенняя трава ещё не успела покрыться инеем, несмотря на скорое приближение зимы. Был штиль, по небу медленно плыли облака, а спину слабо грели первые солнечные лучи: алый диск только-только показался на горизонте.       Она двигалась к лесу не спеша — не хотела привлекать излишнего внимания. Издалека женщина казалась тенью, кляксой на холсте, так неосторожно испортившей произведение искусства. Мрачная фигура отчасти вызывала ассоциации с ведьмой: худая, с растрёпанными волосами, в чёрном балахоне, который, возможно, скрывал пояс с опасными склянками. Для полного сходства оставалось только ссутулиться, прокряхтеть и состариться минимум на тридцать лет. Хотя шедшая была молода и полна сил, в её длинных тёмных волосах уже прослеживалась седина, а узкое лицо иссохло. Кожа на руках шелушилась и была покрыта пигментными пятнами. Всё это если не пугало, то точно настораживало.       Женщина не имела при себе ни оружия, ни снаряжения, ни еды. Во всяком случае, именно такое впечатление могло бы сложиться, посмотри на неё простой человек. Но Тень (она же ведьма — так её тоже порой называли), не была бы собой, не умей она прятать вещи с такой тщательностью, что их можно было заметить лишь в самый последний момент.       Несколько минут ведьма шла вперёд, сохраняя прежний темп и внутреннее спокойствие. А после на её пути встал незнакомый мужчина. Выживший, возможно, не заражённый. Они остановились в полусотне метров друг от друга.       Незнакомец носил спортивные тренировочные брюки, джинсовую куртку поверх грязной рубахи и, кажется, кроссовки. Его грудь от плеча до бедра расчерчивал широкий ремень, из-за спины торчала рукоять меча, а сбоку висела кобура. Мужчина совершенно не следил за своим внешним видом. Волосы на голове топорщились во все стороны, а за бородой хозяин и вовсе не вёл никакого ухода.       Встреть женщина его до пришествия болезни, посчитала бы, что мужчина слишком долго пробыл вдали от цивилизации и вконец одичал. Но сейчас мир мало походил на прежний, а потому по сравнению с теми, кого ей доводилось встречать последние годы, этот выглядел приемлемо. Незнакомец носил очки, и, похоже, они были единственной вещью, за которой он ещё следил.       Тень какое-то время наблюдала, нащупывала слабое место в чужой ауре, и, когда она наконец поняла, кто встал у неё на пути, по хрупкому телу пробежали мурашки. Бледное лицо налилось кровью, узкие глаза широко распахнулись, ладони сжались в кулаки, а губы расплылись в безумной улыбке.       Тень не произнесла ни слова. Она быстро отдёрнула плащ, открывая взору врага небольшую походную сумку на бедре, одним движением расстегнула молнию и запустила внутрь пальцы…       Раздался выстрел. Ещё один. И ещё. Женщине уже следовало распластаться на земле и в последние секунды жизни корчиться в смертельных муках, однако этого не произошло. По непонятным причинам пули не достигли желаемой цели. Казалось, они врезались в невидимую преграду, словно воздух приобрел небывалую твердость. Две пули не сумели преодолеть этот щит и сползли вниз. Третья, по всей видимости, пролетела мимо.       Невидимый экран стал заметным простому глазу только через несколько секунд. Он слабо мерцал оранжевым светом, словно говоря о скором рассеивании. Ведьма прикоснулась рукой к куполу, намереваясь перераспределить энергию и уплотнить передний слой, но противник, похоже, только этого и ждал.       Хлопок, оглушающий на пару секунд; женщина даже не поняла, с какой стороны он раздался. Но растрескавшийся, словно простое стекло, щит заставил хозяйку экрана быстро обернуться. Её расширенные зрачки говорили о подлинном испуге, но от чего больше — от бреши в её стене или искусства мужчины, способного перемещать предметы в пространстве, — неизвестно. Женщине оставалось только гадать, посредством чего пуля пробила защиту — телекинеза или телепортации.       Назвать происходящее нормальным не поворачивался язык. Почему эти двое пошли друг на друга войной? И что за сила крылась в них? Ответ лежал на поверхности: они уже не были людьми. Да, телом и разумом сражавшиеся всё ещё причисляли себя к человеческому роду, но не тем, что таилось внутри…       Глаза женщины закрылись, на лбу проступили глубокие морщины, узкие брови сошлись на переносице, а секундой позже она исторгла громкий рык. Вместе с ним вокруг ведьмы возник новый, более плотный купол.       Ноги подкосились, она упала на колени. Дышать приходилось часто, недостаток воздуха и громкие свистящие хрипы в груди говорили о серьёзных проблемах с лёгкими. Вдобавок ко всему сильно кололо сердце и било по вискам. Но самое страшное было позади: щит установлен, и ей больше не придётся думать о защите. Рука, предательски дрожа, потянулась к сумке.       Дозорный впервые за последний месяц дал волю эмоциям. Незнакомка, так некстати пожаловавшая к завтраку, излучала крайне недобрую ауру и, судя по всему, не относилась к простым заражённым. Она была псионом — таким же, как и он сам. Дозорный заволновался: эту адаптирующуюся он знал давно и запомнил как главную угрозу выживших. Та, что без раздумий приняла все известные реогеномы, вызывала неподдельный страх. Её искали, хотели вправить мозги или хотя бы установить контакт.       «Ну вот ты и установил, — подумал дозорный, — вышел навстречу, а теперь пытаешься строить из себя героя».       Мужчина вспоминал последние слухи о ней. Если они не врали, она охотилась на других адаптировавшихся, желая остаться единственным разумным человеком с нечеловеческой силой. Он помнил, что женщина прекрасно сражается врукопашную, поэтому старался держать дистанцию. Но, похоже, о безопасности придётся забыть и навязать бой, пусть и на чужих правилах.       «Остальные псионы наверняка мертвы, — пользуясь короткой передышкой, размышлял дозорный. — И вот она пришла за мной. Хитрая, ничего не скажешь, знала же, где искать…»       Мужчина понимал, что, даже если он проиграет, Тень не остановится на достигнутом. Она вырежет всех людей в убежище, всех, до кого дотянутся её окровавленные руки. Именно поэтому он вышел вперёд, чтобы покончить с ведьмой.       Женщина вытащила из сумки чёрного жука и съела без лишних раздумий. Ощутив в себе мощный прилив сил, она поднялась. Разумеется, насекомое не входило в пищевой рацион, оно служило источником энергии. Однако существовал побочный эффект, имя которому — отторжение. Оно сопровождалось нестерпимым зудом, временной потерей слуха и острой болью во всём теле. Вот почему Тени следовало покончить с врагом как можно быстрее.       Кулаки сжались, на лбу проступил пот, в спину неожиданно подул ледяной ветер. Трава вблизи призывающей почернела и рассыпалась подобно трухе — последствия резкой и грубой работы с полученной энергией. По левую и правую стороны возникло синее пламя. Некоторое время оно увеличивалось, постепенно густея и становясь жидким. Пластичные, словно глина, синие языки принимали форму каких-то существ, неуловимо меняясь и продолжая твердеть. Прошло не больше минуты, как огонь, окончательно загустев, превратился в двух человекоподобных монстров. Широкоплечие и высокие, почти два метра ростом, они как будто состояли из мускулов. Создавалось ощущение, что вся их жизнь состояла только из физической подготовки. Волосы на теле отсутствовали, как и половые органы. Ни глаз, ни носа, ни ушей — только узенькая белая полоска вместо рта. Создания, названные безликими, были самым большим успехом в жизни Тени и служили чуть ли не главным тузом в её рукаве.       В сражениях призванные монстры выполняли второстепенную задачу — истребляли находящихся поблизости людей, привлекая внимание псиона-жертвы. По всем законам жанра адаптировавшийся не мог остаться равнодушным и пытался спасти товарищей. Тут-то ведьма и наносила роковой удар.       На сей раз враг сам вышел из укрытия — один! — и даже не соблаговолил вооружиться: никаких псионных ловушек, только пистолет да меч. Это действительно удача! Вот только для кого — женщины, так сильно уверовавшей в свою победу, или мужчины, что без раздумий напал на незваную гостью?       Два недочеловека с синим кожным покровом медленно повернули голову к хозяйке, словно ожидая команды. Женщина несколько секунд смотрела на противника, а затем сделала еле уловимый жест, понятный только её слугам. Верные псы сорвались с цепей. Охота началась!       Для своих габаритов монстры двигались слишком быстро, но настораживало совсем другое: как они находят своих жертв, если у них нет ни глаз, ни носа, ни ушей? Таким вопросом задался мужчина, прежде чем отправил пистолет в кобуру и потянулся за катаной.       Неожиданно один из безликих прыгнул в высоту на пять, если не на семь метров, и, выставив вперёд ногу, ударил туда, где секундами ранее стоял дозорный. Над полем битвы взвился столб пыли, в стороны вперемешку с камнями разлетелись комки грязи. Псиону в последний момент удалось отпрыгнуть и избежать таким образом смерти. Отделавшись парой лёгких ссадин, он откашлялся и, поднявшись с земли, обнажил катану.       Слева послышались громкие шаги. Из тёмного облака вырвался второй монстр. Тварь, занеся лапы над вражьей головой, размозжила жалкую черепушку. Точнее, размозжила бы наверняка, не успей жертва вовремя пригнуться.       Выживший, не теряя секунды, контратаковал. Оружие коснулось груди существа, но лишь слегка, потому что враг вовремя отступил.       «Шустрые, ничего скажешь», — отметил про себя псион.       Столб пыли почти рассеялся. Безликие повторили атаку. Один бил в лоб, другой со спины — беспроигрышная комбинация. Дозорному пришлось худо: от одного безликого он увернулся простым перекатом по земле, а вот второй доставил массу проблем — даже наскоро выставленная вперед катана не спасла мужчину. Удар пришёлся прямо в живот, дозорный отлетел самое меньшее на двадцать метров. Катану удержать не удалось.       Куклы действовали слаженно, что не могло не радовать кукловода. За разворачиванием событий женщина наблюдала издалека, изучая поведение псиона и разрабатывая дальнейший план действий, в том числе и команды для своих псов. Пока всё шло хорошо и ничего не предвещало беды. Если продолжить наступать с той же скоростью, вскоре жертва отдаст концы. Вот мужчина попытался задеть безликого — безуспешно. А тут сделал перекат — неплохо, но как-то рвано, не слишком гибко, что ли. Минутой позже жертва распласталась на земле, мыча и харкая кровью.       От происходящего ведьма невольно улыбнулась. В голове женщины уже возникла картина, где она держит за волосы отрубленную голову псиона, а неподалеку её славные детки кормятся свежим и вкусным человеческим мясом. Замечтавшись, Тень в самый последний момент заметила, как одна из кукол разлетелась в воздухе мелкой пылью. И как в руках мужчины оказалась малоприметная вещица, покрытая синей жидкостью. Кинжал.       Она сделалась мрачнее самой тёмной тучи, какую можно было найти сейчас на небе. Руки затряслись, ноги задрожали, на лице проступили вены, а глаза, казалось, полностью почернели. В ладонях заплясали маленькие серо-жёлтые огоньки…       Лучший способ обмануть противника — разыграть трогательную сцену, в которой ты на последнем издыхании цепляешься за жизнь. И, судя по лицу старой знакомой, дозорный прекрасно справился со своей ролью. Кинжал приятно лежал в руке и согревал душу, храня тёплые воспоминания о лезвии, угодившем под горло одной из двух тварей, так решительно настроенных умереть.       «Что ж, самое время воплотить их заветную мечту, — подумал мужчина, держа руку на животе. — А шваль сил не жалела, хорошо задела. Но это всё цветочки в сравнении со смертью. Жить буду — вот что важно, а рёбра срастутся, не первый раз уже ломали».       Дозорный приказал себе забыть о боли или хотя бы повысить болевой порог, чтобы продолжать драться. Он знал последствия сей затеи, прекрасно помня, как однажды боролся с реогеномами и чуть не потерял над собой контроль. Нечеловеческая сила — вещь опасная, и прибегать к ней следует только в самых экстренных случаях. Видимо, такой как раз настал.       Кинжал плавился от синей слизи — специфичной крови куклы. Лезвие почти целиком превратилось в кашу, медленно стекавшую к рукояти.       «Ну что ж, ножичек, придётся с тобой расстаться».       С этими мыслями псион напряг руку и швырнул оружие во второго безликого, который на тот момент находился в воздухе и намеревался расплющить жертву ногой. Существо не успело бы отбить удар даже при всех своих умениях: кинжал летел чуть ли не со скоростью звука. Лезвие прошло сквозь голову монстра, оставив после себя внушительную дыру, и, пролетев десятки метров, скрылось в траве. Тело недочеловека, оказавшись на земле, стало истлевать. По ветру медленно разлеталась синяя пыль.       «Позволила куклам так легко сдохнуть, молодец дура, ничего не скажешь! Ну всё, очкарик, сейчас от тебя останется только обугленный труп!»       Женщина с размаху накрыла одну ладонь другой — хлопок — и плавно развела их вертикально. Воздух между ними заискрился жёлто-серым, уплотнился в продолговатый конус, потрескивая точно электрические разряды. Казалось, между ладонями ведьмы находилось маленькое копьё-молния.       Тень заметила, как зашевелился враг, как, оглядываясь, принялся искать что-то в траве. Должно быть, свой хвалёный меч. Ведьма хмыкнула и опустила руки. Оружие не упало на землю — нет, оно поднялось над головой хозяйки, принимая горизонтальное положение. Псион, мысленно проложив маршрут копья, отправила его в полёт. Конечная цель — спина убегающей жертвы. Подло, но эффективно.       Оружие ведьмы не могло похвастаться той же скоростью, что и пули адаптировавшегося, но было способно настигнуть врага прежде, чем тот успеет увернуться. Кроме того, оно обладало собственной волей, что позволяло ему в любой момент изменить свою траекторию.       Копье летело, оставляя за собой след и путая врага — оно то резко поднималось вверх, то заворачивало вниз и влево, а затем неожиданно уходило в противоположную сторону. Движение казалось непредсказуемым, чем нередко сбивало с толку неприятеля. Сбило и на сей раз: дозорный, по всей видимости, заволновался.       Глаза метались из стороны в сторону в поисках одной бесценной вещи — меча. Разумеется, пришлось обернуться, чтобы по глупости не попасть под вражеский удар. В запасе оставалось не больше десяти секунд. Ну где же ты, где?       По сравнению с призывом безликих, этот трюк с энергией адаптировавшийся знал на отлично. А ещё он прекрасно понимал, что единственным способом выжить сейчас было найти катану. Как молния попадала в дерево, так и меч мог послужить громоотводом, привлекая внимание разгневанной стихии. Только на сей раз источником ярости выступала не природа, а какая-то Тень.       Среди бесчисленного множества травинок на земле что-то сверкнуло. Выживший подумал: «Неужели клинок?», но обрадоваться найденной вещице так и не успел: мгновением позже мужчину пронзило псионное копьё.       Ведьма не знала, каково это — попасть под искусственную, но всё-таки молнию, зато отчётливо помнила, как скручивались в клубочек её прежние жертвы, как истошно вопили и даже порой просили пощады. Некоторым менее выносливым псионам везло гораздо больше: они даже не успевали понять, что мертвы; их просто накрывало волной ослепительной боли, а дальше — смерть.       Довелось встретить и таких, кому копья оказывались нипочём — так, укус комара. К счастью, нынешний враг не блистал крепким здоровьем, но и назвать его слабым язык не поворачивался. Скажем, один из средненьких, коих большинство. И вот ведьма, наблюдая за тем, как этот средненький сейчас корчился от боли, получала нескрываемое удовольствие. Тело врага неестественно выгибалось, как если бы в него вселилась неведомая тварь. Криков, однако, не раздавалось: либо для очкарика они были непозволительной роскошью, либо он считал подобное проявлением слабости.       Женщина поняла: пора, и направилась к мужчине. Их отделяла минута ходьбы. За такое время действие псионного копья должно прекратиться, ток перестанет бить по жертве и находящимся поблизости существам, будь они заражёнными или самыми простыми людьми. И только тогда следует оборвать жизнь адаптировавшегося: если раньше, то попадёшь под электрические разряды; позже — неприятель, если хватит сил, попытается сбежать.       Когда ведьма оказалась достаточно близко, чтобы рассмотреть врага, она без промедлений забрала пистолет. Дозорный в тот момент лежал на спине. Из-за испытанного болевого шока он был не в состоянии вовремя дотянуться до кобуры.       Стрелять Тень не стала. Она полагала, что псионы не заслуживали таких растрат, несмотря на очевидное превосходство над выжившими. Ведьма пришла к мысли, что пулям следует остаться в магазине, а жертву проще придушить. Возможно, с задачей убийства быстрее бы справилась дубинка или нож, но ни первого, ни второго женщина под рукой не имела. Зато спокойно могла обзавестись тем, что сейчас сверкало в траве. Катана не ускользнула от взгляда охотницы, и последняя уже вскоре оценивала вес оружия.       Только сейчас женщина удостоила адаптировавшегося своим вниманием, до этого момента она избегала зрительного контакта: нарочно или нет — неясно. На щеках дозорного была заметна мокрая от слёз дорожка, зрачки приняли багровый оттенок, а некоторые зубы стали чёрными, даже обугленными.       «Значит, тебя спас красный реогеном, — поняла Тень. — Вот только окончательно овладеть им ты так и не сумел. Какая жалость…»       Давняя знакомая обошла мужчину и застыла у его головы. Подол балахона замер в паре сантиметров от слипшихся волос на макушке поверженного врага. Мечу уже не терпелось испить чужой крови — даже если она будет принадлежать бывшему владельцу. Псион же смотрел на ведьму с раскрытым ртом, не в силах пошевелиться. Глаза жертвы, казалось, были одинаково полны ужаса и ненависти. И прежде чем случилось неизбежное, Тень произнесла:       — Тебе следовало убить меня, когда Шайя давала такую возможность.

***

      Видение померкло, словно оберегая зрителей от ненужных подробностей. В помещении потемнело, а затем по бокам плавно зажглись серо-жёлтые огни. Свет застиг в комнате восемь фигур. И ни одна из них не решилась нарушить молчание.       Самый высокий и широкий в плечах, сидевший в кресле-качалке, был, по всей видимости, среди присутствующих главным. Из-под складок длинного капюшона лица совсем не было видно, и лишь чёрная борода, длинная и густая, оставалась снаружи.       Голова слегка качнулась, тело вздрогнуло — главный пробудился ото сна? Видимо, так. Руки дёрнулись и свесились вниз. Раздался скрип кресла-качалки. Бородач поднялся, затёкшие суставы хрустнули, послышался облегчённый выдох. Чуть позже он уселся обратно и обратил свой взор на остальных, которые тоже зашевелились.       Главный считал их своими учениками. Они приходили к нему на два сезона, чтобы послушать о мире, которого сейчас не существовало, и предках, что населяли его. Бородач всегда был рад гостям, вот и на сей раз начал рассказ с момента, после которого чаши весов склонились не в пользу людей. Разумеется, так думал лишь он, у слушателей же имелось иное мнение.       Учитель приподнял руку, вместе с ней потянулся вверх и рукав, наружу плавно выплыла чёрная перчатка — знак того, что главный готов ответить на вопросы.       Один из сидящих на полу учеников поднял палец и, не получив возражений, спросил:       — Значит, сразу после их встречи люди стали сдавать позиции?       — Верно, почти сразу, — ответил учитель голосом, схожим с дуновением ветра. Создалось ощущение, будто с учеником разговаривал сам призрак. Впрочем, это было недалеко от правды. — Псионный всплеск привлёк ненужное внимание. Выжившим пришлось оставить убежище без боя, иначе бы их задавили числом.       — И что же дальше?       — Мне кажется, этот вопрос ещё рано задавать, — встрял в разговор второй ученик. — Сейчас важнее другое: почему псионы сражались друг с другом? Почему они не объединились и вместе не остановили заразу?       — Потому что все люди разные. Первые слишком добры и заботливы, вторые не видят ничего, кроме жажды мести, что же до третьих… им ничто уже не важно, они — тень своего прошлого.       После этих слов учитель умолк и не вмешивался в разговор ещё долгое время, позволяя ученикам поразмышлять. Когда же те выдохлись, они повернулись к бородачу.       — Сказитель, а была ли эта встреча случайной?       — И да, и нет, мой маленький зритель, — ответил спокойно бородач, будто получая удовольствие от каждого сказанного слова. — Женщина, вне всяких сомнений, хотела найти мужчину, но не имела представления, откуда начать поиски. И только слабая зацепка в покинутом убежище позволила ей выйти на след псиона.       В помещении воцарилась тишина. Ученики, храня молчание, обдумывали услышанное и, словно видя себя некими профессорами, строили новые догадки. Бородач знал, что образ умников был не более чем детской игрой, в которую ученики погружались с головой — и погружались надолго. Когда же им наскучивало занятие, они обращались к главному, чтобы тот вновь увлёк их в игру новыми фактами. Вот и сейчас тишина нарушилась одним из маленьких ораторов, что выдвигал свою идею. Другие участники имели право с ней согласиться или же опровергнуть. В конце концов, ученики пришли к единому заключению, что должны услышать про болезнь с самого начала.       — К сожалению, я не могу поведать вам историю от лица ведьмы. Но мне по силам передать мысли и чувства того мужчины, которого, как вы поняли, уже нет…       Серо-жёлтые огни потухли, в центре комнаты возникло очередное видение. В нём, по словам Сказителя, ученики узнают про закат человечества, про становление новой эпохи и мира. И причина тому — вирус, охвативший каждый континент, каждую страну, каждый город.       Где-то снаружи, далеко от дома учителя, в небе плотно собирались эгерические тучи. Близился сезон кислотных дождей.