Я ненавижу тебя, Малфой!

Гарри Сириус ходил из одного угла комнаты в другой, все время поглядывая на меня цепким внимательным взглядом. Я сидел в кресле, забравшись с ногами, и дописывал завещание на идеально белом пергаменте высшего качества. На столике у кресла лежали сургуч, спички и перстень с гербом Поттеров, который я достал из нашего фамильного хранилища. - Расскажи еще раз, что ты собираешься сделать? – прокашлявшись, в который раз спросил Сириус. - Мы с тобой проникнем в сейф твоей дражайшей кузины, возьмем чашу Хаффлпафф и уничтожим при помощи адского огня. Что тут сложного? - Абсолютно ничего. Сириус замер, не сводя с меня взгляда, на его лице застыло выражение «Ты идиот, Гарри». - Ну, что еще я тебе должен рассказать, чтобы ты мне поверил? – я мигом вспыхнул, неаккуратно откладывая пергамент и отвечая таким же упрямым взглядом. Сириус всплеснул руками, снова заводясь: - Это опасно! Тебе всего пятнадцать! («Шестнадцать через неделю!» - возмущенно вставил я.) В конце концов, какого черта ты рассказал об этом Снейпу?! - Так ты… - я удивленно вздернул брови, всем корпусом оборачиваясь к Сириусу, про себя поставив галочку вернуться к этому разговору, спросил: - Ты из-за Снейпа так бесишься? Да брось, серьезно? – я расхохотался, глядя на багровеющее лицо крестного. - А что?! Ты ему доверяешь больше, чем мне! Это неправильно. Я узнал об этом безумном плане только через день после Снейпа! Я же… Черт… Сириус устало рухнул в кресло напротив, потирая ладонями лицо. - Почему меня это так волнует? – пробурчал Сириус, взмахом палочки призывая к себе графин с виски. Я грозно свел брови на переносице, не глядя, уничтожил жидкость. Сириус взвыл, с треском разбивая графин об пол. - Гарри! Это был дорогущий Регал 24! Ты в своем уме?! Я лишь повел рукой из стороны в сторону, хмыкнув, и продолжил писать. Через полчаса я закончил. Все это время Сириус обиженно вздыхал, шумно перелистывая страницы «Ведьмочки Амстердама» - такого откровенного порно-журнала я не встречал даже у магглов. Я приосанился, бросив мимолетный взгляд на Бродягу, сказал: - Давай я тебе зачитаю, - тот заинтересованно кивнул, и я начал. «Одна тысяча девятьсот девяносто пятый год, двадцать третье июля. На случай моей скоропостижной смерти я оставляю сей завет: Карту Мародеров я отдаю сэру Сириусу Ориону Блэку, чтобы он помнил о лучших годах его жизни. Мантию-невидимку я отдаю профессору Северусу Тобиасу Снейпу, чтобы он смог передать ее моему ближайшему родственнику. Если же такого не найдется, пусть мантию хранит род Снейпов. Метлу «Молния» отдаю мистеру Рональду Биллиусу Уизли, чтобы он помнил, что таланту нужен смелый рывок. Библиотеку, собранную за годы жизни, передаю мисс Гермионе Джин Грейнджер, чтобы она нашла ей лучшее применение, чем это сделал я. Личный дневник, думосбор и палочку я отдаю мистеру Драко Люциусу Малфою, чтобы он смог завершить то, что не смог начать я. Одну четверть средств в фамильном хранилище я отдаю роду Уизли. Одну восьмую средств я отдаю Северусу Тобиасу Снейпу на создание своей сети лабораторий зелий. Оставшуюся часть разделите поровну между больницей святого Мунго, школой Хогвартс и личным сейфом Драко Люциуса Малфоя. Так же, к завещанию прикрепляю письмо, которое можно будет открыть лишь в две тысячи втором году. Подпись: Гарри Джеймс Поттер». Сириус долго молчал, переваривая услышанное. Потом прочистил горло и тихо проговорил: - Подростки так не пишут. - Мне просто было у кого учиться, - ответил я, слабо улыбнувшись. Мы просидели в молчании еще несколько минут. Я вспоминал, как прошел этот год. *** Декабрь был таким же тихим и скучным, как ноябрь, что не было удивительным, потому что Малфой снова начал избегать меня. Я полностью погрузился в осуществление плана по уничтожению крестражей, каждый вечер советуясь с Сириусом. Он был единственным (креме профессора Снейпа, разумеется), кто знал все об осколках души Волдеморта. Я не смог не рассказать ему, потому что нуждался в поддержке близкого человека. Я чувствовал, что осознание себя снова пятнадцатилетним оказалось пагубным для моей выработанной годами выдержки и способности трезво рассуждать. Поэтому я снова видел мокрые сны. О, боги… Это было одновременно унизительно по отношению к самому себе и невероятно приятно. Я буквально источал на всех вокруг потоки тестостерона. Гермиона предложила выплескивать свою буйную энергию в учебу, а Рон как не кстати завел речь о дополнительных занятиях по защите. Поняв, что вскоре они придумают Отряд Дамблдора, я с легкостью отдал управление в их руки. Какого было мое удивление, когда я увидел в нашей гостиной с независимым видом сидящих Панси Паркинсон, Блейза Забини и еще нескольких неизвестных мне личностей с их факультета. - Поттер, - кивнула мне Панси, сложив руки на груди. И тут я понял, что уже никогда не вернусь к тому прошлому, которое должно было быть в этот момент моей жизни. Остальные члены ОД сидели здесь же, с недоумением разглядывая слизеринцев. - Я не нашла более подходящего места для того, чтобы собраться в первый раз, - как будто извиняясь, проговорила Гермиона, посмотрев на Рона. - Предупреждая ваши вопросы по поводу нашего нахождения в этом неприятном месте: нас пригласила Грейнджер, - тихо проговорил Забини, стреляя внимательным взглядом в Рона. Тот обезоруживающе поднял руки, ответив: - А я что? Она моя девушка, я уважаю ее решение, змей темнокожий. Забини возмущенно выдохнул, но совладал с собой и отгородился от Уизли щитом из полного игнорирования. А я лишь кивнул, поймав одобрительный взгляд Гермионы, улыбнулся ей и начал первое собрание. - Как мы все знаем, наш преподаватель по ЗОТС не внушает никакого доверия и уважения своим способом обучать защите, потому нами было принято решение собрать всех желающих научиться элементарной боевой магии. Ребята из Слизерина – позвольте выразить мое искреннее сочувствие по поводу недавнего инцидента в Азкабане. Никто из здесь присутствующих никоим образом не станет использовать ваши несчастья в качестве насмешек или издевок над вами, - все слизеринцы коротко кивнули, немного расслабившись. Я продолжил: - Поскольку мне не раз приходилось участвовать в серьезных передрягах, я взял на себя смелость взять руководство над нашей командой. Как, кстати, мы решили называться? – я обратился к Гермионе, но она пожала плечами. - Давайте сначала обсудим условия этой компании, - подал голос Захария Смит, и я со странным теплым чувством вспомнил про наши с ним терки на пятом курсе. Все-таки тогда мне казалось все гораздо ужаснее, и я не видел выхода из своего положения. Сейчас все стало совсем иначе, поэтому я кивнул Гермионе и сел в кресло. - На этом пергаменте каждый из нас напишет свое имя, тем самым обязуясь хранить тайну о нашей компании. Даже слизеринцы без особых возражений расписались на пергаменте. Я прочитал их имена: Панси Паркинсон Блейз Забини Теодор Нотт Трейси Дэвис Одрак Ля Фойм Последнее имя меня немного насторожило. Я вгляделся в последнего неприметного на вид паренька лет четырнадцати. Он прищурился, с брезгливым выражением осматривая всех вокруг. Мне был до боли знаком этот взгляд, и я расхохотался, вспомнив, что Драко так подписывался под письмами шутливого характера. - Малфой, я знаю, что это ты, сними иллюзию, - я одним движением палочки стер последнее имя, не переставая хохотать. Рон выпучил глаза на внезапно появившегося на месте невзрачного коротышки высокого светловолосого слизеринца. Малфой вздернул бровь, независимо складывая руки на груди и шипяще произнес: - А что мне оставалось делать? Я же должен быть в курсе планов моего врага. - Ой ли! – я язвительно улыбнулся ему в лицо. – Так бы и сказал: «Гарри, мне нужна твоя помощь и защита». Малфой внезапно вполне дружелюбно ухмыльнулся, спокойно ответив: - Тут кое-кому гораздо нужнее помощь, Поттер. Причем необязательно твоя. Все в полном удивлении разглядывали нас двоих. А я не мог оторвать взгляда от его ухмылки. Гермиона мягко потеребила меня за рукав, предложив продолжать. Я прокашлялся, бегло рассказав про условия нашей команды, предупредил, что необходимо придумать нам название и раздал связанные Протеевыми чарами галлеоны. Малфой, как всегда, что-то недовольно пробурчал, но, в целом, все было прекрасно. Одно было плохо – теперь я не смог спокойно спать. *** - Ты смотри, как Малфой вырядился! – Рон с удивлением присвистнул, сжимая руку на моем плече. - Полегче Рон, а не то я решу, что ты в него влюбился, - Гермиона шутливо взлохматила волосы на затылке у Рона, и тот лукаво подмигнул ей, проговорив шепотом: - За меня это уже сделал Гарри. Я страшными глазами просверлил в Роне дыру, нервно поправляя пиджак. Драко и в правду выглядел как сказочный принц в бархатном костюме, высоких сапогах на шнуровке и в изумрудном, расшитом серебряными узорами плаще. Он вел под руку Панси Паркинсон в удивительно хорошо смотрящемся на ней темно-сером платье с мерцающими звездами. - Правда она хороша? – с придыханием сказал Ли Джордан, окидывая жадным взглядом Паркинсон. Та, будто услышав его, повернулась к нему, послав благосклонную улыбку. На щеках Ли расцвел румянец, он картинно ухватился за правую сторону груди, прошептав: - Ах, сердце мое, что ты со мной делаешь… Фред и Джордж пришли на бал с Кэтти и Анджелиной, весело смеясь над воздыханиями Ли. - Джо, сердце слева, - прыснув от смеха, сказала Гермиона. Ли махнул рукой на ее слова и направился к столу Слизерина. Я пришел с Полумной, но ее уже кто-то из рейвенкловцев увлек танцевать, и мне было скучно. Я бросал мимолетные взгляды на Малфоя, потягивая пунш и размышляя на тему «как мы дошли до жизни-то такой». Рон увлеченно болтал с Ноттом о Пушках Педдл – к слову, эти двое внезапно сдружились, причем связующей их темой стал, как ни странно, надоевший Малфой. Об общей любви к Пушкам они узнали не так давно и оба не подали вида, что были приятно удивлены. Слизеринцы поголовно зауважали Гермиону, когда она рассказала про то, как мы искали философский камень, и как она помогала мне с василиском, и про другие наши приключения. По какой-то немыслимой причине факультеты в кои-то веки стали дружелюбно общаться между собой. Я думал, что все дело в том, что война на пороге, давно пора зарыть топор войны и сплотиться против общего врага, но что-то мне подсказывало, что это Магия Двух Душ умиряет ненависть в душах ребят. Правда, Малфой был все так же отстраненно холоден ко мне. - Так и будешь страдать от тоски, или пригласишь меня? – раздался над ухом мелодичный женский голос. Чжоу выглядела изумительно хорошо в темно-синем платье. Я учтиво предложил ей руку, и через секунду мы кружились в медленном вальсе. Она молчала, не отрывая взгляда от меня. Ее густые черные волосы волной рассыпались по оголенным плечам. Я уверенно вел ее между вальсирующих пар, ни на секунду не отвлекаясь от рассматривания Малфоя неподалеку. Мы танцевали так гармонично, что я практически не замечал, что стою на полу. Чжоу сняла свою руку с моего плеча, мягко взяв пальцами мой подбородок, повернула мое лицо к себе. - Я здесь, Гарри. Я ухмыльнулся, проговорив: - Извини. - Я… Чем тебе насолил Малфой? – ее тон был скучающим, но я увидел в ее глазах искру интереса. - Почему ты спрашиваешь? – я ответил вопросом на вопрос, изогнув бровь. Она изящно передернула плечиками, сбрасывая прядки за спину. - Ты не сводишь с него глаз. И взгляд у тебя такой тоскливый… обреченный, - она буквально прошептала последние слова, еще внимательнее вглядываясь в мое лицо. – Ты… любишь его? Ее лицо залил нежно-розовый румянец, она комкала в пальцах мантию на моем плече. Я нахмурился, мой голос резко стал ниже, я ответил, наконец встречая ее взгляд; - Ты не представляешь, насколько. Она мертвенно побелела, резко останавливаясь, не взглянув на меня, выбежала из зала, по дороге снеся несколько человек. Панси Паркинсон, в этот момент танцевавшая с Джорданом, что-то прошептала ему и выбежала вслед за Чжоу. Малфой, сидевший за столом Слизерина, внезапно посмотрел в мою сторону, как-то глупо ухмыльнувшись, поболтал в воздухе рукой и развратно облизал губы. Я, совершенно ничего не понимая, посмотрел на него внутренним зрением. Это был Блейз Забини под оборотным зельем. Оглядевшись вокруг, я заметил как ни в чем не бывало сидящую Чжоу, только уже в другом платье, в конце зала. Она на меня посмотрела без интереса и продолжила говорить с каким-то рейвейнкловцем. Догадка пронзила мой мозг, и я быстрым шагом покинул зал, уже в дверях доставая карту Мародеров. По коридору недалеко от сюда быстро двигались два имени: Панси Паркинсон и Драко Малфой. Драко - Нет! Я не стану наряжаться в тебя, Драко! – Нотт едва сдержался, чтобы не перейти на фальцет, сверкая глазами. – Это ничем хорошим не закончится. - Тео, это очень важно для меня, - сквозь зубы проговорил я, одарив его уничтожающим взглядом. - Да не влюблен он в тебя, успокойся, - закатив глаза, простонал Блейз. Панси, до этого молча слушавшая нашу перепалку, подала голос, меланхолично подпиливая ногти: - А я уверена, что влюблен. Тем более, что сны Драко это подтверждают. Я благодарно ей кивнул, снова шипя на Нотта: - Не сделаешь этого, я расскажу всей школе, что ты целовался с Уизлеттой. Нотт свел брови к переносице, тихо проговорив: - Не смей так ее называть. Теперь тем более не сделаю. - А ты, Блейз? - Почему бы и нет? – Забини шутливо подмигнул Панси. – Наконец, узнаю, где у тебя та милая родинка, о которой вещала Пэнс недавно. Я злобно на него посмотрел, попытался уломать Нотта: - Ну, Тео, этот извращенец еще не дай Мерлин с моим телом сотворит что-нибудь! Нотт был непреклонным, демонстративно закрывшись книгой. Последний месяц был для меня катастрофически сложным испытанием. С какой-то радости, Панси послушала Грейнджер и позвала нас на дополнительные занятия по ЗОТС в Гриффиндорскую башню. С самого начала затея была провальной, потому что я знал, что всем этим будет заправлять Поттер. И то, что у нас сложились вполне себе такие дружеские отношения, не меняет того, что я все еще его враг. Или сын главного врага. Он же ненавидел меня еще в сентябре! *** Когда странного вида домовик появился в переполненной гостиной львов, я сразу же его узнал, с радостным удивлением поприветствовав его: - Добби? Ты ли это? Я так рад тебя видеть! Домовик широко распахнул и без того огромные зеленые глаза, бросился ко мне и расплакался, обнимая мои колени. - Мастер Драко! Вы живы и здоровы, как Добби счастлив! Добби никогда не забудет доброты мастера к эльфам. Все ребята в гостиной в полнейшем удивлении смотрели, как я обнял Добби в ответ, улыбаясь. - А я думал, он их расчленяет и хоронит на заднем дворе своего замка, - пробурчал Рон, и я ответил ему, все еще не понимая, почему Уизли не вызывает у меня ни малейшего чувства брезгливости: - Есть даже кодекс обращения с прислугой. Мы ценим их труд, поэтому относимся с долей уважения. Возможно, некоторые чистокровные семьи позабыли, что магия Эльфов намного древнее и могущественнее нашей, поэтому и позволяют себе обращаться с ними, как хотят. Но я помню, как Добби не раз спасал меня, используя невероятное колдовство. Ребята слушали меня, раскрыв рты. Я посмотрел на широко ухмыляющегося Уизли – и снова это теплое чувство родства… Что за черт?! Хотя, если судить по воспоминаниям из бредо-сна, я с ним сдружился. Бр-р-р. Я и Уизли - друзья? Ха! Да ни за что. Хотя… Поттер все время молчал. И даже когда Добби рассказал про Выручай-комнату, он и бровью н повел, что удивлен. Он был непривычно задумчив, все время стрелял глазами в мою сторону, потирал шею и прятал глаза, когда я смотрел на него в ответ. Что-то явно было не так. Я снова вспомнил слова Лорда в своем сне про то, что Поттер «умрет на глазах у любимого». Им не мог быть я, ведь так? Но Поттер опровергал все мои рассуждения о своих болезнях и обычном сумасшествии. Этот чертов придурок вел себя, как влюбленный идиот, что не было для него особо необычным, но все равно, по отношению ко мне эти взгляды и вздохи смотрелись как минимум комично и как максимум пугающе. Я задумался. А что я чувствую к Поттеру? Я был полностью уверен, что не люблю его. Предмет моих чувств каждую ночь являлся в моих снах, пытая нежностью и взбудораживая загадочностью. Я вглядывался в лица парней вокруг меня, но не находил и проблеска тех черт. Ни у кого из них не было потрясающе шелковистых длинных черных волос и низкого сексуального голоса. Поттер. Везде один Поттер, да что же это? *** Наши совместные занятия по ЗОТС вел кто? Поттер. Причем делал он это настолько виртуозно, со своим подходом к каждому ученику, что мне даже оказалось, что он уже где-то этому учился и преподавал. Но это был бред моего, в последнее время, сумасшедшего сознания. - Экспеллиармус требует вашей фантазии и эмоциональной энергии. Вы должны представить себе, как палочка невидимой рукой вырывается из пальцев противника и летит к вам, при этом ваше желание заполучить его палочку должно быть мощным и всепоглощающим. Он посмотрел на то, как Блейз вырвал палочку из рук Лавгуд, и одобрительно кивнул. Я ухмыльнулся Блейзу: раньше у него никак не выходило это заклинание. Пусть теперь попробует не признать, что Поттер хороший учитель. Поймав себя на мысли, что внимательно разглядываю Поттера уже битых десять минут, я отвел глаза, сосредоточившись на одной из Патил. Она сверкнула глазами, четко выговорив заклинание, но я был быстрее, со свистом выхватив ее палочку. Она дерзко ухмыльнулась, перехватывая на лету брошенную мной ей палочку, и вежливо наклонила голову, признавая поражение. Лонгботтом нелепо махал руками, не умея обращаться с палочкой ни в какую. Поттер и Грейнджер бились над ним, но без успешно. Я видел, что парнишка очень страдает от своей никчемности, и почему-то совершил самый странный поступок в моей жизни. - Ты просто не так делаешь, - сказал я, глядя в его широко распахнувшиеся серые глаза. Похоже, меня он тоже боялся. Ну и дурак. Я тяжело вздохнул, вынимая из его дрожащих пальцев палочку, взял его ладонь, прочертил медленно линию заклинания. Лонгботтом сипло дышал, не поднимая глаз, кивал на мои тихие увещевания. - Сперва резкий взмах вправо, как будто отсекаешь росток Дьявольского силка. Потом рывок вверх и вперед, словно вырываешь мандрагору из горшка. При этом представляй, как палочка противника выскальзывает из пальцев и несется к тебе. Все понятно? Лонгботтом отрывисто кивнул, залившись краской смущения, пробурчал: - Спасибо, Малфой. Через десять минут все уже поздравляли Невилла с первым в его жизни разоружением противника. А я тихонько посмеивался в стороне, снова заглядываясь на Поттера. Он был неприлично счастливым, улыбался во все двадцать восемь зубов, сверкал глазищами и крепко обнимал Лонгботтома. Я хмыкнул про себя, покидая Выручай-комнату практически последним. Впереди был Рождественский бал…