Нас возвышающий обман

Снилась мама — молодая и очень красивая. Улыбается… Так давно не видела ее улыбку. Словно она и вовсе разучилась. Снился папа — веселый, счастливый. Он смотрел на маму, сжимал ее пальцы… И, что удивительно, никуда не спешил, не рвался. Наверное, в этот момент он держал в руках вселенную, был героем одной-единственной дамы. Той самой… — Хочешь, я подарю тебе звезду? Мамины глаза сняли ярче звёзд. Она была такая невозможно счастливая. — Какую? Их тут так много. — Вон ту, самую яркую! — Песью звезду? — Не песью, а мою! Это же Сириус. — Я знаю. Но ведь его еще называют… — Мы же не на уроке астрономии, — поцелуй. — А если я и пес, то всегда буду предан лишь тебе. Всю мою собачью жизнь. Мама… Папа… Такие счастливые, такие живые… Открыла глаза. — Тише… Все хорошо. Еще даже не рассвело. Поспи еще. — Невилл? Приподнялась. Обвела взглядом пустой класс. Когда они сюда пришли? Неужели так и заснула у него на плече? — Ты плакала, а потом вдруг затихла. Уснула. Я не хотел будить. — А Джинни? — Пошла искать Гарри. Я ее больше и не видел. Шаги грохочут по коридору. Кто-то еще не спит. — А давно мы тут… Сколько я спала? — Не больше часа. — Значит, всего два часа назад я узнала, что осталась одна… — Ты не одна! У тебя есть я! Грохнула дверь. Странно, что не схватилась за палочку, а юркнула за спину Невилла. — Лили! Лили Блэк, ты тут? Голос хриплый, словно в нем таится рычание дикого зверя, скрытое за человеческими словами. Но смутно знакомый… — Спаси нас Мерлин! Невилл сжал палочку в руке. — Лорд Малфой, что вам нужно? — Лорд Малфой… Он приближался. Покрытый чем-то бурым — лицо, волосы, руки… Тяжелый запах. Что-то зажато в левой руке. Не палочка. Рядом с ним… Тень? Призрак? Что это? Оно легко скользнуло вперед. Теперь совсем рядом. А Невилл словно и не заметил. Коснулось плеч — нежно, скользнуло по волосам. Захотелось прикрыть глаза, прижаться лицом… Сердце сжалось от чего-то такого родного, словами не высказать. — Мама… — Да, — чужой, знакомый голос. — Твоя мама всегда со мной. Она просит забрать тебя отсюда. — Но как? Почему? Вышла из-за спины Невилла. Страха больше нет. Глазами ищет родную тень. Пусть хоть так, но, пожалуйста, пусть будет. — Лили, осторожнее! Он же… Окровавленная рука замерла в нескольких сантиметрах от лица Невилла. — Ну, договаривай! Или ты только издалека такой храбрый, парень? Лонгботтом, кажется… — словно пытался вспомнить. — Ты хотел сказать, что я — обреченный? — Я… я не позволю вам… Невилл сжимает палочку в руке. Твёрдо, хотя голос прерывается. — Неужели? Только вот я и вправду обреченный. Если только ты действительно знаешь, что это значит. Но пока у меня есть вот это, — кулак разжался, на ладони остался темный треугольный камень в кровавой луже, — я не причиню никому вреда. Снова призрачные руки сомкнулись вокруг плеч. Кажется, даже знакомый аромат духов… — Мама… Как же… — Ты пойдешь со мной? — Лили, не ходи! — Ты сможешь защитить ее, парень? От того, что здесь будет уже через пару часов? Когда придет Темный Лорд требовать свое. Уверен? Молчание. — Сомневаешься в себе? Тогда дай мне спасти ее. — Невилл… — Лили, — стало так тепло. В его объятиях. — Не знаю… Но здесь очень опасно. Просто уходи из замка. Я найду тебя. — Невилл… — Лорд Малфой, вы ведь… Взгляд твёрдый, мужской. Уже без тени сомнения. Ждёт подтверждения. Глаза в глаза. И ему в ответ такой же. Почти… — То, что от меня осталось… И я выведу ее отсюда. Никто не сможет мне помешать. Не сомневайся. * * * * * — Ты хочешь, чтобы я ушел? Хочешь забрать меня? С ума сошел? — Браво, сынок! А ты, оказывается, у меня тугодум! Ведь на каждом углу шепчутся, что я безумен. Наконец-то и ты это понял. — А ещё говорят, что ты лишился метки! — Жаль, что твоя все еще при тебе. — Я не уйду! Я не такая трусливая скотина, как Мунроки! А! Рука с размаху по щеке. Своя и будто чужая. — Ты ударил меня, своего сына! При этой девке! — Своего непокорного сына-идиота. И не при девке, а при леди Мун… — словно выплюнул, — Блэк. Тебе бы стоило поучится у нее манерам. И способности мыслить здраво. — Сказал безумец, — скривился Драко. — Ее мамаша пыталась нас учить. Да не вышло… А-а! По другой щеке. Сильнее — пятно алеет, тоненькая струйка крови из разбитой губы. — Пошли, я сказал! — Я не пойду! Меня ждет битва и победа! — Победа? Ты думаешь, тут будут победители?! — Смех. Холодный, почти спокойный. Гулким эхом по коридору. — Тут будет только смерть. И больше ничего. Даже если ты выживешь, ты будешь чужаком для любой стороны. — Неправда! — Не заставляй меня тащить тебя силой. Драко потянулся за палочкой. Рука сама рванулась вперед. Хрустнуло запястье. — А-а! Ты сломал мне руку! Псих! Как же больно! Наклонился, поднял палочку сына. — Перестань ныть! Ты же хотел геройствовать в битве. Боль — ее часть! Без неё не бывает победы. — Мерлин, как больно! — Пошли, дома Нарцисса вылечит. Давай! * * * * * Открытая терраса. Отсюда видно поблескивающее в глубине парка озеро. Вода ей не пела прошлой ночью. Не поет и сейчас. А значит — все живы. Хвала Мелюзине! Муж, сыновья, внуки… Они теперь все принадлежат только ей. Надо только понять, как же распорядиться той силой, что наполняет вены, что струится по мышцам. Она не хотела учиться годы назад. Не желала внимать наставлениям матери. Жгла книги, что та давала. Наверное, придется снова навестить тетку. Неприятно, конечно. Леди Гвиневра знает, многое знает… Она будет довольна, что я пришла с поклоном. А впрочем, старуха должна быть счастлива, что столь нежеланное бремя не легло вновь на ее согнутые годами плечи. Хотя будь она жрицей до сих пор, ее плечи бы не согнулись. — Дорогая? — Максимус, ты пришел рассказать мне. Не так ли? — Битва закончилась. Теперь уже все. — Все? — Темный лорд пал. Он мертв. У наших мальчиков больше нет меток! Улыбка — искренняя, торжествующая. — Значит, теперь все мое — только мое. И я ни с кем не буду делить… свою семью. — Теперь все будет по-другому. Я сделаю все возможное, чтобы прошлое никак не отразилось на нас. — Прошлое? — Уверен, что, как и после первой войны, Министерство создаст комиссию, чтобы… — Министерство? Комиссия? Моргана! О чем ты думаешь, Максимус? Неужели кто-то решится тронуть меня? И то, что мое. Кто же теперь осмелится? — То, что твое? — Всех вас. Вы теперь не просто самый старинный род в Англии, не просто потомки Певереллов и Слизерина, вы теперь под защитой жрицы Мелюзины. — Селеста… — Я должна была сразу так поступить. Я пошла не тем путем. Бежала от своего предназначения годами. И теперь жалею, что мать не заставила меня понять, насколько важно то, кем я являюсь. — Я думал, ты рада, что стала собой. Что ты обрела наконец покой в семье и внутри себя. — Покой? Я думаю, что до покоя нам еще очень далеко. Сейчас время великих свершений. Темный Лорд пал как нельзя кстати. Меня это не удивляет. Полукровка, провозгласивший себя лордом, не мог победить. Странно, что он так долго продержался, так упорно цеплялся за то, что никогда и не было его. Моя дочь поняла это раньше меня, бросила ему вызов и… Но хотя бы она доказала, что не желает делиться своим по праву! — Дорогая, я думаю… — Подумай без меня. Теперь и мне самой надо о многом подумать. * * * * * — Лили. — Дедушка? — Ты плачешь? Коснулась лица — мокрое. — Я и не знала… — Пойдем в дом, вечереет. Теплая ладонь легла на плечо. И солнце последними косыми лучами подпалило облака. — Я лучше здесь… — Чем же лучше? Я тебя едва вижу. Ты все время бродишь по саду. — Я домой хочу… — Но теперь твой дом здесь! — Мой дом в Лондоне… — Не заикайся больше об этой развалюхе на Гриммо! Не удивлюсь, если там в каждой комнате по боггарту и полтергейсту! Как твой опекун, я слышать об этом не желаю! — Еще целый год… — Что? — Завтра похороны. Профессор Люпин и… — комок в горле. Никого не осталось. — Я хотела бы… — Бабушка уже дала тебе свой ответ. — Бабушка?! А ты?! Ты что мне скажешь? — Я с ней полностью согласен. — Что вы за люди такие? Вы же не живые! Вы и чувствовать-то не умеете! Не умеете любить! Это были самые близкие друзья мамы и папы. Родные мне люди! А вам на всех плевать… — глазам горячо. — Кто же вы такой, лорд Максимус? Он смотрел на нее, будто пытался увидеть кого-то другого. Когда-то давно, почти в прошлой жизни, он уже слышал почти такие же слова. Пальцы потянулись к щеке и тут же отдернулись, как ожглись. — Совсем не похожа… — кажется, пытается разглядеть другое лицо. Так хочет увидеть. — Ты другая! И другая кровь в тебе говорит. И все же… Вот сейчас… — Я — это я! — Да, Лили. Ты — это ты. Встал, протянул руку. Глаза горели, но она не станет плакать. — Пойдем в дом. Завтра будет новый день. Я отвезу тебя на похороны. — Но леди Селеста решила иначе. — Она всегда решает иначе. А я умею любить кого-то кроме нее.