Нас возвышающий обман

— Селена, дорогая… Дамблдор лишь махнул рукой в сторону кресла, а затем прикрыл глаза и приложил ладонь к лицу. Он выглядел, словно… жизнь уходила из него. Глубокие морщины как-то сразу избороздили знакомое с детства лицо, голос звучал слабо и глухо, будто каждое слово дается с трудом. Правая рука усохла настолько, что терялась в широком рукаве мантии. Волшебник взял со стола кубок и сделал глоток, по его лицу пробежала судорога, он несколько раз тяжело вздохнул, и… Морщины стали менее заметными, в глазах светился ум и решимость, как раньше. — Зелье помогает, но его действие заканчивается все быстрее. Мне осталось совсем недолго. Могу я быть уверен, что у Северуса будет время выполнить то, что я возложил на него? Вы с ним… — На пороге смерти не стоит так деликатничать, профессор! — Сама удивилась тому, как говорит. — Вашими молитвами и моими стараниями он побывал в моей постели. И, полагаю, ему там не понравилось. — Хвала Мерлину! — Мерлину? Благодарить надо Мэгги! И мой чудесный дар! Оказывается, я многое умею. — Мэгги?.. А, Маргарет МакКиннон… Теперь уже Грюм… Странная штука любовь, самая ускользающая магия — непокорная, непостоянная! И да, дорогая, если вы поймете суть своей силы жрицы, вы способны на многое. Можете творить великие дела! — Затаскивая в постель того, кого вам будет нужно в ней увидеть! Хотите получить, армию Обреченных, профессор? Леди Гвиневра рассказала, что такое было раньше… очень давно… Но я могу! Это ведь так просто — дать им ту, кого они хотят. Дамблдор вгляделся в ее лицо. — Вы дали ему… Лили? Это великодушно! Великий дар быть с тем, кого любишь… — Великодушно? Нет! Я не думала о нем — о себе! Гораздо проще спрятаться за чужим обличием, позволить себе не быть собой, совершая то, чего не хочешь. А я его не хотела, все во мне противилось этому! — Леди Гвиневра сказала, что вы предназначены друг другу. Такие вещи спаивают людей крепче… — Крепче? Да я с Люциусом была охотнее! Моргана, кем я стала… — Но не Люциус написан вам по судьбе. Как не был и Сириус. Вы видели… — Профессор, вы всегда твердили о странностях любви. Так вот, может быть, не будь на этом свете Лили и Сириуса, возможно, однажды… Но они были! Были! — Небо за окном потемнело. — И я никогда не буду связана с другим прочнее! — Любовь… — Дамблдор повернулся к окну, прислушиваясь к далекому раскату грома. — Вам надо контролировать свою силу, дорогая. Хотя в это время года грозы питают зелень. Закон жизни… А, впрочем, я не за этим пригласил вас. — Вы еще что-то хотели от меня? — Да, дорогая. Чтобы вы помогли тому, за что погиб Сириус. Губы дрогнули. Боль все та же… — Опять? — Опять. И еще, и еще — пока мы наконец не победим! Скоро Северус должен будет убить меня. И я не хочу, чтобы кто-то ему помешал. Он муж жрицы, и ваше присутствие рядом придаст ему сил. — Хотите, чтобы я увидела вашу смерть? — Хочу, чтобы это сделал он, а не те, кто захочет ему помешать. — И все же почему я? Уверена, другие члены Ордена, например, мистер Грюм… — О нет! Аластор не доверяет Северусу. Без конца повторяет, что бывших Пожирателей не бывает. Его постоянная бдительность выдаст нас. Мы не можем допустить, чтобы хоть одна живая душа заподозрила в вашем муже двойного агента. После моей смерти наши враги станут безмерно ему доверять… — Но остальные будут клеймить его! Сочтут его предателем, который всегда был на стороне Темного Лорда. — Это лишь во благо! Именно поэтому обо всем знаете лишь Северус и вы. Поэтому, моя дорогая, я прошу вас о помощи. Когда все будет решаться, я призову вас. Вы поймете благодаря этому, — он протянул ей маленький серебряный кулон. — Он позовет вас. В нерешительности протянула руку. — Как я попаду в Хогвартс? Я могла бы трансгрессировать в Хогсмид, но добраться оттуда… Слишком долго… — Трансгрессируете туда, где буду я. — Но здесь это невозможно! — Не для жрицы. — Он поставил на стол крошечный хрустальный флакон, наполовину заполненный жидкостью. — Жрица может быть везде, где есть ее стихия. Тут вода. И она всегда будет со мной. Мне нужна лишь капелька вашей крови… — И тогда я… — Прошу вас, Селена. Мне и так осталось недолго. Моя смерть сейчас будет милостью, черная магия подтачивает меня изнутри. Мне тяжело и больно. Но я не могу позволить, чтобы Бузинной палочкой завладел кто-то другой… Селена подняла флакончик. Вода — дар и проклятие! Она вновь стала крошечным экраном. Зрачки расширились от ужаса: Дамблдор падал вниз с Астрономической башни. Она видела его смерть! Флакон выскользнул из ослабевших пальцев. Директор проявил удивительную для больного расторопность — флакон не разбился. — Видение? — Вероятно, его реакция отняла у него много сил, морщины снова проступили глубокими бороздами. — Про меня? — Я видела Астрономическую башню… — Прекрасное место, чтобы умереть! Оттуда открывается потрясающий вид. * * * * * Шел ведь — был уверен, что убьет! Рука палочку сжимала, словно от этого вся жизнь зависела. Да и не палочка это была, продолжение его. И вот сейчас стоит, смотрит, а не в силах сделать ничего. Будто чужая воля удерживает! Дери горгулья! Что же это за наваждение?! — Люциус? Доброго дня желать тебе не буду. Зачем… А-а! Понимаю. Пришел сказать, что спал с моей… Мерлин, язык не поворачивается! Женой… Так опоздал — мне об этом на хвосте сова давно принесла! Так что проваливай! — Странно ты встречаешь старого друга, Северус. Еще и гонишь! Не я к тебе в гости пожаловал, ты у меня в доме. — Меня призвал Темный Лорд. С тобой я не обязан общаться! — Неужели ты ревнуешь? Позабыл свою грязнокровку? — Еще раз откроешь свой поганый рот! А нервы-то у Снейпа совсем не к черту! Убить бы его! — И кого мне ревновать? Эту великосветскую шлюху?! Убить! Определенно убить! Только почему руки не слушаются?! — Ты просто бесишься, Северус! Понимаешь ведь, почему она за тебя вышла. Жрице нужен муж! И только… И она выбрала того, кто ей не будет мешать делать то, что она пожелает. Тебе никогда не получить такую женщину! Не пережить с ней то, что пережил я! Хохот Снейпа неприятно резанул — и будто эхо осталось внутри. — Да уж, этого мне точно не пережить! До сих пор плююсь! Думаю, как бы отмыться после этого супружеского долга! — Так почему бы тебе просто не сдохнуть? И не отдать ее мне? — А не слишком ли тебе хорошо будет?! Тем более, ты сам сказал, жрице нужен муж. Твоя кандидатура для этого не годится. Ты у нас и муж, и отец! — Это поправимо! — О, готов стать женоубийцей! Эк тебя! За душу свою не боишься? Расхохотался в свою очередь. — Поздно ты стал печься о моей душе. Хотя ты грешен не меньше, чем я. Наши палочки насквозь кровью пропитаны. И сейчас ты стоишь на моем пути к той, кто мне желаннее всех. — Грешен и не каюсь. Вот только мне не грозит стать Обреченным! * * * * * Понял сразу. Облупившаяся дверь скрипнула привычно, защитные чары на месте, прихожая встретила холодом. И все-таки — понял. Шаг, другой. Уже давно нет знакомого сырого запаха. Но нет и того, другого, к которому едва-едва — почти — стал привыкать. Горячего чая, горячего теста… Темно и тихо. Но не пусто. Рука сама нашарила в складках мантии. — Палкой можешь в меня не тыкать. Дьявол! Темнота шевельнулась и клацнула железной ногой. — Что вы здесь делаете? — Да вот поглядеть решил на нашего героя. Кругом ведь, дери меня тролль, герои одни. И заждался я тебя, парень. Что, вечеринка в Мэноре затянулась? — Я вас не приглашал. Как вы вообще… Темнота усмехнулась. — Пароли надо посложней выбирать. Дьявол! Мерзкий старый дьявол. Пальцы стиснули палочку. — Убирайтесь вон из моего дома. Темнота глядела круглым магическим глазом. — Уютно у тебя тут, нечего сказать. Мог бы хоть ковер наколдовать. Не для жены, так для девочки… — Когда мне понадобятся ваши советы, мистер Грюм, я дам вам знать. А пока — сделайте одолжение… — А то что? Вышвырнешь меня? Попробуй! Хотя где уж тебе. Ты же у нас только с беззащитными женщинами дерешься. — Что?! Темнота резко дернулась и схватила за ворот. — Что слышал! Ублюдок сраный! Ты что себе возомнил? Думаешь, если ты раз в месяц приятно проведешь вечерок в компании своих старых дружков Пожирателей, все с тобой будут носиться, жизнь твою драгоценную беречь? Темнота держала крепко. Но палочка уже вскинулась, уперлась прямо в отвратительный рубец на щеке. — Уберите руки. Темнота прищурилась маленьким, светло-голубым глазом. Почти весело. — Заставь меня! Ну давай! Раскаявшийся Пожиратель! Эти сказочки ты для нашего святого директора побереги. А по мне, ты как был трусливым дерьмом, так и остался! Палочка стукнулась об пол. Пальцы сами сжались. Взлетели вверх и ушли в темноту. В пустоту. В воздух. Как это вышло — сам не знал. Пальцы нащупали холодные, голые доски пола. Темнота клацнула и сухо хмыкнула. — Драться-то научись сперва. Сопляк. На губах что-то горячее. Липкое. Железом пахнет. Нос вытер кулаком. Как в детстве. — И запомни. Жена твоя для тебя же, неблагодарного ублюдка, старается. Только я не Селена! И не Дамблдор, цацкаться не стану. Тронешь ее хоть пальцем — будешь иметь дело со мной. Герои, мать их!.. Темнота буркнула ирландским, хлопнула и растворилась. Дьявол! И защитные чары снял?.. * * * * * — Ох, Мерлин! Селена! Я… мне так… Щеки пунцовые — даже веснушки пропали. — Это я виновата! Я обещала тебе никому не рассказывать, но… Аластор… — Ничего. В конце концов, он — твой муж. — Мне очень жаль! Правда! Прости… Нашла худенькие пальцы, сжала. Подумалось: она ведь и сама мужу всё… всегда… Мужу. — Сириус… — Что? — А? А… Нет. Я не сержусь, Мэгги. — Мне так стыдно! Он… он его… сильно? Поглядела в глаза и вдруг — сама не зная, почему — хмыкнула. — Сколько заслуживал. Серые глаза не сдержали улыбку. — Ну… раз уж ты здесь… давай хоть кофе попьем! * * * * * Гладкая поверхность медальона на глазах становилась кроваво-ржавой. Сам он тяжелел, внутри будто глухо билось сердце, отсчитывая последние минуты жизни. Медальон должен позвать ее. Целый месяц она с ужасом прислушивалась к весящей на шее «безделушке», но он молчал. И теперь — это ли его зов? Трансгрессировала. Голова кружилась, мутило. Похоже, все-таки защита Хогвартса сыграла свою роль, сопротивляясь вторжению в пределы школы. Понять бы где, если все плывет перед глазами. Зажмурилась, несколько раз глубоко вдохнув. Открыла глаза — лестница Астрономической башни, несколькими пролетами ниже верхней площадки. Пошла наверх, ориентируясь на свое видение и боясь его. Шаг за шагом, удар сердца за ударом. Замерла. Голоса… — Драко, опустите палочку! Это неразумно, мальчик мой! Надтреснутый смех, будто напоказ, а в голосе дрожь. — Я не ваш мальчик! Глядите! Я служу Темному Лорду, он посвятил меня. Он избрал меня… — Чтобы убить меня? Полноте! Вы и в самом деле думаете, что способны убить Альбуса Дамблдора? — Вы просто больной старик! — И к тому же очень сильный волшебник! И ваш директор! — Мне плевать на школу! — Возможно, но я остаюсь вашим директором. И я очевидно сильнее не закончившего обучение шестикурсника, возомнившего себя Пожирателем смерти. Вы и правда думаете, что сумеете одолеть меня? — Да… — Я слышу сомнение в вашем голосе, Драко. Опустите палочку! Подумайте, какое горе вы причините своей матери… — Она будет мной гордиться! — Или оплакивать вашу разбитую душу. Если вы сможете вернуться к ней живым… Кто-то коснулся ее плеча. Обмерла. — Явилась? — Северус… — Иди вниз! Скользнул мимо. Наверх по ступенькам. Оставалось слушать. — Что вам моя душа? Вы просто тянете время, заговаривая мне зубы всякой чепухой. Ой! — Драко, вы можете подобрать свою палочку и уйти добровольно. Я не держу на вас зла. — Вы… вы… — Не надо смущаться, Драко. Слезы вовсе не признак слабости. — Я не плачу! Я все равно… — Мистер Малфой, — голос Снейпа звучал как приговор, — вы достаточно утомили директора своей глупостью! Ступайте к себе! — Но… — Никаких «но»! Я здесь закончу сам! Шаги вниз, прямо к ней. Все ближе, и замерли. Еще шаги. Кто-то поднимается по лестнице. Еще один поворот — ее обнаружат. Мерлин, только бы Северус успел! Неужели она молится об убийстве?! — Гениальная идея с исчезательным шкафом, — голос Люциуса. — Теперь я смогу помочь сыну. Шагнула навстречу. Столкнулись лицом к лицу. Даже не стремилась рассмотреть того, кто был у Малфоя за спиной. — Люциус… — Селена, — колебался. — Пришла посмотреть, как я убью старика? И стану Обреченным! Такое не каждый день увидишь. Ты же не собираешься мне мешать? Всего несколько ступеней разделяет. — Мешать тебе? Нет, милый. Расстояние преодолела в два удара сердца. Глаза такие близкие, в них истома и отражение его страсти. — Милый? — Просто у меня на тебя свои планы. — Обвила руками шею. Можно ведь еще ближе. — Ты же не против? Конечно, он не мог сопротивляться. Любит. И приворожен. Её запах, её прикосновения... Его воля расплавилась, в венах вместо крови текла она. — Нет. — Вот и славно. Губы соприкоснулись. Полыхнуло огнем. От него. Безумная страсть. В такой благодатно сгорят неприятные воспоминания о брачной ночи, очищая сознание. Все-таки хорошо, когда не одна! И тут же отстранилась, будто душа в тело вернулась. И чей-то крик! И топот ног. Снейп тянет за собой Драко. Презрительный взгляд — она все еще в объятиях Малфоя. — Что ж, дорогая женушка, я спас души обоих!