Несерьёзные серьёзности

Его детка самая лучшая. Такая непостоянная, беззаботная, гордая и определённо знающая себе цену (хотя и частенько завышающая её). Она не трясётся от страха перед лицом опасности, а принимает её как должное препятствие на пути, уготовленное стервой-Судьбой. Донни говорит, что от неё воняет и всегда демонстративно морщит нос, качая головой. Можно подумать, что это не они с братьями живут в канализации. А пахнет от неё, между прочим, очень и очень приятно, просто этот Донни совершенно ничего не понимает. Этот запах - это въевшийся в кожу запах перегара и дешёвого бензина, запах душных помещений и бессонных ночей, запах огромного города и маленькой личной свободы, мчащейся мимо короткими мгновениями, свободы от правил и долга, свободы от всего и каждого - это запах того, без чего он не смог бы продолжить вдыхать обжигающий лёгкие смрад едущих впереди пижонских машинок для кукол «Barbie», запах его жизни. Они с ней на самом деле были очень похожи. Рафаэль не знает, сколько у неё было хозяев до него, но её передали к нему в руки уже побитую и измятую, готовую сдаться. Можно сказать, что он возродил её из пепла, дав ещё один шанс и привив свой собственный взгляд на мир, и поэтому, какой бы объезженной шлюхой не была раньше Ди-Ди, она, тем не менее, умела быть благодарной и умела быть верной, и со временем зеленоглазый начал меньше сомневаться в ней и больше доверять. Она, по крайней мере, это заслужила, не раз доказывая свою преданность, в отличие от некоторых. Некоторых… Вроде тех, кто от своих проблем убегает в Южную Америку. Мы ведь все помним, что учитель Сплинтер послал нашего храброго лидера в далекие джунгли для тренировки? Так какого же чёрта, спрашивается, этот любитель попрыгать с ветки на ветку не вернулся, когда эта самая тренировка закончилась, и пришло время возвращаться к своей семье? Ди-Ди разделяла его злость, заходясь яростным рычанием, и всё её существо охватывало дрожью. А когда он выдыхался, вымещая свой гнев на чём-нибудь или на ком-нибудь, то и она вслед за ним переходила на утробное ворчание, вскоре совсем затихая. Ди-Ди - его правая рука во всех делах Ночного Всевидящего. И она вряд ли была в восторге от Лео. Поэтому Раф не даст прикасаться этому мерзкому зазнавшемуся засранцу к своей детке. Она, несомненно, преданная, но, сама того не подозревая, может очень многое о нём рассказать. Очень многое, на самом деле. - Уйди, прошу. Мне действительно плохо, я очень хочу спать. Леонардо знает о мотоциклах ничуть не меньше меня, поверь, я лично учил его разбираться во всей этой ерунде, так что иди приставать к нему со своими просьбами. - Дон, но не могу же я… - Можешь. Ты можешь перестать быть эгоистом и дать мне спокойно поболеть. Ты можешь перестать называть свой мотоцикл женским именем и начать обращать внимание на кого-то, кроме себя и него. Ты можешь в крайнем случае подождать, раз уж ты теперь у нас такой недотрога, и общество Лео, видите ли, тебе неприятно. Ты можешь, и мы оба прекрасно это понимаем, ты просто не хочешь. Он явно хочет сказать что-то ещё, но заходится в очередном приступе жуткого кашля, поэтому лишь тянется к огромной пачке одноразовых платочков, отворачиваясь с ней в обнимку к стене и тем самым давая понять, что разговор окончен. __________ - Почему Ди-Ди? - интересуется мечник, ставя ящик с инструментами на пол ангара и присаживаясь рядом с мотоциклом. - Эта модель… «Хонда». Хонди. Ди. Ди-Ди. - Ясно. - коротко бросает он в ответ, и Раф не может не уловить некоторую долю облегчения в его голосе, которую спрятать под панцирем так же ловко и умело, как и все остальные свои чувства, Лео попросту не успевает. Интересно, а на что он надеялся? На то, что младший сейчас расскажет ему удивительную байку о некой любовнице Ди-Ди, которая умела отсасывать так же хорошо, как их распрекрасный лидер умеет вешать лапшу из красивых слов на уши, и поэтому он назвал свою малышку в её честь? Пффф, да уж. Он бы никогда не назвал свой мотоцикл в честь какой-нибудь там бабёнки. Женщин может быть много, а вот детка - всего лишь одна. В этот вечер Леонардо предпринимает попытку помириться. И когда он осторожно переводит разговор в сторону чего-то серьёзнее бесполезной трепотни, то до зеленоглазого начинает доходить, что он как последний придурок попался в эту ловушку, сбегать из которой, пожалуй, не имело смысла. Он, быть может, сам подсознательно искал повода помириться с возвратившимся назад Призраком, вот только признаваться себе в этом как-то не очень хотел, поэтому на удивление тихо выслушал обладателя голубой повязки, который постепенно входил в раж и с каждым предложением говорил чуть громче и чуть быстрее (дурацкая привычка, указывающая на то, что тот с каждой минутой всё сильнее убеждался в правоте собственных слов). - Понял я, понял, - в какой-то момент не выдержал Рафаэль, раздражённо дёрнув плечом. - Работай давай, я не намерен тут ночевать. И, о чёрт, ошарашенное выражение лица Лео в тот момент непременно нужно было сфотографировать. Раф впервые хоть косвенно, но согласился с ним, даже не попытавшись просто из вредности пробурчать что-либо против. Это был своего рода прогресс. - Ну и рожа у тебя. Эй, а ты разве собирался? - поинтересовался саеносец, вопросительно вскинув бровь и впервые за вечер растягивая губы в свойственной ему нагловатой усмешке. - Что собирался? - не понял Лео. - Ночевать тут. Нет, я конечно не то чтобы против, но меня не вдохновляет мысль о повторной поломке Ди-Ди, всё же ты вон почти уже почти с ней закончил, я смотрю. А так я, на правах самого горячего парня из канализации, могу сказать, что ты даже очень ничего, и ночевать с тобой в ангаре в этот зимний день - прям предел мечтаний. - Да иди ты. - Эй, ты опять не ценишь моих комплиментов. Куда бы я не пошёл, больше не наклоняйся за отвёрткой, Маугли, некоторые твои движения никоем образом не способствовали усмирению моего буйного воображения, скорее, наоборот. Куда, к слову, я там должен пойти? Словив на себе полный негодования испепеляющий взгляд, Рафаэль лишь тихонько хихикает, щурясь. Похоже, в этот раз ему удалось всё же вывести нашего любителя медитаций из себя. И плевать на то, что он планировал вести себя с ним, как последняя сволочь. Потому что эти замечательные выражения на его лице, которое он так привык держать кирпичом, - это что-то. Ну, а все эти его намёки… У кого в его жизни не было неудачных попыток пошутить? У Рафаэля ветер в голове, ему можно. Может быть, обладатель алой повязки ещё не до конца научился понимать своего старшего брата. Может быть, он до сих пор не разобрался в себе. Но как бы то ни было, Раф ценил заботу и умел быть благодарным, и пусть Ди-Ди гневно сверкает фарами под тусклым светом, даже она не может сказать сейчас, что мечник его благодарности не заслужил. Просто зеленоглазый не понаслышке знал, как тяжело чему-либо учиться у строгого и любящего доводить всё до идеальности Донателло. И он на самом деле даже представить себе не мог, сколько времени и нервов Лео пришлось потратить для того, чтобы однажды вот так вот взять и суметь починить его мотоцикл. Лео ещё не прощён, нет. Но у Ди-Ди теперь явно на один повод для ревности больше.