Возвращение тетради смерти

— Смотрите! Смотрите, что я нашла! — восторженно кричала чрезвычайно взволнованная девочка. Переполняемая энтузиазмом, она выскочила из только что остановившегося внедорожника защитного цвета и забыла закрыть за собой дверцу. — Это же просто вылитая копия «Тетради смерти» из одного японского аниме-сериала! Просто круть! Небрежно копаясь на ходу в переброшенной через плечо сумке и яростно переворачивая всё её содержимое, она рывком достала чуть помятую от столь жёсткого обращения тёмную тетрадь. Её обложка, чёрная как смоль, с плотной полированной корочкой, имела всего одну надпись. Светлым шрифтом на английском языке вверху лицевой стороны было небрежно выведено: «Death Note». — Что ещё за «Тетрадь смерти»? — с интересом, но и со сдерживаемой осторожностью спросила девушка, стоявшая в паре-тройке метров. Она обратила всё своё внимание на новоприбывших. Мико — с взлохмаченной, неубранной мелированной чёлкой, развалившейся по всему лицу, — закрыла свои сверкающие здоровым блеском глаза. Приоткрыв рот, она приготовилась выложить всю имеющуюся информацию как на духу. Но стоило ей только выпустить первый невнятный звук, как со стороны дивана, стоявшего на верхней площадке, донёсся небрежный голос старшего из трёх подростков: — А-а, это из того детективного кавай-расследования? — угрюмо констатировал Джек. Он развалился на мягком сиденье рядом с Рафаэлем и даже не утруждал себя тем, чтобы отвести взгляд от зомбо-ящика с запущенной игрой. — Типа: «Напиши в неё имя человека — и он умрёт»? Глупо всё это и бессмысленно, так я скажу. Чушь, да и только. В жизни такого не может быть. — Ты же никогда не смотрел аниме, — Мико сурово свела брови и надула розовые губки, принимая противоборствующую позу. — К жанру «Тетради смерти» приписывают триллер, детектив, психологию и мистику. Ну не всё же на свете должно соответствовать строгой реальности. Жизнь стала бы неинтересной. В любом случае, дело твоё, — фыркнула девочка, деловито сложила руки на груди замком и обиженно отвернулась в сторону от ребят. — Но оскорблять интересы других не смей, а то запишу тебя в книжечку. Она демонстративно покачала тёмной тетрадью из стороны в сторону, показывая свои намерения. — В любом случае, это глупости, — отмахнулся от неё Джек, считая всё это несерьёзным. Игра была в самом разгаре, и отвлекаться на бесполезные споры просто не хотелось, а тем более — проиграть ребёнку со зрением минус полтора. — Может быть, это и неправда, — подала голосок девочка, — зато занятно и интригующе. Она не спеша стала подниматься по металлическим ступенькам лестницы, при каждом шаге отдающим нервной дрожью в ноги. В присутствующих она не нашла понимания. Даже Балк не принял этого и в продолжение всего пути сюда не ответил ни на один вопрос любительницы тяжёлого рока. Хотя, возможно, он просто не понял всего того, о чём она говорила. Поднявшись, Мико небрежно сбросила ношу рядом с побуревшим креслом и с некой усталостью в движениях бухнулась на мягкую обивку подержанной мебели, забравшись туда вместе с ногами. Запустив вялую руку в раскрытую сумку, она достала оттуда почти пустой пенал, вытащила тёмную, наполовину исписанную (или, скорее, изрисованную) гелевую ручку и щёлкнула выступающей кнопочкой колпачка. В её голове мелькнула заманчивая мыслишка: «Если бы я хотела кого-то убить… кто бы этого мог заслужить?» Перед её внутренним взором стали бегло мелькать многочисленные силуэты людей, их имена, внешность, поступки. На какой-то миг ей так безудержно захотелось рывком отвернуть обложку и на первой же странице составить длинный-предлинный список из имён и фамилий всех обидчиков девочки-пацанки. Математичка, химичка, физрук, историк, завуч, директор, прохожие и многие-многие другие — все те, кто задирал, унижал, смеялся и просто бесил Мико, могли легко угодить на ровно проведённые строчки этой тетради… Впрочем, это ведь просто игра. Тетрадь-то не настоящая, всего лишь копия. Ничего страшного не произойдёт, даже если она впишет все те имена на эти страницы. Разве что удастся выпустить весь пар и успокоить нервы. Хотя её жизнь и так наполнена сплошным пофигизмом, и ей вроде бы всё равно, какие претензии могут предъявить взрослые и что скажут о ней. Чёрная плотная корочка аккуратно скользнула в сторону, открывая любопытному взгляду чистые, приятно пахнущие новизной линейные страницы, до которых ещё не дотрагивались ни пером, ни карандашным грифелем.