Саманта Вейн

Стэн Марш напряженно сглатывает скопившуюся во рту слюну, потом спрашивает: - Как, говоришь, ее зовут?. Кенни Маккормик отвечает не сразу, поскольку занят, нет, просто крайне поглощен разглядыванием девицы на экране; она миниатюрна, красива, с отличной фигурой – водит языком по фиолетовому фаллоиметатору, поглядывает в камеру, зеленые глаза горят озорным огнем. Выражение личика у нее смущенное, водит секс-игрушкой по своей пышной груди, оставляя влажную дорожку слюны на перламутровой коже. Картман спрашивает, как-то между делом: - Почему они используют для таких штук только ядреные цвета? Кенни, обшарив рукой диван, наконец, торжественно поднимает вверх упаковку от DWD диска и читает вслух: - Ее зовут Саманта Вейн. Он подвигается к Маршу, забившемуся в угол, шепчет на ухо: - Саманта. Вейн. Стэн волнуется, мнет пальцами края подушки, зажатой между ног. - Нет, ну пиздец же похожа! Гостиную Брофловски освещает лишь заветный, гипнотизирующий телеэкран. И Маккормик, и Картман согласно кивают, не отводя глаз от пикантного зрелища: девушка с волнистыми, огненно-рыжими волосами и изумрудными зелеными глазами поворачивается к камере спиной, демонстрируя объективу сначала – ямочки ниже поясницы, а затем воистину шикарную задницу. Тонкими пальцами Саманта Вейн поигрывает с тем самым фалоиметатором. Оборачивается, дарит камере обезоруживающую улыбку невинного ребенка – ее волосы раскинулись по спине огненными волнами; актриса медленно погружает предмет в свою промежность, сладко постанывая, подаваясь назад, чтобы вобрать в себя как можно больше… Картман глаз отвести не может от этой обворожительной рыжей суки, обхватывает ногами диванную подушку: - Черт. Кенни не может упустить шанса подъебать: - Не думаю, что миссис Брофловски очень обрадуется, найдя там пятна твоей спермы, жиртрест. Маккормик тут же отодвигается, дабы не получить затрещину. Картман говорит, что сраным нищебродам полагается молчать в тряпку и жевать сопли где-нибудь в углу. Стэн старательно на них шикает, прикладывает палец к губам – все напрасно, в коридоре чьи-то шаги. Все трое воровато оглядываются. Стэнли нервно сжимает в руках пульт, потому что он готов в любой момент вырубить телевизор к чертовой бабушке. Но через секунду все расслабляются, забивают – послышалось. Картман так и говорит: - Послышалось. Добавляет ехидно: - Не думал, что ты так очкуешь, Стэн. Боишься, что жирная мамаша Кайла растреплет твоей? - Пошел нахуй? Кенни быстро сползает на пол с дивана, дабы оказаться поближе к экрану. Стэн напротив - в углу, аналогично Картману, прикрывает эрекцию декоративной подушкой. Саманта Вейн недолго остается одна – к ней подваливают два парня, понятное дело, с уже готовыми «аппаратами» – иначе не скажешь. Один из них, повыше, тянет рыжую Саманту к себе за волосы, призывно водя языком по ее губам, а другой, поглаживая ее округлые бедра, поворачивает девушку к себе спиной. Нету нала без анала, так-то. Кенни пытается шутить: - Надо показать ее Кайлу, может быть, она – его незаконнорожденная сестра-близнец. Стэну душно, жарко, внизу живота тревожно ноет. Понятное дело от чего – такие кадры, тут даже странно было бы, если бы он не среагировал, но было и еще кое-что лишнее. Может, дело было в том, что они смотрели порно вместе – в семейном кругу, так сказать, и их в любой момент могли спалить родители Кайла – риск предавал этому занятию особую пикантность. А, возможно, дело было и в том, что порноактриса Саманта Вейн была как две капли воды похожа на их общего знакомого – Кайла Брофловски, степенно читающего сейчас в своей спальне умную книгу. Кайл демонстративно отказался от общего кинопросмотра, сказал, что лучше уж он почитает увлекательную книгу, чем будет присутствовать на подобном мероприятии. Сказал, что если уж и заниматься такими вещами, то, пожалуйста, не в его доме. Сказал, что Кенни – извращенный гавнюк, у которого таких дисков самая большая коллекция на весь Южный Парк вот он и таскает их с собой, не зная, куда пристроить. Сказал – убрали нахуй пиво, если моя мать увидит – она оторвет мне яйца и заставит их вас съесть, друзья. Вобще, Кайл много чего говорил, пока ребята включали DWD-проигрыватель, а потом, заметив, что его решительно никто не слушает, удалился из гостиной, беспокоясь, как бы его мать не встала среди ночи проверить, спят ли мальчики. И вот сейчас Стэну стыдно за себя, за Картмана, за Кенни, но отвести взгляд от происходящего на экране он не может, не решается. Как загипнотизированный Марш вслушивается в стоны рыжей шлюхи, которую методично дерут двое парней, причем его возраста. Кенни сидит на полу, неоднозначно разведя колени в строны – у него такой явственный стояк, что Стэнли и Эрик перекидываются взглядами от удивления. Хотя, ничего необычного или противоестественного в этом зрелище нет. Обычный шестнадцатилетний парень обычно возбудился от ебли на экране, обычно запустил правую руку под резинку штанов. У Стэна небольшой, недолгий шок – не показалось, Маккормик, часто дыша, садится поудобнее, облокачиваясь спиной на диван; золотистая челка прилипла ко лбу. Кенни смотрит на экран щурясь. Картман, также ахуев от смелости своего друга как Стэн, пялится на него во все глаза, не зная, что делать дальше? Поступить также, чтобы избавиться от мучительного стояка? Или сохранить самоконтроль, досмотреть киноленту и отправится спать? В кровать Кайла. В кровать к Кайлу, туда, где он спит, пускает на подушку слюни, ворочается, видит сны и оставляет рыжие волосы. Черт. Эрик Картман кусает губу, переводит взгляд на рыжую сучку – Саманту Вейн. Сказочная девушка. Моментально…вообразите себе: Саманта – беглая еврейская пленная, а двое парней, что самозабвенно трахают ее – суровые фашистские захватчики. И вот они наткнулись в одном из заброшенных домов на красивую жидовку, с ахуительной задницой, с прекрасной грудью, которую просто невозможно не лапнуть. Заставили ее подчиняться, стонать и выгибаться, буквально молить о том, чтобы ей засадили по полной программе. И рыжие волосы у нее такие ухоженные, волнистые, ложатся на хрупкие плечи, подрагивающие каждый раз, когда в ее тело врывается партнер. Картман со свистом втягивает воздух через нос, оглядывается: лицо у хиппаря, сидящего в противоположном углу дивана, потерянное. Смотрит Марш не на экран, а вниз, на дрочащего Кенни – вот же наглая бродячая рожа! Может так запросто забраться в штаны и преспокойно спустить себе на пальцы, пока другие мучаются от природного смущения и выпитого алкоголя, бьющего в голову только к ночи. И вот тут то, в эту секунду, Саманта кричит в голос от удовольствия, заставляет всех троих жадно впиться взглядом в изображение. А потом то, чего никто не ожидал – дверь в гостиную распахивается, в проеме маячит крошка Айк с мишкой в обнимку. Так не в тему, так не кстати. Зато реакция у Стэна идеальная – экран гаснет сию же секунду, как по команде «Нокс» (кто знает, тот поймет), оставив комнату в распоряжение лишь лунному свету. Маккормик поспешно вытирает влажную ладонь о штанину пижамных брюк, залезая назад на диван. Картман смотрит с подозрением, потом все трое одновременно выдают: - Ну?! Айк мямлит, сонно потирает глаза: - А что это вы тут делаете? Картман смотрит еще подозрительнее. - Иди спать, мелочь канадская. Но строгий праведный голос произносит: - Закрой свой рот, жиртрест. Кайл опирается на косяк, стоит сзади младшего отпрыска, тот аж подскакивает от удивления. Кайл гневно сверкает очами и, подойдя со спины, подхватывает Айка подмышки, отрывая от пола. Интересуется сдержанно, покровительственно: - Ты почему не спишь, а шляешься по коридору? Уже три часа ночи. Потом прижимается к уху мелкого и усиленно дует в него, шипит, тем самым вызывая неудержимые приступы хохота. Стэн глаз отвести не может от этой очаровательной картины. И в очередной раз, вопрос: как такой хрупкий на вид Кайл может таскать на себе десятилетнего Айка, не прилагая каких-то особых усилий? Тут какой-то еврейский секрет. - Я шел в туалет, увидел, что в гостиной кто-то есть… Крошка Айк говорит: бла бла бла, я не хочу спать, ну. Потом в коридоре снова шаги – на этот раз инфа стопроцентная. Все на секунду замирают, непонятно чего ожидая, то ли криков, то ли взрывов. Мужской кашель плюс шарканье тапочек и какое-то сонное ворчание. Кто-то (кажется, Кайл) констатирует шепотом: - Блять! И все, как по команде, срываются со своих мест, чтобы успеть забежать в спасительную комнату Кайла. Картман, массивный и двухметровый, оказывается под зеленым махровым одеялом раньше всех. Кенни заваливает в комнату вторым, оттолкнув Стэна, который впопыхах наступает на ногу Кайлу. Тот тихонько воет, кусая губы. - Чел, прости, - Марш испуганно оборачивается, но руки друга толкают его вперед. Дверь закрыта, за ней в коридоре лишь растерянный Айк с мишкой в руках. Вот такое вот кидалово. Удивленный возглас мистера Брофловски, затем шаги к спальне Кайла – Джеральд открывает ее аккуратно и тихо, чтобы не дай бог никого не разбудить. Все четверо парней дружно посапывают на широкой кровати, трогательно обняв друг друга за плечи – никак не привыкнуть спать по отдельности, когда ночуют здесь. Там и тут свисают руки и ноги, одеяло скомкано, но дети, несомненно, крепко спят – это видно по их умиротворенным лицам. Эта картина заставляет мистера Брофловски умиленно улыбнуться. - Шейле, как всегда, показалось, - рассеянно бормочет он, едва слышно прикрывая за собой дверь. В наступившей тишине раздается сначала один сдавленный смешок, затем другой, а уже через пару мгновений смеяются все четверо. - Блять, - шепчет Кайл, отдышавшись, - ну вы видели, с какой скоростью жиртрест пронесся мимо меня?.. Я был уверен, что рухнет мой дом! - Неповоротливый жид завидует моей природной грациозности, - беззлобно объясняет Картман, закинув ручищи за голову. Он забивает себе место на краю кровати, а посередине Кайл (ближе к Картману) и Стэн; на другом краю, у стенки валяется Кенни. Стэн лежит и широко улыбается: эту ночь он запомнит надолго. Говорит, она была одна из тех, которые хочется записать дневник, чтобы время не смогло отобрать эти минуты, проведенные вместе, из памяти. Да, они – кучка придурков, у каждого свои причуды, однако они все-таки шестнадцать лет вместе. Картман демонстративно зевает: - Я сейчас расплачусь, хиппи всегда толкают такие душещипательные речи? Стэн фыркает. - Знаете что? – продолжает Картман, - иди ка вы нахуй, пацаны, а я спать. Кенни нравоучительно поднимает вверх указательный палец. - Картман просто злится, потому что не успел вздрочнуть! Стэн и Кайл снова ржут, а Эрик, который уже успел повернуться ко всем своей широкой…спиной, разворачивается обратно, натыкается руками на спину Кайла и пихает его смеющегося, как бы невзначай. - Эй! – возмущается тот, - твоя жирная жопа оккупировала всю территорию! Картман щуриться, произносит медленно: - Ну да, это же Кенни успел довести начатое до конца. Зеленые глаза Кайла округляются. Его рот становится подобием буквы «О». - Чтооо? Маккормик пожимает плечами, спрашивает философски, по-бытовому: - Что такого то? Он поворачивается набок. - Можно подумать ты этого не делаешь, Кайл. Стэн оказывается с Кайлом лицом к лицу, буквально ощущает, как последний вспыхивает, но потом берет себя в руки, вздыхает. - Вы серьезно? Кенни, ты дрочил у меня в гостиной? - На полу, - добавляет Картман деловитым тоном. Спать ему больше не хочется. - Ну да, - Маккормик улыбается, прикрывая половину лица одеялом, так, чтобы остались видны только глаза. Затем говорит снова: - Кайл, знаешь, на том диске, который я принес… Зря ты не посмотрел его. Там была такааая девочка, ты бы сам охотно на нее помастурбировал, уверяю тебя, вот спроси у Стэна? Стэн Марш натянуто улыбается, потому что тон, каким Маккормик вспоминал очаровательную Саманту Вейн заставил его напрячься. - А? – спрашивает он, - а, да. Она просто бомба, чел! Рыжая такая, красивая очень, фигура просто отпад. - Рыжая, - к чему-то повторяет Маккормик, Стэну становится неуютно, - а глаза зеленые, как у кошки. И как она выгибалась, да, Картман? Тот некоторое время молчит, но потом отвечает чересчур бодро: - Я сплю! - Кайл… Кенни неожиданно перегибается через Стэна, чтобы видеть краснеющее лицо собеседника. - Знаешь, она очень на тебя похожа. - Сменим тему, - смущенно бормочет Стэн, чувствуя горячее дыхание блондина на своей щеке. Скрывать нечего: ему досталось очень интересное положение – между Кайлом и Кенни, лицом к первому, спиной к Маккормику. Пышные рыжие волосы лучшего друга то и дело щекочут подбородок и шею. Картман подключается к разговору. Он таинственно произносит: - Эта сучка точно жидовка. Затем плотнее жмется сзади к стройному телу еврея. Кайл чувствует себя весьма странно, зажато, сдавленно, но уютно и жарко. Кайл чувствует запах шеи Стэна – исключительный запах его одеколона, сигарет, морозного воздуха и чего-то мятного, а от Кенни пахнет жжеными на солнце камнями, от Картмана – сладкой карамелью и, почему-то, расплавленным металлом. И всех троих, окруживших его, объединяет один запах – аромат алкоголя. Поэтому Кайл чувствует себя хрупкой девочкой, которую зажали трое больших подвыпивших мальчиков. Стэн сознается искренне: - Я бы Саманте вдул. Все звонко хихикают, соглашаясь. - Да, - Кенни ложится на свое место, набок, впивается взглядом Маршу куда-то в район лопаток, трогает спину брюнета тонкими пальцами, - а кому бы из класса вы бы вдули? - О, - только и протягивает Картман, с любопытством. - Что насчет Бебе Стивенс? – продолжает блондин шепотом. Он пересчитывает пальцами все позвонки Марша. - Я бы не отказался, - свободно признается Картман, - она выглядит на все двадцать, кстати. Стэн смущается, дергает плечами. - Я бы… отказался, потому что у меня есть Ве… - Стэн! – восклицает Кенни, закатывая глаза, - я же просто спросил, о внешности, понимаешь? Насрать нам на твою верность Тестабургер, вот тем более, что ей бы я тоже вдул! Марш сконфуженно шепчет: - Ну окей, я бы тоже не отказался от Бебе. Он вспоминает осиную талию блондинки и ее упругую грудь в разрезе какой-нибудь легкой кофточки, в брюках становится теснее. - Кайл, а ты?.. Кайл говорит довольно равнодушно, не то, что остальные: - Я бы нет; идиотская тема, чуваки. - Для импотентов - вполне идиотская, - глубокомысленно произносит Картман. Маккормик, оценив его замечание, ржет. Стэн легко касается волос Кайла своей рукой, наматывает одну из прядей на палец. - Ну, неужели никому? - Мне не нравятся девушки из нашего класса, - бурчит Кайл, сползая куда-то вниз, так, что его лицо оказывается на уровне широкой груди Стэна. Тут то Картман встречается взглядом с Маршем и щуриться, слегка кривя губы в усмешке. Это вызов. Он опускает свою огромную широкую ладонь на хрупкое острое плечо Кайла, поглаживая. А Кайл не двигается, сопит, осторожно впивается тонкими пальцами в живот Марша. Кенни замолкает, а затем подвигается сзади к Маршу, касаясь носом его короткостриженного затылка – как итог: Марша пробирает на мурашки, по хребту проходит странная волна удовольствия, низ живота снова стремительно теплеет. - Может, тебе нравятся мальчики из нашего класса? – вопрошает Маккормик серьезным тоном. - Смешно, - вяло выдает Кайл, - очень нравятся, ага. Особенно Тимми, добавляет Кайл, влюблен в него с детства. - Так и знал, - хрипло смеется Кенни, - очень жаль, что ты выбрал его, потому что вот тебе бы я вдул. Висит секундная тишина, Кайл поднимает пылающее лицо, но из-за тела Стэна ему не видно Маккормика, что слегка его успокаивает. Дурацкие потому что шутки, дурацкое пиво и порнуха. Очень неуместные сейчас слова, когда ему так тесно. Когда Картман опускает руку на его талию, чуть надавливая - и он ничего не делает, не скидывает эту горячую руку, а продолжает покорно лежать, молчать и сопеть в плечо Марша, поглаживая его поджарый накаченный живот; Стэнли приподнимает лицо лучшего друга за острый подбородок. - Кайл, если бы ты был девушкой, - шепчет брюнет, - я бы обязательно к тебе подкатил, вот правда, чел. Взгляд Эрика тяжелеет, когда Стэн раздвигает ноги Кайла коленом, под одеялом, в тишине. Кайлу становится трудно дышать, потому что Эрик тянет широкий воротник его майки вниз, сзади, до лопаток, чтобы открыть их своему взору. Утыкается в них носом. Еврей вздрагивает, но опять-таки: ноль сопротивления, ноль агрессии, только легкое напряжение, едва заметная предательская дрожь в коленях – не поверите, предвкушение чего-то большего. Ему это нравится, ему этого хочется. Не отрывая взгляда от Стэна, Картман под тем же махровым одеялом закидывает ногу на бедро рыжего, задевая колено Марша. - Я бы сделал это первым, - медленно нарушает тишину Картман, голос его спокоен. Никто не смеется. Кенни с удивлением замечает возню на кровати, но еще больше удивляет его, что он к ней не причастен – Маккормик так и вжимается в тело Стэна, чувствуя, как от брюнета исходит жар, свойственный лишь разгоряченному подростку. Он приподнимает руку Марша, чтобы самому дотянуться до Брофловски, который лежит с прикрытыми глазами – ему тоже хочется коснуться красивого, ухоженного Кайла, от которого именно здесь и сейчас срывает крышу. У Кайла длинные девчачьи ресницы, аппетитная задница и стройные длинные ноги. У Кайла острый маленький носик и тонкая талия, и вобще, если подключить фантазию... Кенни натыкается на ладонь Картмана на талии еврея, цепляет своей ногой под одеялом скрещенные ноги парней и многозначительно хмыкает. - Кайл, а ты бы кому-нибудь из нас вдул, будь мы девушками? – шепчет Маккормик. Его энтузиазму нет предела, есть желание облапать Кайла, серьезное желание. Вид Брофловски смущенного, молчаливого и взволнованного близостью чужих тел – очень впечатляющее зрелище. Проходит еще несколько секунд и Кенни уверенно кладет ладонь на аккуратную еврейскую задницу, чуть ли не наскакивая на Марша сзади. Он отмечает, что кончик носа Кайла едва касается раскрытых губ Стэнли. Свободная рука Картмана, та, что не на талии, легко накрывает ладонь Маккормика, покоящеюся на одной из ягодиц еврея. Он слегка сжимает пальцы. Кайл издает непонятный, неясный, но такой завораживающий звук, что все разом начинают дышать тяжелее. Глаза его распахиваются, Стэн смотрит на него восхищенно. - Ты такой красивый, - шепчет брюнет, выражая общую, на данный момент, мысль. Стэн убирает прядь рыжих волос за маленькое аккуратное ухо. Словно в подтверждение этим словам, сзади Эрик целует Кайла куда-то за это самое ухо, громко и горячо дыша – от этого дыхания крохотные волоски на шее встают дыбом. Кайл жмуриться, невольно улыбается приятному теплому спазму, доходящему от шеи к паху. Чужие жадные руки на его заднице бесспорно смущают, но дарят невообразимое чувство завершенности. Кайл поддается общему настроению довольно легко, даже охотно, хотя из всех четверых не пил он единственный. Кайл совсем не удивляется, когда на его щеки сдавливает пальцами Стэн – напротив, с готовностью раскрывает рот для поцелуя с языком, за которым не следует смешков или подколов. Кенни каким-то образом уже нависает над парнями, разглядывая их увлеченные делом лица. Маккормик терпеливо ждет, пока Марш отстранится от Кайла, для того, чтобы самому провести языком по нижней губе еврея, наклонившись. Он лежит поперек Марша, потому что никаким образом не хочет мешать лучшим друзьям переводить свою дружбу на новый уровень и вклиниваться между их телами. Позади Кайла - Картман, лежа на боку, ведет языком дорожку от ушной раковины еврея вниз – по шее, и будто бы смакует вкус чужой кожи на губах, ерошит пушистые рыжие пряди. Потом настойчиво советует Кайлу приподняться, дабы помочь ему избавиться от пижамной футболки. Лиц в темной комнате не видно, рук тоже. Но все слышно. Все воспринимается острее. Кайл не знает, чья рука оттягивает резинку его пижамных штанов, зато он наверняка знает, что его собственная проделывает то же самое со Стэном. Стояк у его суперлучшего друга явственный, каменный. Тонкие прохладные пальцы Брофловски дарят настолько незабываемые ощущения, что некоторое время Стэнли не дышит – просто лежит, выгнувшись, кусая губу. Его лицо щекочут пряди светлых жесткие волос. Кенни зачем-то кусает брюнета за кончик носа и только потом начинает властно целовать взасос, переворачивая на спину. Кайл понимает, что его собственный член сжимает рука Картмана; еврей быстро стягивает свои штаны свободной рукой, ловко приподнимая бедра, чтобы Эрику было удобнее надрачивать ему. Голые острые плечи ежесекундно покрываются торопливыми влюбленными поцелуями, на которые Картман оказывается щедр. Кенни не хочет отделяться от остальных, он хочет быть единым целым с присутствующими, поэтому тянет Кайла и Картмана к себе, ближе к Стэну, садится на ноги Брофловски сверху, прижимая их к постели. Кайл прикрывает глаза, со стыдом понимает: еще пару движений руки Картмана – он начнет стонать в голос, толкаясь вперед. Так и случается - Тише, тише, - шепчет кто-то. Пара беспокойных, звенящих от возбуждения голосов. - Маму разбудишь. Рыжий выгибается, тянется поцеловать Стэна – поцелуи Марша дарят ему какую-то особенную радость, неподдельный восторг, губы у него, что ли, особенные. Ему стыдно целоваться с Кенни, он не знает, почему так. А Картман просто не дает себя целовать, он жадно действует сам, заставляя победоносно улыбаться. Брофловски обводит пальцем сочащуюся головку члена, чуть щекоча пальцем, открывая канал, и Стэн не выдерживает, постанывая, сгибается напополам, переворачивается набок. Он вот-вот готов кончить, а Кайлу хватает одной мысли о том, что это он – причина сумасхождения брюнета, чтобы окончательно съехать с катушек... Кайл шепчет отрывисто, обращаясь к Картману: - Быстрее… Эрик не возражает – член в его ладони скользкий, упругий, можно сказать, приятный на ощупь. Дальше Кайл не может разобрать, кто целует его щеку, кто касается ключиц осторожным движением, кто ведет пальцами по кубикам пресса. У него закрыты глаза, и он обнажен – пожалуй, это самое лучшее, что довелось испытать ему за свои шестнадцать лет жизни. Стэн шепчет на ухо хрипло: - Кайл. Кааайл. Кайл. - Вау, - вырывается у Картмана на выдохе. По его ладони растекается горячая липкая сперма, мгновенно застывает, склеивая пальцы. Брофловски стонет тонко, сдержанно – как девчонка, пытается поджать ноги во время оргазма, но тяжесть тела Кенни мешает это сделать. Скованность, ограничение в действиях в определенные моменты может довести до исступления. Кенни довольно ухмыляется, наблюдая за тем, как Кайл вытаскивает влажную ладонь из штанов Стэна – результат вполне предсказуемый, но такой впечатляющий. Маккормик бросает взгляд на напряженного Картмана, а тот не стводит глаз от дрожащего хрупкого тела рядом с ним, гладит обнаженную спину. - Какая там порнуха, - шепчет задумчиво. Стэн, не открывая глаз, слабо улыбается. Он лежит на боку, опустошенный и тянется за объятиями – он же говорил, что это одна из самых ахуительных ночей. Марш запускает пятерню в рыжие густые волосы, сжимает Кайла как можно сильнее. Оба на вершине блаженства. Кенни рассматривает двух лучших друзей, самодовольно улыбаясь, довольный своей задумкой, затем наклоняется и целует Картмана в щеку – тот морщится, но рожей не вертит. Потом Маккормик целует Кайла в ухо – этот поцелуй чертовски похож на тот, которые Брофловски ежедневно дарит своему младшему брату перед школой. И третий поцелуй – горячая щека Стэна. Все поровну, почти все по-честному. Кенни говорит шепотом: - Спокойной ночи, красавица.. Брофловски смущается, сжимая и разжимая пальцы на ногах, он хочет спать. - Добрых снов… - Спокойной ночи, жид, - добавляет Картман, продолжая поглаживать спину Кайла. - Спокойной ночи, Эрик, - ласково отвечает Кайл. - Саманта Вейн – полный отстой, - откровенно признается Стэнли, засыпая с улыбкой на губах. Все с ним соглашаются. Стэн точно запишет эту ночь в дневник. Будет здорово почитать на старости лет.