Сборник упоротых яойных драбблов

Время клонилось ближе к вечеру. Двое идут по тропинке вдоль бурого сосняка к их пристанищу.  — Мы так спалимся когда-нибудь. Вот доиграемся, засранец ты эдакий! — причитал Воронин противным голосом, прикрывая рожу широким капюшоном расцветки светлого флектарна — излюбленного камуфляжа Свободы.  — Я не виноват! Нефиг было там шуршать в кустах. Тебе еще повезло, что у меня в рюкзаке плащ нашенский оказался! А так бы мои тебя мигом на кол посадили, да и меня заодно… — Лукаш так же противно отзывался наигранным писклявым голоском и меж тем копался по своим карманам, в поисках упаковки с заныканным давеча овсяным печеньем.  — Всё равно! Если бы мы раньше разошлись, проблем не было бы. — Не унимался лидер «Долга», плетясь позади фримена и смотря с укором исключительно себе под ноги. Из раздумий его вывело громкое «Млять!»  — Споткнулся я. — Поймав удивленный взгляд долговца, пояснил Лукаш. Воронин рассеянно кивнул. Но тут его взгляд упал на маленькую красную обложку под ногами. Лидер «Долга» подобрал предмет и понял, что это не что иное, как паспорт этого дегенерата! Воронин остановился и мельком глянул на Лукаша, медленно плетущегося и потрошащего карманы. Раскрыл документ… Первая страница. Заламинированная фотка когда-то юного Лукаша сияла задорными глазюками. Увидев в графе с ФИО истинное имя человека, который носит сейчас кодовое название «Лукаш», Славка тихо прыснул, стараясь не палиться, и заулыбался, как довольный ребенок, которого накормили хорошей порцией мороженного.  — Эй ты… Я вот сказал тебе свое имя? Сказал… А тебя как зовут-то, солнце мое?  — А? Меня-то? — Лукаш все так же продолжал копаться в карманах, — ну Миша, а что? Улыбка Воронина стала еще лучезарнее.  — А фамилия как?  — Денискин я. «Вот гаденыш, а…»  — Ура! Нашел! — свободный в победном жесте поднял руку вверх, вертя в ней ту самую пачку печенья. Он обернулся к Воронину, светясь от счастья, как кусок свеженького урана. И тут же замер. Окаменел. И Воронин замер, изменив лицо на каменно-спокойное, что было способом еще больше напугать друга.  — Денискин, говоришь? — ухмыльнулся должанин, крутя в руках корочку. Молчание. Осмысливание. Офигевание. Полное. Тотальное. Как током прошибло. Бум!  — Как?! Где ты его взял?! — Лукаш побагровел и сжал в руке несчастное печенье, от чего оно поломалось в своей упаковке, смачно захрустев. Плечи Воронина задрожали. Раздался сдавленный смех и тот опустился на колени, смахивая с головы капюшон. Не выдержал и заржал по-конски. В графе ФИО красовалась гордая запись: Титькин Павсикакий Петрович.  — ДА! Да, меня так зовут! И нечего тут зубоскалить, солдафон! — Лукаш надулся, как мелкое дитё и топнул грозно ботинком. — Не смешно!  — Как же не смешно-то? Смешно, Павсикакий, очень смешно!

***

Двумя часами позже.  — О, Титькин, ты лучший! — на полном серьёзе простонал генерал, кончая.  — Да хватит!