Поиграй со мной всерьез

- Куроко, Куроко Тецуя. Безразличный голос прорезает тишину, воцарившуюся в классе. Ученики отмирают, приходя в чувство, а учитель собирается с мыслью, чтобы что-то сказать. - К-куроко, и давно ты тут? - чуть дрогнувшим голосом спрашивает учитель. - Давно, учитель, давно, - вроде бы в ее голосе проскальзывает насмешка, но это не заметно, только один человек, ранее лениво лежащий на парте, посмотрел на нее с каким-то интересом. - Может, расскажешь о себе? - девушка кивает, полностью поворачиваясь к классу. - Я Куроко Тецуя. Мне 16 лет, моих родителей зовут Куроко Нацуме и Куроко Тамаэ, они очень заняты и редко бывают дома. У меня два старших брата. Интересов... - она на секунду замолчала, раздумывая над ответом, вновь ее пронзил пристальный взгляд гетерохромных глаз, - нет. Это все, можно садится? - совершенно ноль эмоций, учитель хотел было ответить, но его заткнул голос из класса. - А ты влюблена? - Да, - краткий ответ на краткий вопрос и ничего лишнего. Часть парней как-то осунулась, но Тецуя вновь заговорила. - Куда мне садиться? - Ах да, садись за Аомине, он сидит за четвертой партой у окна. Едва закончив говорить, он посмотрел на Куроко, но той уже не было, она сразу прошла на место и стала доставать учебники. - Куроко? - учитель не смог найти ее взглядом, и поэтому позвал ее. Девушка промолчала и хлопнула учебником об парту, показывая, что она тут. - Я-ясно. А теперь начнем урок. Оставшаяся часть дня прошла скучно, не дожидаясь конца последнего урока, она вышла из кабинета, все равно не заметят. Девушка хорошо училась, ее баллы были весьма высоки, поэтому она иногда позволяла себе пропускать занятия, после нагоняя программу. Идя по коридорам, голубоглазая услышала шум, доносившийся из зала. - Эй, Кисэ, соберись уже! - немного грубый, строгий голос приказал какому-то Кисэ собраться. - Да, Ака-чии! - Кисэ, это не балет, а баскетбол, - чей-то насмешливый голос застрял в голове Тецуи. Баскетбол? - Ака-чии, этот мужлан меня опять достает! Девушка ускорила шаг и быстро дошла до зала, распахнув дверь, она застыла. Играют. Они играют в баскетбол. - Это кто еще мужлан?! - взревел синеволосый, Куроко узнала в нем парня, сидевшего перед ней. - Ты, естественно! - а блондин помог ей с утра. Со скрытым интересом она стала смотреть за ними, сев на трибуны, эти двое постоянно ругались между собой, кажется их зовут Рета и Дайки, зеленоволосый, который чистил лягушку, оказался Мидоримой Шинтаро. Розоволосая девушка, изредка кричащая на них, была Момои Сацуки, у нее модельная внешность, но Тецуи показалось, что это только внешность, в ней есть какой-то талант. Высокий и угрюмый парень, поедавший чипсы в стороне был, как же его звали, Мурасакибарой Ацуши, и последний был тем, кто заметил ее опоздание на церемонии, Акаши Сейджуро. Игра была захватывающей, Аомине был подобен дикому зверю, но не он один был выдающимся, Мурасакибара был непревзойденным центровым, он блокировал большинство атак Дайки, и даже непредсказуемость и скорость тяжелого форварда не могла помочь ему пройти Ацуши. Рета, умевший копировать стиль игры, был превосходен, хотя в глубине души Куроко почему-то не нравился его талант копировальщика, словно он становился кем-то, не показывая собственную игру, но в этом нельзя было его винить. Шинтаро с его трехочковыми невольно заставлял думать, насколько зоркие у него глаза, и сколько мыслительных и измерительных процессов он выполняет за долю секунды, чтобы точно соизмерять силу броска, расстояние до кольца, а также вероятность попадания с той или иной позиции, чтобы снизить вероятность промаха до минимума. И... Сейджуро, неясно почему, но что-то в его гетерохромных глазах заставляло опасаться Куроко, это был не страх, и все же она бы не встала к нему спиной. Что-то в них ее привлекло, хоть скорее не в них, а их игре. Но больше всего ее манило солнце, метающееся по площадке и попадающее то в одни, то в другие руки. Да, только оно ее и влекло. Она не восхищалась ими, хотя что-то подобное и испытывала, ей вспомнились слова брата: "Не восхищайся кем-то, или не показывай, ведь сломай он тебя, будет в стократ больнее." Она жила по этому принципу, и не собиралась отрекаться от него, ведь ее брат был прав, он всегда был прав.

Ты очаровывал меня своим сиянием, Тем светом, столь слепяще - невозможным, Но я осталась жить в существовании, Что ты уже давно оставил в прошлом...