Рожденная падать

- Больно, - прошипела я, когда он льдом коснулся бледной плоти. Бледной с красными следами и парой синяков. Спасибо, постарался ты на этот раз. Если серьезно, то надо бы забинтовать, а еще лучше надеть кофту с длинными рукавами. Как раз в жару самое то. - Терпи, - бросил он, надавливая сильнее. Я сама подписалась на это. Ненавижу, но уйти не могу. Возможность была и есть, но мне необходимо его присутствие. Самой тошно от себя. - Ты так нежен, любимый, - сладко потянула я, выражая всю накопившуюся за краткое время боль. Естественно это был сарказм, я назову его любимым только тогда, когда потеряю рассудок и буду соображать чисто по инерции, без чувств. Точнее никогда. Он убрал лед и протер руку шершавым полотенцем. - Вставай. Сегодня в пять уезжаем. Какое-то странное чувство у меня, и такое же странное настроение сегодня, слишком изменчивое, как погода в России. Тут-то хорошо, довольно долго держится высокая температура. Я ликовала и прыгала по всему дому, как маленькая. Носилась и смеялась. Дом был пуст, никого кроме нас, а Сейджуро собирал вещи. Потом я не думая, поднялась к красноволосому. - Я тебя звал? - спросил он, одевая футболку. - Неплохой вид, - отметила я, хитро улыбаясь, - ты сам любимый, приказал от тебя не отходить. Я вот хотела уточнить, мне и в душ с тобой ходить и спать с тобой? - все с той же усмешкой, раскачивая головой из стороны в сторону. Я самоубийца. Так с ним разговаривать после всего, что случилось настоящий суицид. Он схватил меня за подбородок, глаза сверкнули, но он усмехнулся. Добрый знак, значит еще можно рассчитывать на помилование? - Что с тобой? - потом он потрогал лоб и укоризненно посмотрел на меня, - у тебя температура, ты вся горишь. - Горю от любви к тебе! Как же ты этого не поймешь, - не нужно было бросать театралку, закончила бы с отличием. Еще одно огорчение в моей пустой жизни. - Не сгори, любимая, - подыграл он мне, но еще раз дотронулся ладонью лба, потом быстро подхватил меня на руки и понес в гостиную, уложил на диван и сел рядом. Я дурачилась, тихонько била его, пока он меня нес, смеялась и несла бред. - Может, объяснишь, в чем дело? - он не понимал, почему у меня температура. Почему и как это связано с моим поведением. Сейчас ему придется со мной повозиться. - Какое дело? - захихикала я, ворочаясь на диване. Акаши вздохнул и ушел куда-то, не желал он оставаться в моей безумной компании. Он вернулся минут через пять. С белым, намоченным платком. Он положил его мне на лоб, потом опять ушел. Я лежала, уже не шевелилась. Начала чувствовать наступление болезни, слабость, головокружение. Сейджуро, проходя мимо меня, спросил: - Ты в состоянии разговаривать нормально? - Прости, - зажмурилась я. Было стыдно, я все помнила, но ни хера не осознавала, - это все временно, скоро должно пройти, просто мне нужно выпить как можно больше воды. Температура не высокая, просто легкая слабость. - Ты помнишь все, что говорила? - не сдержал улыбки красноволосый. - Увы, все помню, - по непонятной причине вернулось чувство боли, режущие изнутри. Что-то сильно болит, но это не от болезни. Это не нога и не рука, не голова. Это не часть тела, не мышца, это то, что мы называем душой. Она ноет, страдает. Было бы лекарство от такой были, все бы были счастливы. Точнее оно есть, но не в таблеточках и пузырьках. Это лекарство где-то в глубине самой души, нужно просто отыскать ответы, найти силы бороться и дать отпор болезни. Я не люблю его. Это чувство больше похоже на обычное предательство со стороны друга. Я хорошо научилась различать душевную боль. Одно дело, когда предают друзья и родные, а другое когда парень, тот к кому совсем другие чувства. Сейджуро показал мне, что ему нельзя доверять, в него нельзя влюбляться, очередной раз доказал, что я ему не в качестве подружки нужна. Сажусь на диван. Зачем я поддаюсь чувствам в момент, когда он помогает мне? - Зачем ты так поступил? - посмотрела прямо в глаза, спросила с каким-то чересчур спокойным, тихим голосом. Он понял о чем я задумалась, о чем спросила. Немного помедлил, продержал растительную паузу, но без ответа меня не оставил. - Мне стало скучно, - беззаботно ответил он, а потом ухмыльнулся и продолжил, - я просто захотел ее и все. Я закрыла глаза, сжала их сильно-сильно, потом опять расслабила и резко засмеялась. Я ненормальная, это был самый настоящий срыв. Я просто не знала как поступить. С одной стороны он обвиняет меня, но, по сути, он виноват больше чем я. Что за детская логика? Главное он с ней спал, а я ни с кем не спала. А нет, вру. Спала с Аомине на одной кровати, это считается преступлением? Неа, не считается. А вот господина Акаши, я провозглашаю виновным. - Ты все больше меня пугаешь, - как-то укоризненно произнес он. - А разве не смешно? - спросила я, говоря вполне серьезно, - тебе стало скучно? Стало скучно со мной или по жизни? Захотелось тела или чувств? Ты утверждаешь, что твои приказы абсолютны, а победа обыденное и постоянное... - Отходишь от темы, - подправил он меня. Не считая нужным разговаривать на эту тему. - Нет, я все это начала, чтобы дойти до этой темы. - Лучше, молчи. Люблю, когда ты молчишь, я лучший. Был им и буду, а ты будешь со мной. Радуйся этому, цени каждый проведенный со мной момент, - голос стал смахивать на голос кого-нибудь злодея, такой надменный и высмеивающий. Опять пауза, но теперь растягиваю момент я, а потом же решила договорить все, что так хотелось высказать. - Ты можешь работать, как проклятый, можешь стать самым умным и вообще распрекрасным, но никто не забудет о том, что ты совершил и сколько плохого сделал. Ты никогда не заглушишь боль в своей душе, такими мерзкими способами, - я ткнула пальцем в его грудь, приблизительно там, где находилось сердце. Стало легче, уж теперь, я все сказала. Молчит, я задела его за живое? - Ты много раз спрашивала меня - почему именно ты. Скорее, потому что ты можешь ответить мне, ты боишься как и все, долго смотреть мне в глаза, ты тоже боишься, но борешься, что похвально, но глупо. Ты сказала высказать мнение, дала мне повод задуматься, а этого никто не мог сделать. Никто не позволил бы себе так разговаривать со мной. Либо я так тебя распустил, что ты уже совсем отбилась от рук и решила, что можешь говорить, что вздумается, либо ты стратег, который пытается меня запутать, своими невинными глазами и воодушевляющими речами. - Это чувство жалости. - Ты любишь меня, ты безумно желаешь быть со мной, не ври себе. - Я не вру, забыл, что не умею? Не люблю, я тебя ненавижу, но привязалась. Ты ком в горле, проблема номер один в моей жизни. Просто больше никогда не смей обзывать меня. - Все из-за того, что я тебя обозвал? - Дважды, - покачала я головой, тот закрыл рукой глаза, выдохнул, а потом спросил: - Не ожидал. А почему я твоя проблема? Почему не убежала от меня? Ты же так кричишь о своей ненависти, зачем ты тогда согласилась? Почему всегда соглашалась? - Честно говоря, тогда, когда ты пожелал жить у меня, это сыграло мне на руку. Мне нужен был твой статус. Хотелось подняться в школе и прочее, а потом все как-то быстро поменялось, перекрутилось, что я до сих пор разбираюсь во всем этом дерьме. - Только из-за моей популярности? - Еще мне понравилось твое смазливое лицо, - договорила и я спрыгнула с дивана, но закружилась голова. Я немного опешила, но потом быстро пришла в себя, - можем ехать. Мы благополучно доехали до квартиры папы, нужно было забрать вещи и попрощаться. У входа нас встретили и проводили к его кабинету. - Привет, - зашла первая в его комнату я. По моему типичная комната бизнесмена. Классический стиль, массивный дубовый стол, антикварные шкафы с книгами, изящная хрустальная люстра. - Здравствуй, дочь, - отец так хитро заулыбался, когда увидел со мной Сейджуро, это даже насторожило, - я смотрю, вы помирились? - Мы не ссорились, - постарались улыбнуться я, лучше папе не лезть в мою личную жизнь, но он мой отец, ему все позволено. - От меня ничего не скрыть, - усмехнулся Акихиро, - твои вещи собрали, они у выхода. - Спасибо, - все было так официально, но столько эмоций невозможно было скрыть. Они парили в воздухе, парило наше с папой восстановленное понимание и любовь. Он встал с кресла, подошел, чтобы обнять меня. Ласково улыбнулся и сказал нечто странное: - Я рад, что у тебя есть опора в виде Сейджуро, ведь скоро ты...- тут он замолчал, а потом с более радостным голосом договорил, - впрочем, не важно. Вы торопитесь, поезжайте. - Мы никуда не торопимся, - я хотела услышать, то что он скрывает. Почему скрывает? Ладно, пора и мне раскрыть карты, раз он молчит, - Катя приезжает, - выпалила я на русском. Отец нервно сглотнул и изменился в лице. Его бывшая жена приезжает сюда? Только не это. Пусть живет в Киото, но в Токио пусть не приезжает. Она же разрушит тихую, мирную жизнь Акихиро. Они расстались с большим скандалом и после этого ни разу не разговаривали. Отец трус, сбежал из страны. А я вся в него. Мама нашла ухажера, вполне состоятельного и молодого. - Замечательно, - улыбнулся папа, точнее сделал гримасу с какой-то вялой улыбкой, - она же будет жить с тобой, а не со мной. Так что удачи. - Спасибо, посочувствовал. Я на тебя натравлю, отправлю посмотреть шикарный город Токио, расскажу про все магазины здесь, скажу твой адрес. Держись. - Злюка, - шутя, фыркнул отец. Мы тепло попрощались, и я с Сейджуро поехали к станции. На все вопросы, я отвечала "Дай отдохнуть, я очень устала". Мне казалось, мы ехали мучительно долго. В платье было немного прохладно, а вещей в чемодане было море. Я уезжала с тряпочной небольшой сумкой, приезжаю с новеньким чемоданом и кучей модных вещей. Спасибо папе. Поездка затянулась, я пропускала мимо глаз всю красоту за окном, просто потому что мысли полностью заполонили сознание. Температура вроде отступила, некая слабость осталась. Я так бы и просидела, не двигаясь два часа, но Акаши посчитал нужным заговорить. - Я взял с собой твое бежевое платье, было видно, как оно тебе понравилось, - опрокидывая голову на сидение, заявил красноволосый. - Для меня оно раньше много значило, - чуть заметно улыбнулась я, - оно очень красивое. - Раньше? Только не говори, что все дело в ... - Все дело в этом, давай больше не будем поднимать эту тему, хорошо? - согласием было молчание, после этих реплик, Сейджуро больше не сказал ни слова. На станции я сонно тащила вещи, чуть не валясь с ног. Боже как я счастлива, этот воздух. Он совсем другой, уже родной! Кажется, каждое деревце знакомо, каждый выступ. Вот-вот и я буду дома. Да, будут возгласы, обвинения и прочие, но сейчас я хочу лишь одного, это спать. Глаза слипаются, тело не слушается, разум затуманивается. - Не спи, - сказал Сейджуро, держа меня за руку, чтобы я не упала прямо тут - посреди дороги. Отсюда прилично шагать, может лучше такси или еще лучше, давай спать тут. Просто свалимся и заснем тут? Эх, Акаши, почему ты так жесток со мной, - идем пешком,- я такая предсказуемая что ли? Или все умеют читать мысли? - Сейджуро, - тихо потянула я, голос обрывался, я хочу спать, блять. Понеси меня на руках, - пожалуйста, давай поедем, - таким высоким жалобным голоском молила его я. - Мне так нравиться, когда ты меня умоляешь, - хмыкнул он и остановился, смотря мне в глаза. Мне было безразлично все на свете, я посмотрела в его глаза, своими сонными серенькими радужками, я просто не видела его лицо, все расплывалось. Потом он сжалился и позвонил водителю, тот был не многословен, быстро приехал, не расспрашивал, а отвез нас к моему дому. Я уснула в машине, так что помню лишь как приоткрыла глаза, почувствовала крепкие руки несущие меня на второй этаж в мою любимую, теплую комнату. Такую же теплую, как и эта весенняя ночь. Просыпаюсь, привычно тянусь. Кто-то открыл занавески, я зажмурила глаза. Недовольно буркнула и отвернулась. Этот кто-то подошел, убрал прядь волос за ухо и поцеловал в щечку. Пришлось открыть глаза. Первое, что я увидела - это красный цвет. Все стало понятно, я тяжело вздохнула, потерла глаза, привстала. Я у себя в комнате, какое счастье. Родные изрисованные стены, мягкая кровать, приглушенное освещение и яркий оранжевый цвет. Единственное, чего раньше здесь не наблюдалось, так это его. Как Марияма впустила Сейджуро или она опять уехала? – Долго спала, обед уже, - сказал Акаши, склоняясь надо мной. – Это после таблеток. Ты вообще спал? – Волнуешься? Я спал в своей комнате. Какие таблетки, я не ослышался? – Иди отсюда, – мне кажется, любой девушке не понравится то, что ее парень видит ее только очнувшийся ото сна. Как я уже говорила, у меня чистое лицо и краситься мне не обязательно, но эти сонные глаза, растрепанные волосы и вообще весь неприличный вид, лучше ему не видеть. – Куда я пойду? Твоя тетя попросила не попадаться ей на глаза, – с усмешкой говорил он, я закрыла лицо руками, потом посмотрела на него и положила голову на плечо. – И какая у нее была реакция? – Предсказуемая, – ответил Акаши, его слова мне ничего не дали. У женщины от которой сбежала племянница, уехав в Токио на несколько дней, без ее ведома, может быть абсолютно разная реакция. – Уточнишь? – Сначала сильно удивилась, потом спросила все ли с тобой в порядке, пальцем показала на лестницу и на последнее крикнула «держись от меня подальше и от нее тоже». А я плохой мальчик, нарушаю правила, – как видно, было у него хорошее настроение, интересно с чего бы это? Красноволосый провел рукой по моей щеке, и снизу послышался крик: « Спускайтесь, отродье». Как же я ее люблю, сейчас же побегу к ней. Но только я встала, Сейджуро пригрозил пальцем. – А как же утренняя ласка? Поцелуй меня хотя бы, – усмехнулся Сейджуро. Я посмотрела на него как на больного. Сначала я себя ущипнула, нет не сон. Потом села на кровать со словами: – Глюки после таблеток? – Каких таблеток? – снова спросил он. И почему я всегда говорю про эти таблетки. – Да так, – отмахнулась я, – пошли, я скучала по ней. Быстро спустилась по темной лестнице и расплылась в счастливой улыбке. Рен и Марияма стоят на кухне и ждут нас. Я на радостях, прыгнула на шею Бэтмена с криком: – Ненавижу, – и мягко улыбалась, прижимая его все ближе. – Ненавижу – значит, люблю, да? – посмеялся Рен, подняв голову, чтобы разглядеть лицо. – Если это так, то она меня любит больше, – отозвался Акаши. Спустившись с парня, я остановилась в двух шагах от Кимуры. Я посмотрела в ее глаза, полные осуждения и радости. – Я ждала тебя, блудная племянница, – обняла меня Марияма. – Я скучала, – потом отстранилась от нее и спросила, – расскажешь, что тут было? – Конечно, садитесь, расскажу за обедом, - она показала рукой на накрытый стол. Устроившись рядом с Сейджуро напротив Кимуро, я рассказала про папу. – С Акихиро все хорошо, так себе и никого не нашел, зато хорошо живет. – Он хороший человек, – закончила Марияма, – тут не было ничего необычного, Рен учился, редко появлялся в доме по неизвестной причине. Я взяла отпуск, потому что... – Я знаю, она мне написала, – я нервно стукнула вилкой по тарелке с карри, – что ей там не сидится? – Соскучилась по тебе, она еще хочет с собой взять Алену, – тетя с хитрой улыбкой покосилась на Рена. Пугало ее лицо, оно было спокойное, но в то же время, оно излучало какую-то усмешку над всем происходящим. – Только этого не хватало, – серьезно сказал парень, он старался не вести себя так как я, но все равно, видно как напряжен. – Вы совсем распустились, поэтому они хотят контролировать ситуацию. Рен, твой отец недоволен тем, как ты учишься. Говорит ты легкомыслен и не достоин называться его сыном. А Катя, рвет и мечет, она очень тобой разочарована, тебе повезло, что ты вовремя приехала к отцу и навешала ему лапшу на уши, – мы с Реном, сначала перестали есть, а потом переглянулись. Обед был испорчен, да и мой бойфренд ничего не понимал, не русских фраз на японском, ни кто такие Алена и Катя. А это две головные проблемы. – С чего ты решила, что я наврала папе, я рассказала ему всю правду, он все понимает. – А ты рассказала, что тебя чуть не выгнали в начале учебного года и ты сейчас сбежала не на каникулах, а вовремя учебы? Он знает, что ты разрушила его мечты, что не собираешься работать в офисе? – Знает, мы ужинали с ним и с Сейджуро. А работа еще подождет. – И как он отреагировал? – Сначала расстроился, потом принял истину и он очень за меня рад, - увидев вопросительное лицо разноцветноглазого, она сказала: – Он с самого твоего детства желал, чтобы ты была с Реном. Хотел дочь отличницу и разрешил учиться в Ракудзане. Я думала, он совсем разочаруется в тебе, но столько вещей тебе прикупил, любовь, наверное. – Все не всегда бывает, так как хочешь, спасибо за обед, было очень вкусно, - я демонстративно встала и развернулась, было неприятно, опять эти разговоры. Они губят все мое душевное равновесие.