Точка Невозврата

Вне зависимости от нашего положения. Вне зависимости от наших убеждений… Каждый из нас ходит по канатной дорожке над пропастью, где бурлит узкая горная река… Шаг вправо… Шаг влево — смерть. И ты идешь, не глядя в пронзительно синее небо, не оборачиваясь на отзвук эха имени своего. Идешь, закрыв глаза и раскинув перед собой руки, пока однажды, оступившись на середине пути, не поймешь, что дошел до точки невозврата. Это неизбежно. Это жизнь.

* * *

«Снова и снова этот коридор, едва освещаемый двумя тусклыми факелами… Я бегу, не оборачиваясь, мое дыхание сбилось, пульс тонкой ниточкой отбивает под кожей чечетку, и кажется, что еще шаг – и я упаду на серые каменные плиты. Но яркие вспышки лучей за спиной не дают ни секунды на передышку. Поворот — и передо мной вновь открывается комната со стеклянными стеллажами, мерцающими золотым светом сотен маховиков времени. Лавируя между ними, я замечаю летящий в мою сторону фиолетовый луч, но понимаю, что увернуться уже не успею. Яркая вспышка проклятия почти ослепляет меня, врываясь в угасающее сознание острой болью, от которой подкашиваются ноги... Падение. Звон битого стекла. А затем темнота… … Всполох. Вдох, судорожный, словно от нехватки воздуха. Попытка прийти в себя. Сфокусировать взгляд. Заставить плывущее перед глазами марево битвы в каменном зале с амфитеатром обрести четкие очертания. В голове мириады разрозненных звуков: тихий шепот из-за завесы вперемешку со вскриками и проклятьями. Я лежу на холодном полу, не в силах пошевелиться. Будто каменная статуя. Мимо проносится Гарри, уворачиваясь от шального луча Долохова. В двух шагах от него Молли Уизли с небывалой яростью мечет проклятия в старшего Малфоя. Чуть поодаль, словно черное пламя, мелькают спутанные волосы Беллатрикс Лейстрендж и темная шевелюра Сириуса. Их движения - танец. Высший пилотаж боевых искусств, отточенный до автоматизма. На их лицах ядовитые усмешки, пальцы вцепились в палочки, а с губ не срывается ни слова. Сошлись не на жизнь, а на смерть. Она смеется. Зло, неистово, торжествующе. Он почти выдохся. На секунду утратил хватку. А ей того и надо было. Короткий взмах палочкой – и оранжевый луч летит Блэку прямо в сердце. А затем он, словно тряпичная кукла, безвольно падает в Арку с какой-то умиротворенной улыбкой на устах. Крик, полный боли, наполняет мое сознание до краев. Хочется закрыть глаза и заткнуть уши. Лишь бы только не видеть, как пытается вырваться Гарри из рук вовремя подоспевшего Люпина… Но я смотрю, словно маньяк, не в силах отвести взгляда от этой картины… Вспышка — и я, словно канатоходец, балансирую на тонком канате над пропастью, поднимаю глаза к небу и срываюсь вниз, словно раненная птица... А затем, вынырнув из обжигающе холодной воды, я просыпаюсь...» Сон. Это всего лишь очередной кошмар, который снится мне вот уже с месяц. Я посмотрела на часы, стоящие на прикроватной тумбочке: три часа ночи. Что ж, видимо, мне уже не уснуть. Накинув на плечи легкий халат и, опустив ноги в тапочки, я подошла к окну и распахнула его, впуская спасительную прохладу. Чернильное небо над Лондоном мерцало светом тысяч далеких звезд. Миллионы лет отделяют их от земли, но, казалось, ничто не сможет отделить меня от событий того дня... Прошел месяц с тех событий в Министерстве магии, а у меня до сих пор стоит перед глазами Сириус, падающий в арку, и перекошенное от боли и ужаса лицо Гарри. Хуже всего то, что, несмотря на сильную душевную боль, он снова оказался заперт у Дурслей совсем один, без поддержки друзей. И даже писать ему запретили. В целях безопасности, как пояснил Дамблдор. Никогда не прощу себе, что согласилась соблюдать эти ограничения, вместо того, чтобы поддержать его в трудную минуту. Вчера я получила сову с письмом, в котором Люпин сообщил мне о том, что Гарри наглотался самого обычного маггловского снотворного, чтобы больше никогда не просыпаться. К счастью, его успели спасти, но состояние его было крайне подавленным. Кто-то скажет, что это путь слабаков — уйти от проблем вместо того, чтобы с ними бороться. Но Гарри никогда не был слабым. Просто даже сильного человека может подкосить смерть близких людей. Он всегда слишком остро ощущал боль потери, которая лейтмотивом проходила через всю симфонию его недолгой жизни. Особенно в этот раз. Ведь Сириус за такое, казалось бы, короткое время сумел заменить ему отца. Наверное, я только сейчас осознала полностью, что значил для него Блэк. При жизни он казался мне всего лишь далеким обитателем угрюмого дома по адресу Гриммо 12, крестным Гарри и вечным Мародером-весельчаком... Но когда он упал в Арку Смерти, я вдруг осознала, что совсем не знаю этого человека, что за показным весельем скрывались бессонные ночи, а в глазах была не радость, а жгучее желание жить, пусть даже захлебываясь в собственном отчаянии. А теперь... Умер ли он, или за Аркой скрывалась некая неизвестная нам грань иной реальности? Прочитав все книги, в которых упоминалась молочно-белая завеса из комнаты с амфитеатром, я так и не нашла ответ на вопрос, что происходит с теми, кто попадает за нее. Хотя, пожалуй, мне давно пора смириться с тем, что в мире магии не все можно почерпнуть из пыльных фолиантов. Те же традиции и тайны чистокровных семей нигде не описаны, но, тем не менее, каждый маг, принадлежащий к какому-нибудь древнему роду, впитывал эти основы буквально-таки с молоком матери. То ли дело я, магглорожденная девочка из семьи простых английских дантистов, которая в одиннадцать лет по иронии судьбы попала в совершенно чужой мир. И, чтобы не потеряться в нем, я искала ответы в книгах. Мне всегда хотелось объяснить все с точки зрения здравого смысла, а не с помощью гороскопов, предсказаний и прочей подобной чепухи. И я всегда знала, как поступить, даже тогда, на третьем курсе с маховиком времени, когда жизнь Сириуса впервые оказалась на волоске. Месяц назад хроновороты были разбиты, когда я завалила стеллажи в Министерстве во время падения. Все, кроме одного. Я задумчиво теребила цепочку, которая висела у меня на шее. Пожалуй, я впервые в жизни не знала, что мне делать. Ответов на мучившие меня вопросы не существовало. А что если... Нет, пожалуй, это невозможно. Одно дело перемещаться во времени на несколько часов или дней, и совсем другое — на несколько месяцев. Сможет ли он перенести меня так далеко назад? И если я вернусь туда, то, что станет со мной здесь? Станут ли меня искать? В любом случае, прежде, чем что-то предпринимать, стоит все хорошо обдумать. Натянув джинсы, топ и толстовку, положив в карман бисерную сумочку с вещами, я направила на себя палочку, прошептала заклинание и, превратившись в черную кошку, выпрыгнула в окно. Вообще-то, Анимагия — мой личный маленький секрет, о котором не знают даже Гарри и Рон. Все началось после тех событий на третьем курсе, когда, вдохновившись примером Мародеров, я стала тайком от всех тренироваться, и к середине пятого курса у меня впервые получилось превратиться. С тех пор такие вот вылазки для меня не редкость. Очутившись на улице, я сразу почувствовала себя свободнее, и страхи, навеянные ночным кошмаром, стали постепенно блекнуть, уступая место кошачьим инстинктам. Я решила размяться и побежала по пустынным улицам Лондона. Все-таки ночь — мое время. Я заметила это еще с тех пор, когда полюбила засиживаться с книгами за полночь. Ночью всегда есть время подумать и осмыслить то, что ускользает от тебя в шуме и суете дня. Она для меня стала своеобразным символом свободы, ведь кто обратит внимание на пробегающую мимо черную кошку? Так думала я, пересекая Площадь Беркли по направлению к Сент-Джеймс стрит. Ноги, или правильнее сказать лапы, принесли меня на знаменитый Вестминстерский мост. Близился рассвет... Мне всегда нравилось наблюдать за тем, как меняются краски на горизонте, отражаясь в темных водах Темзы... Оглянувшись по сторонам, я убедилась, что поблизости никого нет, и превратилась обратно в человека. Не знаю, сколько простояла я на мосту, глядя, как оранжево-красное солнце поднимается над кромкой воды... Странно, но прогулка по ночному Лондону как будто отрезвила меня и вернула способность мыслить рационально. Теперь моя идея уже не казалась мне такой уж абсурдной. Я просто осознала, что не смогу жить, не воспользовавшись этим шансом спасти Сириуса, несмотря на слишком малую вероятность успеха этой авантюры. Решение было принято, и, повернув стрелки маховика на несколько оборотов назад, я растворилась в лучах солнечного света. Когда я очнулась, то не сразу поняла, что произошло. Я лежала в кровати, закутавшись в теплое пуховое одеяло, несмотря на то, что в комнате было достаточно жарко натоплено. Что характерно, я все еще была в уличной одежде с бисерной сумочкой наперевес. Сквозь тяжелые бардовые шторы проникал тусклый свет, за окном виднелось серое небо, затянутое снежными тучами, совсем не похожее на яркие июльские деньки. «Что-то пошло не так», - промелькнуло у меня в голове, да так и растаяло, не оформившись в конкретное предположение. Судя по обстановке, находилась я на площади Гриммо. Вот только вместо ожидаемого июня за окном была зима… И это не на шутку меня испугало, потому что я никогда не слышала, чтобы люди перемещались во времени так далеко назад… Или, быть может, вперед? Что, если уже поздно… Нет, этого быть никак не могло, потому что стрелки я крутила в обратном направлении. Беглый взгляд на календарь, висевший на стене, позволил немного успокоиться: в красной рамке значилась дата: 25 декабря 1995 года. Рождественский сочельник, а значит, в доме полным-полно народу. Поначалу меня охватила паника, ведь я уже не помнила в подробностях события того дня, а значит, могла нечаянно столкнуться со своим двойником, что не сулило для меня ничего хорошего. Однако вскоре я убедилась в том, что бояться мне было совершенно нечего. Создавалось впечатление, что меня в прошлом попросту не существовало... После недолгих попыток пригладить свои непослушные волосы, я все-таки решилась отправиться на разведку. Постоянно оглядываясь по сторонам, я спустилась вниз и увидела миссис Уизли, которая суетилась на кухне в праздничных хлопотах, и Сириуса, целого и невредимого, сидящего за длинным дубовым столом с чашечкой ароматного чая. Я с трудом сдержалась, чтобы не подбежать и не прижаться к нему со словами: «Я так рада, что ты все-таки жив!» — но я отлично понимала, к чему это могло привести. Вместо этого я уселась на стул напротив Блэка и принялась завтракать тостами с джемом, запивая их горячим шоколадом. Раньше я бы вряд ли обратила на это внимание, но сейчас замечала даже мельчайшие детали: и темные круги под его глазами, и потухший взгляд, с затаившимся чувством вины, и какая-то усталая улыбка. Нет, Сириус Блэк определенно не был слабым человеком, но годы, проведенные в Азкабане, оставили свой отпечаток на его личности... Он больше не был похож на улыбающегося молодого человека с озорным взглядом, которого я видела на свадебной фотографии Поттеров в альбоме у Гарри. И от этого почему-то становилось совсем тоскливо. Хотелось встряхнуть его, заставить рассмеяться над какой-то ничего не значащей шуткой, чтоб хоть на секунду увидеть в нем живого человека, а не пустую оболочку, влачащую существование ради крестника. Внезапно мои размышления были прерваны криком, который доносился, откуда-то с верхних этажей. Судя по всему, кричал Гарри. Опрокинув кружку с чаем на пол, Сириус сорвался на бег и поспешил к нему, перепрыгивая через ступеньки скрипучей деревянной лестницы. После секундного замешательства я отправилась за ним, испытывая странное чувство дежавю. Когда я поднялась наверх, то увидела друга лежащим на кровати без сознания. Его шрам пульсировал и кровоточил. Я быстро сбегала в свою комнату, чтобы достать из сумочки нашатырный спирт. По правде сказать, несмотря на то, что я была ведьмой, я все-таки признавала, что некоторые маггловские средства были более эффективными, чем их магические аналоги, учитывая, что примененный Сириусом Эневерейт почему-то не подействовал. Я дала Гарри понюхать содержимое пузырька, он медленно приоткрыл глаза и сел, опираясь на спинку кровати. — Гарри, что с тобой? Что тебе приснилось? — спросил у него встревоженный Сириус. — Мистер Уизли в опасности. Я видел, как он заснул на дежурстве, и его укусила огромная змея. — Гарри, успокойся, это всего лишь плохой сон, — сказал Сириус с горечью и отвел взгляд. — Нет, Бродяга, кошмары не могут быть настолько реалистичными. Я думаю, что это было видение. Тем более что от простых снов мой шрам не жжет и не кровоточит. Нахмурившийся и озадаченный Сириус, казалось, уже строил в голове какие-то предположения, но не спешил их высказывать. Что-то было не так, совсем не так, как в прошлый раз. Да и само нападение в прошлый раз случилось до Рождества, когда мы еще были Хогвартсе, и произошло это посреди ночи. Гарри тогда перебудил добрую половину обитателей Гриффиндорской башни своим криком. Скорее всего, мое появление в прошлом сместило какую-то временную ось. Через несколько секунд в воздухе материализовалась прозрачная копия Фоукса, феникса Дамблдора. Патронус голосом директора сообщил о том, что Артур действительно был укушен змеей и в данный момент находится в больнице Святого Мунго. Молли, которая так же прибежала на крик, начала плакать и причитать, а Сириус лишь, молча, налил ей немного Огденского виски из своего секретера. Услышав, что Артур действительно пострадал, Гарри ушел в свою комнату, хлопнув дверью. После случившегося он просто не хотел никого видеть и запер дверь так, что и Алохоморой не откроешь. Через полчаса Молли, немного успокоившись, насколько это было возможным для нее, отправилась в Нору за Роном, близнецами и Джинни, чтобы вместе с ними навестить Артура в Мунго. Сириус пошел на чердак кормить Клювокрыла, а я сидела в гостиной на диване, обняв колени руками, и смотрела как языки пламени съедают полено. Холодная цепочка хроноворота все еще висела у меня на шее, как подтверждение того, что происходящее — не сон, а всего лишь повторяющая реальность. Почему маховик отправил меня именно в этот день, а не на месяц назад, как я хотела? Что означал этот взгляд Сириуса, когда он смотрел на Гарри? И могло ли само по себе перемещение назад во времени на такой сравнительно большой промежуток спровоцировать серьезные изменения в истории? Вопросы без ответа... Посидев немного у камина, я решила подняться в библиотеку, чтобы поискать что-нибудь о подобных перемещениях во времени. Надо сказать, что библиотека Блеков ничем не уступала школьной, поэтому я потратила, наверное, не один час, чтобы найти нужную мне информацию. Наконец, перерыв целую стопку книг, я наткнулась на небольшую монографию создателя хроноворота Огюста де Гранже, датированную 1859 годом. Поудобнее устроившись в кресле, я начала читать: “C древности маги мечтали получить власть над временем, ведь это давало бы безграничную власть над событиями. Одни видели в этом возможность исправить ошибки, другими двигало желание спасти близких, третьи надеялись таким образом изменить ход военных конфликтов в свою пользу. Еще в древнем Риме были сделаны первые попытки переместиться во времени на несколько минут назад. Однако эти эксперименты не увенчались успехом, маги, которые отправлялись в прошлое, умирали. Позже в Средневековье одному английскому колдуну все же удалось с помощью заклинания “Memento Mori“ переместиться на сутки назад, однако столкнувшись с самим собой в прошлом, он сошел с ума, когда вернулся в свое время. Ведь тогда о фантомах-двойниках еще ничего не было известно. С тех пор в магической науке бытует мнение о том, что при перемещении в прошлое события менять ни в коем случае нельзя, иначе это может привести к временному коллапсу или столкновению настоящего и прошлого я. Однако, данное утверждение нельзя считать бесспорным. С помощью хроноворота мне однажды удалось переместиться на год назад. И я с уверенностью могу утверждать, что магия времени способна определять намерения и мысли человека, желающего вернуться назад в свое вчера. В отдельно взятых случаях время способно стирать «я», существовавшее в прошлом, и создавать новый виток в истории, не изменяя при этом сути ключевых событий. Таким образом, маги получают возможность посмотреть на пережитое с другой стороны, но не могут вернуться во временную точку, из которой исчезли...» Я отложила фолиант на журнальный столик и задумалась. По крайней мере, прочитанное объясняло отсутствие двойника в теперешней реальности. Однако возникал другой вопрос. Какие события можно считать ключевыми и не означает ли это возможность повторения июньского сценария их развития? В любом случае, мне уже не вернуться назад в то июльское утро, с которого все началось. В ближайшие шесть месяцев. А значит, у меня все-таки есть шанс что–то изменить. И я сделаю это. Несмотря ни на что... Где–то внизу, в прихожей, послышался шум — семейство Уизли вернулось из больницы. Я решила спуститься к ним, чтобы выяснить подробности случившегося из первых уст, а так же узнать о здоровье отца Рона. В общем-то, состояние его было стабильно тяжелым, учитывая огромную кровопотерю, но врачи заверили безутешную Молли, что его жизнь вне опасности. Естественно, праздничное настроение было испорчено, и ужин прошел в относительной тишине. Лишь изредка близнецы и Рон пытались разрядить напряженную атмосферу. Однако, судя по подавленному выражению лица Молли и заплаканным глазам Джинни, их старания не увенчались успехом. Гарри выглядел полностью погруженным в себя. Его лицо напоминало непроницаемую маску, но я отлично знала, что за ней скрывается боль и злость на себя самого. Ему казалось, что это он сам, а не змея причинил вред мистеру Уизли. Он видел ее глазами и злился за собственное бессилие, за невозможность это остановить. Сириус задумчиво ковырял вилкой бифштекс, а я, наблюдая за происходящим, испытывала крайне противоречивые чувства. Казалось бы, сегодняшние события должны были затронуть меня и вызвать бурю горечи и сочувствия... Но пережив все это во второй раз, я стала воспринимать происходящее всего лишь как страшное кино. Поужинав, Рон и близнецы сели играть в плюй–камни, Молли попыталась отвлечься, подпевая Селестине Уорбек, песни которой звучали по колдорадио, Сириус задумчиво смотрел на огонь в камине, Джинни листала старый альбом с колдографиями. А Гарри снова ушел в свою комнату, чтобы избежать ненужных ему расспросов и жалости. Он сильный. Он справится... Я же сидела в кресле, забравшись на него с ногами, гладила Живоглота, который умостился на моих коленях, и слушала, как бушует метель за окном в этот Рождественский вечер... Догорели дрова в камине, и все разбрелись по своим спальням. Я сидела на подоконнике и смотрела на звезды. Метель стихла, и окружающий мир погрузился в навевающую сон тишину. Только мне от чего-то не спалось, и я с ноткой зависти посмотрела на мирно сопящую Джинни. Устав бороться с бессонницей, я решила спуститься на кухню, чтобы согреть себе молока с медом. Но когда проходила мимо гостиной, наткнулась на необычную картину. В кресле у камина сидел Сириус с бокалом Огневиски и что-то негромко напевал в полголоса. Его глаза лихорадочно блестели. Нет, он не выглядел пьяным, скорее погруженным в себя. Он даже не заметил меня, когда я, невольно залюбовавшись этой картиной, зацепилась за подставку для зонтиков из ноги горного тролля. И, улыбнувшись чему-то своему, я вернулась в свою спальню, чтобы заснуть до утра. В ту ночь меня впервые за месяц не мучили кошмары с участием Сириуса Блека. А в небе ярко горела рождественская звезда, как символ моей зародившейся надежды...