Сад нераскрывшихся цветов

Их было двое — мужчина и женщина. Оба сидели в некой напряженности, а я в растерянности, красный, как зимняя рябина, стоял напротив них, не зная что сказать. И впервые в жизни я именно не знал — в голове носились лишь две мысли: «Кто эти люди и что здесь происходит?». Мои глаза скользнули к мужчине — он был спокойно равнодушен, но вместе с тем жутко холоден. Незнакомка рядом с ним в противовес казалась солнечно-теплой, мягкой и добродушной. Откуда-то они знали мое имя, но я был полностью уверен, что вижу эту пару в первый раз. Постепенно я осмелел и по указанию женщины сел в кресло. Та дружески кивнула — ничего враждебного. Тогда более открытым взглядом я скользнул по незнакомке, и что-то во внешности показалось смутно знакомым: волосы ее были каштановыми, аккуратно собранными в женственную прическу. Лицо внушало доверие: с губ не сходила улыбка, а ореховые глаза горели явным интересом ко всему происходящему. Одета она была со вкусом, так же и накрашена. Ничего лишнего — все на своем месте. Гармонично, просто. Понять, что мужчина, сидевший напротив, высокого роста, было легко. Худой, сухопарый, с легкой щетиной и различимыми синяками под глазами, он выглядел уставшим и строгим. Его взгляд был неприятен мне — смотрел так, будто даже молча мог заставить почувствовать себя полным нулем. Ладонью он скользнул в темные, чуть кудрявые волосы, и тут все встало на свои места... — Привет, — голос в дверях заставил меня вздрогнуть. На пороге стоял Арлен. Юноша поспешно вошел, прикрыл за собой дверь и бросил пальто на спинку кресла, в котором я сидел. Затем он опустился по левую сторону от меня, в единственное кресло-качалку в номере. — Арлен... — начала было женщина, грустно улыбнувшись, но юноша перебил ее: — Знакомлю лично. Мой новый друг и соратник — Нил Джонатан Уэбб. Я встал со своего места и вежливо пожал руку мужчине, а затем женщине. Мозаика складывалась. — Это мои родители — мистер Каллен Дарси и... — Кэрри, — перебила мать Арлена, мягко улыбнувшись мне. — Мама... — страдальчески произнес друг, и женщина тут же исправилась, приятно рассмеявшись: — Кэролайн Дарси. Мужчина встал со своего места, продемонстрировав идеальную джентльменскую осанку. В комнате, как мне казалось, атмосфера была довольно гнетущая, и тот, видимо, решил ее немного разрядить. Отец Арлена жутковато нахмурил свои темные совиные брови и, шагами измеряя комнату, начал с расспросов: — Как в школе? — Обычно, — равнодушно ответил ему сын, одарив скучающим взглядом. — Математика, физика, химия, всякая дребедень. — Не нужно так, — покачал мужчина головой. — Ты определился с университетом? — Да дай ты ему хорошо подумать! — возмутилась миссис Дарси. Затем она обратилась непосредственно к Арлену. — Милый, ты точно хочешь заниматься всеми этими технологиями? Несколько секунд юноша молчал, а затем перевел взгляд на меня. Я, оробев, опустил глаза, делая вид, что ничего не слышу. Я не понимал, зачем он привел меня сюда, если хотел встретить новый год с родителями. Я чувствовал себя лишним. Будто забрался в чужой дом без разрешения и теперь наблюдал за его обитателями. А уж решения познакомить меня со своей семьей я от друга вообще не ожидал и счел этот поступок более чем интимным. — По-моему, сегодня праздник, — серьезно обратился к родителям парень, — давайте не будем обсуждать все это хотя бы сейчас. Да и Нилу это не особенно интересно. — Согласна, — засуетилась Кэролайн и поспешила зашуршать пакетами. — Папа только вчера смог прилететь. Берлин всегда его задерживает. Мы привезли тебе подарки. И твоему другу. Как замечательно, что ты рассказал о нем! Мама Арлена была прелестной женщиной: очень улыбчивая и по-женски мягкая, она казалась антиподом собственного мужа. Мой друг ни в чем не уступал своему отцу и, видимо, взял большинство своих качеств именно от него. Мистер Дарси был хмур, суров и очень лаконичен. Без всяких слов он принял коробку из рук жены и передал ее сыну. Тот кивнул в знак благодарности и перевел на меня взгляд. Театрально закатив глаза, Арлен дал мне понять, что все происходящее немного утомляет. Я глупо улыбнулся и отреагировал на слова обратившейся ко мне миссис Дарси: — Нил, милый, а это для тебя. В неловкости я принял сверток из ее рук и, даже не разворачивая его, понял, что это книга. — Простите, — решил оправдаться я, — не знал, что вы приедете. Он не предупредил. У меня не найдется для вас подарка... — Глупости! — заверила женщина и, поднявшись со своего места, потрепала меня по волосам. — Ты очень милый. И, если честно, не выглядишь как старшеклассник. — Это его ранит в самое сердце, — решил съерничать Арлен, распаковывая свою коробку. Я кинул недовольный взгляд в его сторону и поблагодарил свою собеседницу: — Спасибо. От вас приятно слышать все что угодно. Миссис Дарси весело рассмеялась и обратилась к мужу: — Каллен, расскажи, что это за книга. — Сказки. Немецкие, — ответил тот, впервые посмотрев мне в глаза. Я не выдержал взгляда и потупился в сверток. — Такие мягкие волосы, — продолжала нахваливать меня мать Арлена. — И цвет потрясающий... — Да ладно вам, — запинаясь, начал отговариваться я. Аккуратно я развернул грубую бумагу и прикоснулся к тисненой золотистыми буквами изумрудной обложке. Мои глаза загорелись, а дыхание перехватило — чего стоила одна лишь иллюстрация на титульном листе. С восторгом я распахнул свой подарок и ладонями пробежался по ароматным глянцевым страницам. А затем, не удержавшись, воскликнул. — Это просто потрясающе! — Вот видите, — усмехнулся Арлен, — библиофил. Подхватив мой восторг, миссис Дарси тоже рассмеялась. Она нравилась мне — была счастлива за всех и словно передавала это счастье всем вокруг. Правда, кроме меня, по-моему, никто здесь этого не ценил. Но смеялась женщина не для кого-то, а для себя, поэтому не замечала безразличие сына и мужа к эмоциям. Арлен церемониально вручил родителям свои подарки, мы выпили по чашке чая, немного поговорили обо мне, о том, как долго думает их сын над поступлением в университет, о «Хартвуде» и о зиме. Напряжение немного спало, но я все равно видел, как неуютно чувствует себя Арлен. Казалось бы, семья — то место, где мы спасаемся от несправедливого и враждебного мира. Семья — это люди, которые всегда поймут и поддержат. Это наш внутренний стержень и то, что делает из нас тех, кем мы становимся. В глазах друга я видел трагедию — он отторгал собственных отца и мать, не испытывал комфорта и не стремился быть откровеннее и ближе с ними. Я не знал, в чем кроется причина, и все происходящее начало напоминать мне кукольный дом. Это являлось мне каким-то спектаклем, хотя были заметны и просветы искренности. Миссис и мистер Дарси всячески пытались достучаться до сердца своего сына, но тот умел делать вид, что не слышит. Я чувствовал, что глубоко внутри Арлен за что-то не простил родителей. В особенности отца. Примерно через час гости засуетились. Кэролайн взглянула на часы и охнула: «Половина десятого!» Ее муж поднялся со своего места и отряхнул брюки. Затем он достал сотовый телефон и начал кому-то звонить. — Сынок, за сколько мы с папой доедем до Дарема? — Не знаю. Минут сорок, полчаса, если повезет. — До десяти успеем? — крикнула женщина своему мужу, а тот, не желая прерывать разговор, строго взглянул на нее. Затем, нажав отбой, он обратился к Арлену: — Ключи оставляю на столе. Надеюсь, за твоих друзей нам не придется краснеть. Я удивленно взглянул на друга, но тот одними лишь глазами приказал мне молчать. Я взглянул на миссис Дарси, ища поддержки, а она, накинув на плечи легкий полушубок, наклонилась к моему уху и произнесла вполголоса: — Я вижу, что ты хороший парень, Нил. Пожалуйста, проследи, чтобы он не связался с какой-нибудь испорченной девчонкой. Жутко из-за этого беспокоюсь. — Не волнуйтесь, — смущенно ответил я. — Попытаюсь повлиять, если что. — Кэролайн, идем уже! Все почти собрались. — Редко у кого получается подобрать к Арли ключ. Тебе есть чем гордиться, — вновь заговорила женщина. Я вконец застеснялся и кивнул в знак благодарности за комплимент. Особенно меня смутила уменьшительно-ласкательная форма имени друга. Уверен, услышь Дарси такое из моих уст — и беды не миновать. Но это было настолько забавно, что сдержать улыбку не удалось. — И ничего такого, за что нам потом придется краснеть, — напоследок уточнил отец Арлена в то время, как Кэролайн с родительской нежностью оставила на лбу сына поцелуй. Через пять минут о пребывании здесь гостей напоминал лишь приятный запах женских духов. Вдвоем мы стояли посреди помещения, которое, полностью избавившись от напряжения, я мог получше разглядеть. Родители юноши сняли просторную комнату в недорогом, но приличном отеле. Здесь было все и даже больше, что обычно нужно для комфортного уикенда: довольно широкая кровать, задвинутая в альков, небольшой диванчик, чайный стол, рядом с которым находилось кресло. С левой стороны я заметил узкую дверь, ведущую в ванную комнату, и туалет. Бежевые стены украшали полки, какие-то абстракции в минималистических рамках, от легкого сквозняка шуршали невесомые шелковые занавески кремового цвета. Позабавил меня небольшой электрический камин, встроенный в стену — в гостиной «Хартвуда» был настоящий, огромный и жаркий. По углам, словно копии друг друга, стояли высокие зеленые шефлеры. В общем, не сказать, что я был поражен интерьером номера, но счел, что для обыкновенного Хартпулского отеля обстановка очень даже ничего. С разочарованием я отложил книгу, дожидаясь, когда Арлен запрет дверь. — Почему ты не предупредил меня? — начал я, едва тот принялся распаковывать свой подарок. — Я предупреждал, — отозвался юноша, извлекая из коробки пару дорогих мужских ботинок на шнуровке. — Так и знал. Как тебе? — Мне не нравится, что ты уходишь от темы, — покачал головой я, крестообразно сложив руки. — А зачем поднимать тему, если и так все понятно? Я не хотел быть с ними наедине. — Ладно, — сдался я, но не потерял желание упрекнуть Дарси. — Все равно ты поставил меня в неловкую ситуацию... — Смотри, — перебил меня собеседник, достав из коробки бутылку вина. — Мама в своем репертуаре. Кстати, урожай года твоего рождения. Я кивнул, поняв намек, и взял с полки два объемных, невысоких бокала. Часы показывали практически десять, а до полуночи все равно нужно было чем-то занимать себя. Вообще, признаться, сейчас я чувствовал себя довольно неловко. Казалось бы, находиться вдвоем с Арленом было для меня привычным делом, но сегодня обстановка была другая, как и события, поэтому я ощущал себя совсем иначе. Мой взгляд обратился в сторону юноши — нахмурив брови, сосредоточенно и с интересом он вчитывался в текст на этикетке бутылки. Сегодня парень был бледнее, чем обычно, а джинсовая рубашка, как я отметил, необычайно шла ему. Поработав штопором, Дарси наполнил бокалы до самого края, и, без особых церемоний и речей, мы молча принялись за алое, как кровь, вино. Минута — и парень выпил все до дна, а затем расслабленно откинулся на спинку дивана, подняв взгляд к потолку и раскинув руки. Я скромно отодвинулся, медленно смакуя алкоголь. Я не ожидал, но разговор он начал сам, не дожидаясь моих наводящих вопросов: — Я никогда не был близок с отцом. Не сказать, что я очень сильно переживаю из-за этого, но идиотское молчание меня напрягает. Нам редко когда удается нормально поговорить — обычно это или наука, или мое поступление. Отец пытается наверстать упущенное, но удается ему это весьма скудно. — Наверстать?.. — Сколько его помню, он всегда куда-то уезжал. Сначала занимался организацией конференций, потом его пригласили в Германию. Ну, талантливые микротехнологи везде нужны. Потом приобрел известность как ученый, за ним — признание. В общем, ему было всегда не до нас. Не знаю, на чем вообще держится их союз с мамой. — Может, еще не поздно наладить отношения? — робко поинтересовался я, ощущая во рту терпкий виноградный вкус. — В том-то и дело, что поздно. Отец был нужен ребенку. Взрослому отец ни к чему. — Зря ты так. Я бы попытался. — Ты другой, — юноша опустил ладонь на мои волосы. — И я очень ценю в тебе это. Но разговаривать с моим отцом все равно что стучать в закрытую дверь. Он сам себя законсервировал. Не хочу даже думать о его реакции, узнай он о том, какие отношения нас с тобой связывают. Арлен вновь ухватился за бутылку и наполнил свой бокал. Вино быстро заканчивалось, как и чувство недосказанности между нами. Арлен открывался, и в моих руках была потрясающая возможность понять его. — А с мамой зачем тогда так? — недовольно я взглянул на собеседника, а затем сделал последний глоток. На том, чтобы налить мне еще вина, Дарси настаивать не стал, видимо все еще ощущая вину за тот вероломный виски. — Мама хорошая. Она понимает меня как сына, но не понимает как человека. Любые слова отца для нее — единственная истина. Не потому, что она считает, что так и должно быть. Она просто не умеет формировать своих. Ей так проще. Я робко поднял взгляд и посмотрел на Арлена. От духоты тот расстегнул верхнюю пуговицу своей джинсовой рубашки, а его губы алели от вина. Расслабленный, такой печальный, сейчас он не был похожим на самого себя. В его волосах плясали блики, а огненные глаза смотрели прямо перед собой. Я любил Дарси и в этот вечер даже был готов полностью признаться себе в этом. Наконец-то я почувствовал, что между нами медленно распускается весна — и, стоит мне лишь помочь ему обрести себя, мы станем самыми счастливыми людьми на свете. — Арлен... — в неловкости произнес я, головой прислонившись к его плечу. Юноша удивленно обратился ко мне глазами и было хотел что-то спросить, как я продолжил, утонув в аромате его тела: — Победи злого волшебника. Внутри себя. — Кого? — неуверенно переспросил парень, чуть наклонившись ко мне. А я, вобрав смелости и воодушевившись, приник губами к его губам. Интересно, какое у Дарси было в тот момент выражение лица? Сумел ли я удивить его?..

***

Через час, когда электронные часы над дверью показывали почти одиннадцать, Арлен сгреб все фишки и победно выложил «стрит». Я насупился и поджал губы. Никогда не любил проигрывать. Сейчас я жутко жалел, что вообще согласился сыграть в покер с этим жуликом. — Победить меня пять раз подряд — нереально. У каждого в игре один на один есть шанс. — И ты его не использовал, — пожал плечами Дарси, аккуратно складывая карты в коробку. Он был мягче, чем обычно. Правда, не знаю, что было первостепенной причиной — очарование сегодняшнего вечера или бутылка вина. Затем юноша поднялся с пола, убрал покер на полку и, произнеся «Я сейчас», скрылся за дверью в уборную. Я немного приуныл и подполз к подоконнику, подняв голову и оценивающим взглядом обведя припорошенную снегом улицу. За окном собиралось больше и больше народу, и мощеная мостовая напомнила мне быстрый живой ручей — люди стекались к главной площади, где обычно проходили основные празднества. Сперва я тоже хотел потянуть туда Арлена, но, вспомнив о холоде и толпе, решил, что отметить новый год можно и вдвоем. Маму с наступающим праздником я поздравил, заодно пришлось позвонить и папе. Не сказать, что я простил его, но моя ярость, перемешанная со жгучей обидой, стала менее концентрированной. В конце концов, я не имею права осуждать человека, который сделал для меня в сотни раз больше, чем я для него. Отбросив лишние мысли, я поднялся с пола и присел на край кровати. На пару минут стоило зайти в интернет и проверить социальные сети. Но едва я загрузил свою страницу, вышел Арлен и, довольно потянувшись, рухнул рядом. С любопытством он глядел мне через плечо. Не заметив этого, я открыл новое сообщение от Леоны и довольно улыбнулся. Мне было приятно, что она вспоминает обо мне даже в праздник. Это означало, что мы больше, чем просто одноклассники. В этой строгой и замкнутой девушке я начинал видеть друга. — Опять она? Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я повел плечами, а затем ответил: — Леона — мой друг. Это нормально. — Может, тогда подскажешь мне номер Блейн? — Отстань, — я поджал губы, а рукавом свитера накрыл глаза. И, мне не показалось, Арлен приглушенно рассмеялся, а затем сомкнул объятия на моей груди и притянул к себе. — Убирай телефон, — заявил он. — Это наш с тобой вечер. — Я не давал согласия, — пробурчал я, за что объятия скрепились так сильно, что я едва выдохнул. — Но это не значит, что тебе не нравится, — прохладный нос Арлена уткнулся мне в шею, и по коже будто разряд прошелся. Я едва ощутимо вздрогнул и почувствовал, что кровь в моих венах ускорила свой ход. — Я кажусь странным? — вдруг поинтересовался я, сплетя меж собой пальцы. — Больше, чем многие. Но это не умаляет моих чувств. Чувств. Это слово странно осело на дне моей души. Раз за разом я повторял его в своей голове и полностью растворялся в нем. Чувствовать. Именно так. Когда Арлен рядом, я чувствую все. Будто мир становится настоящим только рядом с ним. Это как демо-версия и лицензия компьютерных программ. — Мне нравятся твои слова... — тихо произнес я и замолк, ожидая реакции. На мгновение повисла тишина. — Тебе еще много чего понравится. Внезапно Дарси ухватил меня за подбородок и развернул лицом к себе, губами крепко приникнув к моим губам. Я растерялся, а затем углубил поцелуй, корпусом почти полностью развернувшись к юноше. Его ладонь скользнула по моим волосам, а губы внезапно опустились ниже — сперва к подбородку, а затем к шее. Горячее дыхание, словно воск, стекало по коже, обжигало и волновало так, что рефлекторно я подался вперед, ничего не видя перед собой. В глазах мутнело, свет становился слишком ярким, дыхание разрывалось... И тут я почувствовал, что моя плоть испытывает возбуждение. Это было самым жутким, что могло со мной случиться именно сейчас. — Все в порядке? — поинтересовался Арлен и легким поцелуем обжег мое предплечье. — Д-да, — в ужасной неловкости пробормотал я и попытался сесть так, чтобы моего казуса не было заметно. Нет, подумать только, у меня эрекция на парня. Какой стыд. — Нет, ты явно чем-то взволнован, — покачал головой старшеклассник и, подняв глаза к моему лицу, холодно произнес: — Отвечай. От обескураженности меня парализовало, и я носом уткнулся в его плечо, вдыхая аромат, исходивший от одежды. Говорить подобное и смотреть в глаза — невыносимо. Проще умереть прямо тут. — От твоих поцелуев у меня... — голос сорвался, и я страдальчески промычал юноше в плечо. — Встал, что ли? Я прокряхтел, сжимая кулаки. И как он так быстро догадался?.. — А знаешь что? — спросил меня юноша, без всякого усилия укладывая меня на кровать. — Я испытываю то же самое. — А-арлен, что ты делаешь? — с рассеянным испугом поинтересовался я, спиною чувствуя, как проваливаюсь в мягкую поверхность. Тут же меня охватила паника, и я начал озираться по сторонам. Не тут-то было — хлопком Арлен погасил свет, и мы будто бросились в пучину темноты. И только в этот момент я наконец-то полностью осознал, что произошло со мной за последние несколько месяцев: я полюбил парня, а парень полюбил меня. Мама была права... Его поцелуи на моей шее — такие страстные, такие безнравственные. Будто он поедал меня, руками до боли сжимая мои плечи. Я глотал ртом воздух, не понимая, что происходит — пах сдавливала боль и в то же время жуткое наслаждение. Затем губами парень припал к моему уху, как делал это всегда, но в этот раз все было намного серьезнее. Я ощущал, как дрожит тело Арлена от нетерпения, возбуждения и восторга. Он был относительно груб, но порою проскальзывали нотки нежности. Вновь мои губы, и укус — почти до крови, до вкуса металла во рту. Я простонал сквозь поцелуй, подаваясь навстречу. Его колено задело мой пах, и рефлекторно я процедил воздух сквозь зубы, пальцами изо всех сил сжимая пушистое покрывало. Мы будто пылали в костре, который разожгли обоюдной страстью. Пальцы на ощупь приподняли мой пуловер, и юноша опустился ниже, губами исследуя мой живот. От паха он двигался к соскам, а я, повинуясь, парой движений вовсе избавился от кофты. По плечам пробежался холод, но руки старшеклассника грели меня. Одну за одной наспех он расстегнул пуговицы своей рубашки и бросил ее на пол рядом с моим свитером. Чуть осмелев, едва касаясь, я дотронулся до обнаженного тела Арлена и вновь почувствовал неловкость. Но это чувство заместило другое — бескрайняя эйфория, от которой кружилась голова. Дарси знал, как доставить удовольствие и заставить забыть обо всем во вселенной. Молния на моих брюках звякнула, и, не дожидаясь моего позволения, Арлен стянул их с меня вместе с нижним бельем. Я был наг и беззащитен перед лицом его страшной силы. — Что ты дела... — едва успел произнести я, как почувствовал такое цунами наслаждения, что едва не потерял рассудок. Губы парня осели на моем эрегированном члене, а пальцы ловко обнажили крайнюю плоть. Инстинктивно я прогнулся в спине и накрыл глаза ладонями, чтобы не видеть своего грехопадения. С чем я мог сравнить это небывалое чувство? Ни с чем. Оно было уникально. Настолько же уникально, как и человек, которому я безраздельно вверял свое тело и душу. Руки и губы Дарси ласкали мой фаллос, который разбух от прилившего к нему возбуждения. Я чувствовал пульсацию вен под кожей, чувствовал влагу языка и рта. И сдержать себя не удалось — лишь минута, и я был готов излиться. — Арлен, не надо, я сейчас... — попытался сказать я, но до конца предупредить не успел — по губам Арлена, по его рукам и моему члену спускались липкие дорожки спермы. Я прикрыл глаза, сгорая от стыда, но увидел лишь полуулыбку своего друга. Тут же парень подтянулся выше, и его пальцы утонули в моем рту, а затем, едва я облизал их, он подарил мне очередной глубокий поцелуй. Естественно, Арлен не мог терпеть вечно. Он тоже сбросил с себя всю одежду, и в полумраке его тело казалось абсолютно идеальным. Ладонью я обхватил его предплечья, пытаясь остановить, и тут же почувствовал движение сильных мышц под кожей. Наконец-то старшеклассник заговорил: — Не бойся. Если почувствуешь невыносимую боль, то остановишь меня. Я никогда не причиню тебе зла. — Почему?.. — в полусознании поинтересовался я, ожидая от него всего трех слов. Но Дарси промолчал, усилием перевернув меня на живот. Носом я уткнулся в покрывало. Наверное, это самое безумное, что происходило со мной за всю жизнь. Внезапно я ощутил что-то влажное меж ягодиц и, приподнявшись на локтях, было решил возразить. Но это что-то (головка члена, как я тут же и понял) резко скользнуло внутрь меня, разорвав на части. Нет, я был жив, хоть и больше чем наполовину не осознавал, где я и что происходит. От боли мои ноги свело, и я почувствовал жуткий спазм. Будто все мои кости сломались разом. И Дарси не спешил: вторгался в меня размеренно, но целеустремленно. Его фаллос, я уверен, точно был шириной с мое запястье. От боли закружилась голова, и я, сам того не понимая, произнес, пытаясь отстраниться: — Пожалуйста, давай остановимся. — Тише, Нил... — от этого легкого и нежного шепота у меня дрогнуло сердце, а боль на несколько секунд отступила. — Первый раз всегда больно. Ты же знаешь, не маленький. Но потом будет приятно. Я тебе обещаю. Я сглотнул загустевшую слюну и кивнул самому себе. Этот голос, эти слова были достойны того, чтобы терпеть. И Арлен оказался прав — через минуту и впрямь стало немного легче. Мышца немного расширилась, привыкнув к размеру, и я почувствовал щекочущее удовольствие. Толчок за толчком оно нарастало, и теперь я постанывал скорее от удовольствия, чем от режущей боли. Не сказать, что я был на седьмом небе, но что-то приятное заставляло меня принимать случившееся и смиряться. Темп ускорился. Дарси пронзал меня, как казалось, до желудка, и даже пришлось попросить его делать это потише. — Прости, — вновь этот шепот, за который я был готов продать душу. — Я так долго ждал этого. Апогея мы достигли быстро. Дарси хрипло простонал, а затем я ощутил его огненное семя в себе и на спине. Без сил мы оба рухнули на кровать, пытаясь прийти в себя. Мощные руки притянули меня к себе, и, приклонившись к моему уху, юноша произнес: «Я счастлив, как никогда». Я умиротворенно слепил веки и лицом повернулся к своему любовнику. — У меня никогда не было никого до этого, — скромно признался я. — Ни девушки, ни парня. — Думаешь, незаметно? — не без иронии попытался задеть меня Арлен. Я нахмурился, но тут же ощутил, что старшеклассник целует меня. Его губы остыли, но вместе с тем этот поцелуй был легким и нежным. Через минуту Арлен поднялся с кровати и, захватив одежду, отправился в душ. Я остался в полной темноте взглядом пилить потолок. Моя душа вернулась в тело, и сознание отчитывало ее. «Что ты наделал?» — интересовался я у самого себя. В тот момент мое наслаждение заместили глубокие, как бездна, чувства вины и стыда. Колени все еще сводило, я почти не мог пошевелиться. Обнаженный и потерянный, я лежал во мраке и слушал, как льется вода в ванной комнате. Но длилось это недолго. Через несколько минут Дарси вышел одетый и, включив свет, удивленно взглянул на меня. Завернувшись в покрывало, я сидел на середине кровати и, захлебываясь от нескончаемых слез, зубами впивался в ладонь. — Прости... — сокрушенно произнес юноша, приблизившись. Лбом он припал к моему лбу, и так, молча, мы замерли на несколько мгновений. Затем я постарался деликатно отстраниться и утереть слезы. Мир встал с ног на голову. Я смотрел на Арлена, на его влажные волосы, на свежую кожу и горящие глаза, и понимал, что влюбляюсь еще больше. Сожаление сделало шаг назад, и, нервно выдохнув, я ответил: — Все в порядке. Просто мне нужно время, чтобы осознать. Дарси кивнул и, усевшись в кресло, закурил. Я и не думал сдвигаться с места, несмотря на то, что ванная освободилась. Комната наполнилась табачным смогом, и мне показалось, что меня за совершенный грех сжигают в аду. Я думал о вечном: о том, что поступил неверно с точки зрения нравственности и морали. Но разве неверно я поступил с точки зрения любви? Разве это плохо, что человек полюбил человека?.. Тем временем юноша затушил сигарету о край пепельницы и принялся примерять новые ботинки. Но едва его ноги скользнули в блестящие коричневые оксфорды, как он с разочарованием произнес: — Малы.