Этюды Смотрящего

Знаешь, когда меня спрашивают о том, что я считаю самым страшным в своей жизни, я с заливистым хохотом отшучиваюсь, что такой вещи еще не придумали. Мой смех идеально выверен до последней ноты. В нем щепоть самоиронии, горсть уверенности и несколько капель хрипотцы, чтобы заверить собеседника в искренности. Обычно этого хватает. Я же лгу, потому что знаю, что самое страшное в моей жизни. Просыпаться без крыльев. Я помню...Нет, я знаю их вес. Их блаженную сладостную тяжесть, от которой ноют слабые человеческие плечи. Я знаю, как бережно тянет мышцы, сковывая меня предвкушением полета, и деформированная грудная клетка распахивается навстречу самым стылым ветрам над облаками. Я закрываю глаза для того, чтобы вспоминать о том, какие они - мои крылья. Наверное, ты мне не поверишь, но они грандиозные. Серо-стальные, с темными полосами цвета топленого шоколада, а маховые перья шириной с мою ладонь. Они жесткие, эти перья, они почти не сгибаются, но на ветру они дрожат подобно стальным струнам. Они резонируют, бьются о потоки воздуха, они удержат меня даже в самый опасный шторм, они не позволят мне упасть, но... Но просыпаюсь я без них. Будто вопреки своей памяти, я сплю на спине, чего мне никогда бы не позволили мои крылья. Я надеваю одежду, которая слишком аккуратно смотрится на человеческой груди. Нет никакого киля, и ребра ходят, бережно оплетенные слабыми мышцами, как паутиной. Запястные кости хрупки и слабы, а пальцы коротки, и в них нет родной мне силы, это не то, что должно быть основанием крыла. К чему мне руки, если помню я об ином?.. Я, наверное, сумасшедший. Я улыбаюсь людям, я считаю себя психопатом, я стараюсь жить в замкнутых помещениях, где, знаешь, нет ветра. Может потому, что когда я выхожу на улицу, где танцует воздух, я забываю обо всем. Самые восторженные моменты - они перед грозой. Когда небо наливается глухим свинцом, и я слышу, как там, далеко наверху, тугие молнии плетут свои змеистые тела в шелестящие кольца. Как дождь копится в небесных ладонях, готовый рухнуть на землю, смыть людские города и дороги. А я стою посреди улицы, как дурак, и почти до слез слышу, как плечи тянет крыльями. Как больно моей грудине, как стонут ноги под весом перьев, как позвоночник прорастает новыми мышцами, как старое дерево виноградными лозами. Я весь... Там, наверху, среди косматых шкодливых ветров, моих самых верных ветров. Самое большое мое проклятие - абсолютный штиль. Мое самое страшное наказание - быть бескрылым.