Ватсон без адреса

Полгода назад его не стало. Не в физическом смысле, конечно. А так сказать метафорически. Майкрофту наконец-то удалось доказать полную виновность Мориарти во всех смертных грехах и изолировать от приличного, да и неприличного тоже, общества. Холмс надеялся, что навсегда. Загадки загадками, но изо дня в день заниматься только одним гением преступного мира уже порядком осточертело. Полгода Холмс наслаждался тем, что раскрывал пусть менее изощренные, зато более разнообразные дела. Он наконец-то был свободен. Правда, осознание этого нагрянуло очень внезапно. Вот только сейчас Холмс понял, что ведь теперь может вернуться в Англию. По-настоящему вернуться. Домой. Он стоял перед дверью дома номер 221 Б по Бейкер-стрит и со стыдом признавался себе, что на него нахлынула ностальгия по прежним дням, когда у него был компаньон, сосед и друг в одном лице. По времени, когда у него был Джон. Сколько лет он отсутствовал? Пять. Эта цифра ужаснула его. Пять лет. Тысяча восемьсот двадцать пять дней. Шерлок запоздало сообразил, что отдаленно не может спрогнозировать реакцию Джона на его воскрешение. Быть может, он сочтет его возвращение оскорбительным по отношению к его чувствам. Обиделся и не захочет видеть. Или вообще давно женился, нянчит свору детишек и плевать хотел на триумфальное возвращение Шерлока с того света. Возможно, вообще не стоит пытаться возродить дружбу и оставить всё, как есть? Есть ли смысл бередить давно зажившие раны? Тем временем на звонок Шерлока за дверью послышались неторопливые шаги. Незнакомые шаги. Не Джон и не миссис Хадсон. «Странно». Дверь отворил полный лысоватый мужчина. «Неужели, новый сосед Джона. Какой неприятный узколобый типок». Типок поинтересовался: − Чем могу помочь? − Я хочу поговорить с Джоном Ватсоном. − Извините, здесь нет никого с таким именем. − Хм. А миссис Хадсон далеко? − Она умерла год назад. Сожалею. – Мужчина закрыл дверь. Ошеломленный Холмс некоторое время торчал на пороге, застигнутый врасплох таким поворотом событий. Потом шестеренки в голове пришли в движение, он повернулся, собираясь куда-то бежать, но тут дверь вновь распахнулась. Мужчина неловко топтался в дверях. − Хорошо, что вы еще не ушли. Вот. Заберите. – Он протянул руку, в которой был зажат знакомый и почти родной Шерлоку предмет. – Миссис Хадсон предупреждала, что если кто-то придет её спрашивать, то следует отдать ему это. − О! – Только и выдал Холмс, забирая череп. Здесь ему делать было больше нечего. Зато было, о чем подумать. Чем Холмс и занялся сразу, сев в кэб и отправляясь на снятую им квартиру. Идею пойти за помощью к Лестрейду или Майкрофту он откинул сразу, как несостоятельную. Это было бы слишком унизительно для гениального сыщика. А, кроме того, раскрывать тайну своего воскрешения он пока не планировал. По крайней мере, официально. Так что легальные розыски через всевозможные базы данных отпадали. Место работы доктора так и осталось для детектива бесполезной, тут же удаленной из памяти информацией. Молли могла бы посодействовать, только сообщив о поступлении к ним трупа доктора. Еще Шерлок помнил, что не смог вычислить сестру Джона. Кажется, Гарри. Точно! Гарриет. Но вот вернулась ли она к девичьей фамилии после развода? Полночи проискав Гарриет Ватсон в социальных сетях и ничего не добившись, он впал в какую-то апатию. Медленно погружаясь в депрессию, Шерлок машинально крутил в руках череп, оглаживая длинными пальцами отполированную поверхность. Вдруг его рука наткнулась на неожиданное препятствие. Внутри черепа был скотчем прикреплен какой-то посторонний предмет, достаточно маленький, чтобы не быть обнаруженным посторонним, но достаточно крупный, чтобы не быть вовсе незамеченным. «Что это?» С азартом первобытного охотника он восторженно кинулся по следу показавшейся загадки. Ногтями выдрав добычу из цепких зубов Йорика, Шерлок с первого взгляда определил сущность предмета. Флешка, принадлежащая Ватсону. От нетерпения чуть не ломая usb-разъем, детектив подключился к ноутбуку. Проводник предложил для изучения несколько файлов: папку, содержащую около десятка изображений и текстовый документ. Изображения при просмотре оказались фотографиями, на которых была запечатлена первая и последняя совместная рождественская вечеринка. Быстро проглядев их и задавшись риторическим вопросом: стоило ли увековечивать все эти заурядные физиономии, Холмс приступил к чтению. И обомлел. Это было письмо, причем адресованное ему. Джон писал. Здравствуй, Шерлок. Знаю, что безумно глупо – писать человеку, которого уже нет в живых, но я не могу удержаться и не попытаться поговорить с тобой хотя бы так. В последний раз. Поведать тебе всё, о чем не мог сказать, глядя в твои холодные глаза. Я люблю тебя. «Что?» Если бы ты читал это письмо, то, безусловно, испытал бы шок. Ну, еще бы! Ты столько раз повторял, что не гей и вообще не интересуешься романтическими отношениями, ведь у тебя есть она. Твоя Работа! Да, ведя со мной разумные логичные речи, ты метал бисер перед свиньей. Точнее кабаном, который за твои благодеяния ответил тебе черной неблагодарностью, влюбившись в тебя по уши. Ты избавил меня от хромоты, вернул мне смысл жизни, а я посягнул на святое. Я помогал тебе в работе, но мои чувства были бы тебе в тягость, ставили нашу дружбу под удар. Чувства мешают Работе. Думаю, мы бы расстались… я с разбитым сердцем и чувством вины за неуместную привязанность, а ты… уверен, ты был бы в порядке… «Джон…» Однако до этого не дошло. Нас разлучила самая беспощадная непобедимая сила – смерть. Не уверен, что набрался бы смелости признаться тебе, или ты сам додедуцировался бы до правды, я никогда об этом не узнаю… Никогда больше не увижу твоего лица, твоей хитрой улыбки, не услышу полный негодования голос. Ты ушел, и я уже не смогу узнать, принял бы ты мои чувства. Ты покинул меня, оставил на растерзание боли и отчаянию. Я так люблю тебя! Я так невыносимо скучаю. Жизнь без тебя пуста и бессмысленна. Наверно, мое письмо сумбурно, но пока я пишу, лишь одна мысль бьется в моей голове. Зачем? Зачем жить, если тебя нет рядом? «Джон, нет!» Я думаю и не вижу ни одной достойной причины. Сестра поймет, а остальное неважно. Мне не о ком больше заботиться, не за кого переживать. Даже запретное наслаждение – мечтать о том, что ты мог бы ответить взаимностью на мое признание – мне недоступно. Воображать, что мы могли бы быть вместе, днем и ночью − кощунственно. Думать, что я мог бы наслаждаться твоим телом, губами, стонами, вздохами − преступление. Да и что сравнится с блаженной надеждой на то, что, возможно, мы встретимся «там», за чертой. Быть может, ты тоже скучаешь и ждешь меня там. Чтобы ткнуть пальцем вниз, указывая на Лестрейда, и воскликнуть: «Что они творят, Джон?! Как можно не видеть таких очевидных вещей?» Я иду к тебе, Шерлок. Дождись меня! Сейчас только соберу вещи и отправлю их Гарри, черкну успокоительную записку миссис Хадсон. Пусть думает, что мне необходимо срочно сменить место жительства, потому что здесь у меня всё болит, и я задыхаюсь. Потому что здесь всё напоминает о тебе. И совершенно невыносимо каждый раз вспоминать, что ты больше не вернешься… В свое время психолог в качестве терапии предложила мне вести блог, чтобы я скорее мог адаптироваться к мирным будням. Это моя последняя запись. Эти фотографии всё, что осталось, и расстаться еще и с ними – выше моих сил. Хотя ты авторитетно заявил бы, что это просто непреодолимое человеческое желание оставить предсмертную записку, выкричаться о своих страданиях, попросить о помощи. Наверняка, так оно и есть. Но меня можешь спасти только ты. Смешно! Я до сих пор надеюсь, что вот сейчас откроется дверь, войдешь ты, я поспешно хлопну крышкой ноутбука, и всё будет по-прежнему. Не могу больше На этом письмо обрывалось. Шерлок обхватил лицо руками. «Что же ты наделал, Джон?! Неужели, сотворил с собой такое?!» Теперь он просто обязан отыскать доктора, просто чтобы убедиться, что Джон… Решимость его крепла. «Посмотрю, как он, а там разберусь, объявляться или нет», − постановил Холмс. Так же строго он отнесся и к обдумыванию сенсационного признания Ватсона. Позволил себе истинно женскую беспечность, приказав себе «я подумаю об этом завтра». Чувства не та вещь, что поддается логическому анализу, следовательно, нет смысла тратить силы на это, когда есть задачки поважнее. Повинуясь внезапному порыву, Шерлок вырвал флешку и стал изучать. Она была довольно необычной, стилизованной под градусник, с дарственной надписью «Братишке на ДР» и подписью ГВ. Пара кликов по странице и Шерлок уже знал, куда отправится завтра утром – в магазин, специализирующийся на изготовлении персональных сувениров. Который, к слову, являясь серьезной фирмой, просто обязан вести регистрацию клиентов. А следовательно, не составит труда узнать, на какой адрес была заказана доставка готового подарка. С утра пораньше он уже звонил в дверь небольшого дома в пригороде. Раздобыть нужные координаты действительно было несложно, по крайней мере, для Холмса, с его-то недюжинными талантами. Вычислил грешки владельца и пригрозил звонком в налоговую, всего и делов. Невыспавшаяся и злая с похмелья Гарри нехотя поднялась и пошла отрывать голову мерзавцу, который вот уже десять минут, не переставая, трезвонит на входе. Мерзавец на пороге показался каким-то знакомым, поэтому женщина, отвлекшись на идентификацию гостя, позволила Холмсу нахально протиснуться мимо нее и занять лучшее кресло в гостиной. Не дождавшись проблеска памяти, Гарри проследовала за ним, дабы показать наглецу, где в Лондоне раки зимуют. Кипя от злости, она остановилась в дверном проеме и негромко, но угрожающе прорычала: − Какого черта тебе здесь нужно? Я ничего не покупаю и не подписываю. Выметайся подобру-поздорову. − Я ищу Джона, − проигнорировал выпад Холмс. – Где он? Женщина прищурила глаза, достала из ящика сигарету и шлепнулась в кресло. − На кой ляд он тебе сдался, − спросила она, прикуривая. − Я его давнишний приятель. Хотел повидать. − В полдевятого утра? – голос сочился ядом. Шерлок с удовольствием потянул носом. − Да, пожалуй, я действительно выбрал неудачное время, но я только вчера вернулся в страну и не утерпел. − Допустим, − после затяжки процедила Гарри. – Однако я что-то не припоминаю тебя среди друзей Джона. − Меня зовут Шерлок Холмс. − Шерлок Холмс, значит… Частный детектив? − Консультирующий, если быть точным, но суть вы ухватили верно. − Вы ведь умерли. − Это недоразумение. Как видите, я перед вами во плоти. − Вижу. Недоразумение, ага… Во плоти… Она затушила недокуренную сигарету. − Вот что я вам скажу, дорогой мистер Холмс. Чтобы ноги твоей не было на моем пороге! Как ты вообще посмел сюда заявиться, да еще как ни в чем не бывало спрашивать о брате?! − Что с ним случилось? – сердце у Шерлока екнуло, потянуло холодком. Он вспомнил, каким потерянным выглядел напарник на его похоронах. Как изо всех сил старался казаться сильным, не впадать в отчаяние. Ведь он военный врач, не раз бывал в переделках, поэтому пытался верить в невозможное, в то, что его глаза солгали ему. − Просто убирайся. – Гарриет начала терять терпение. − Где он? Я не уйду, пока не услышу ответ. − Я не знаю. Доволен? Теперь прочь из моего дома. − Я тебе не верю. − Мне плевать. − Что, на Джона тоже? А если я могу помочь? – Холмс замер, боясь услышать в ответ, что покойникам уже ничем не поможешь. Разве что цветочками на могилку. − Что с ним? − С чего вдруг такой интерес? Что-то раньше его благополучие тебя не больно-то заботило. Сколько лет прошло? Три? Четыре года? − Пять лет, – тускло пробормотал Холмс. − Пять лет… − женщина покачала головой. Шерлок решил идти в атаку. − Мне что в газетах почитать? Или ты всё-таки расскажешь? Не думаю, что ты в состоянии помочь ему. Ты свою-то жизнь не в силах наладить. − Возможно, это у нас семейное… Страдать по вине тех, кто нас бросил… Холмс молчал, надеясь на продолжение, но женщина лишь вновь закурила. − Я навестил нашу старую квартиру, но выяснилось, что он переехал. Женщина посмотрела на собеседника в упор, глаза её мстительно сверкнули: − Так ты и правда не в курсе, несмотря на всю хваленую гениальность, – констатировала она факт. – Да, он переехал. Полгода он жил на Бейкер-стрит… надеялся на что-то, ждал. На него страшно было смотреть. Он изо всех сил старался не показывать, как ему тяжко, но перемены бросались в глаза. Он словно тоже умер. Да, он устроился на работу, ходил по магазинам, общался со знакомыми, даже мне стал чаще звонить, что само по себе нездоровый показатель. Но он был неживой. Перестал встречаться с девушками, замкнулся в себе, взгляд потух, а когда он снова начал хромать… − Гарри вздохнула. – Поначалу он пытался почаще ходить в гости, только чтобы не находиться в квартире, не вспоминать. А потом, в какой-то момент, заперся и… Я потом узнала, что его дважды за полгода похищали, пытали. Наверное, думали, что таким образом смогут выманить тебя. Он не заявлял в полицию, тоже надеялся, что ты придешь и спасешь его. − Когда мне позвонили, у меня чуть сердце не оборвалось. – Гарриет встала и нервно плеснула в стакан остатки виски из бутылки. Залпом выпила. − Кто бы мог подумать, что мой маленький братишка должен будет пережить такое. И все из-за тебя! Он воевал, но жизнь его закончилась в мирном Лондоне. Что-то в нем надломилось окончательно. Он специально съехал, чтобы никто не помешал. Тело обнаружили строители, пришедшие осматривать заброшенное здание на окраине… Он перерезал себе вены. Гениальный мозг отказывался воспринять информацию и как-то реагировать. Шерлок тупо смотрел в стену, не веря очевидному. Минуты текли, а Шерлока потихоньку затягивала ненасытная тьма. − Истинное чудо, что его удалось спасти, − тем временем продолжила Гарри, и Холмс смог вернуться в реальность из той бездны, куда рухнул. – Несколько месяцев он провел в больнице. Потеря крови, истощение, не зажившие переломы, ожоги, отравление неизвестными веществами, и Бог знает что еще. Хотя откуда Богу знать? Его били и насиловали. Он почти стал инвалидом из-за тебя, и ты не посмеешь разрушать его жизнь! Ты всё узнал, а теперь выкатывайся! – Она сорвалась на крик. Холмс молча поднялся и тихо ушел. Довольная одержанной победой и выполненной местью Гарри не заметила, как Холмс аккуратно вытянул какую-то бумажку из кипы писем на столике в прихожей. Знает Гарри адрес проживания брата или нет, это уже не имеет значения, он нашел того, кто все ему сообщит. Счет из реабилитационного центра полугодичной давности. Благодаря наблюдательности и везению он разжился новым адресом. Клиника располагалась за городом. Не привыкший отступать Шерлок уже трясся по дороге туда, когда наконец-то позволил себе задуматься над словами Гарриет. «Сможет ли он исправить вред, причиненный единственному другу?» А исходя из величины суммы и того, что еще полгода назад Джон находился на реабилитации, вред был нанесен немалый… Попытка самоубийства, похищения, истязания, бремя нераскрытых чувств, скорбь по другу, утрата всяких надежд… Шерлоку подурнело. Первый раз в жизни мозг отказывался вникать в ситуацию. Пусть его самый жуткий кошмар стал реальностью, но непоправимого не произошло. И это главное. Так ведь? Ведь так? Прошла пара часов, и очнувшийся от дремы Холмс наконец очутился перед большим современным зданием. Вооруженной до зубов охраны, как предполагал Холмс, не оказалось. Он беспрепятственно прошел внутрь и понял, в чем причина этой иллюзии доступности. Горгона на ресепшене бдила за троих трехголовых церберов. Отшитый со словами «Информацию предоставляем только ближайшим родственникам или по письменному запросу госслужб» Шерлок ни с чем побрел к выходу, обдумывая план незаконного ночного проникновения в компьютер клиники. Около дверей его чуть не сбил с ног какой-то человек, бросивший на бегу «извините» и тут же испарившийся. Вместо него на полу материализовался скомканный лист бумаги. Повинуясь предчувствию, Шерлок его поднял. «Найдите доктора Вачовски» значилось в неожиданном послании. Он было бросился вслед за неведомым посланником, но того и след простыл. За неимением других зацепок, Холмс решил последовать инструкции. Дверь вновь хлопнула, и в помещение вошла пожилая женщина. Она бодро подошла к Горгоне. Холмсу невероятно везло. − Могу я поговорить с доктором Вачовски, − поинтересовалась она. На удивление вежливо Горгона ответила: − Конечно, миссис Картрейт. Я его вызову. Один взгляд, брошенный на эскулапа, и Холмс ретировался. Вернулся он к концу смены, пронаблюдал, как тот садится в машину, и последовал за ним на такси. К тому времени, как они добрались до дома доктора, Холмс уже кипел. Во-первых, он вычислил, что доктор предпочитает мужчин, во-вторых, состоит в серьезных отношениях, в-третьих, сегодня намечается праздник. А Холмс всего лишь глянул, какие покупки сделал доктор в магазине. Не то, чтобы у Холмса были предрассудки, но неотдыхающий мозг анализировал подозрительные совпадения. Тоже врач. Тоже влюблен в мужчину. Да и чем реабилитационный центр не романтическое место для завязывания романа? Вот тебе и детишки. Вот тебе и убитый горем друг. Потом, поразмыслив на досуге, Шерлок понял, что им руководила банальная ревность. А пока он просто хотел поскорее добраться до Ватсона, чтобы… ну, не важно. На месте будет ясно. Так что Холмс вломился в дом доктора. Обитатели обнаружились в столовой: доктор Вачовски, незнакомый мужчина, а также вся семья доктора, пришедшая отметить публикацию его первой книги. Доктор оказался психиатром, поэтому спокойно выслушал Холмса. Подтвердил, что Ватсон проходил курс лечения в их клинике под его наблюдением. Потом довольно долго размышлял. − Хм… как знать, как знать… шансы 50 на 50, − бормотал доктор. – Что ж, как говорится, риск – благородное дело. Вот его адрес. И мой номер телефона. Если понадоблюсь – звоните в любое время. Он отказался отвечать на вопросы, касающиеся Ватсона, а Холмс слишком торопился, чтобы уделить этому внимание. Шерлок, обессиленный бесконечными поисками, без звонка ворвался в дом. С кухни слышался шум текущей воды и звуки радио. Детектив рванул туда и замер, не зная, что делать дальше. Спиной к нему у плиты крутился Джон. Его Джон. Такой родной и уютный. Шерлок попытался избавиться от комка в горле, прокашлялся, чем наконец привлек внимание мужчины. Тот повернулся, окинул взглядом перекошенное лицо и напряженную фигуру, и сделал то, чего Шерлок никак не мог ожидать. Широко ослепительно улыбнулся. − Привет, Шерлок! Я заждался, кофе уже совсем остыл. − Джон, я… − пробормотал растерявшийся детектив. − Как всегда заработался. Как обычно. – Ватсон развязал бант фартука и подошел к все еще ошарашенному такой реакцией Холмсу. – Я скучал, – просто сказал Джон и уверенно потянулся к губам мужчины. Ему пришлось чуть привстать и обнять Шерлока за шею, чтобы притянуть к себе. Холмс покорился, глядя в светящиеся нежностью и преданностью глаза. Такому взгляду противиться было невозможно. Все объяснения и аргументы вылетели из головы, уступив место нестерпимому желанию узнать, каково это закрепить духовную близость физической. Джон же, по-видимому, думал лишь о полноценном исследовании губ и рта Шерлока своим любознательным языком. Язык был еще и умелым – к тому времени, как Джон закончил изучение рта и решил перейти к шее, Шерлок уже забыл, зачем сюда пришел. Сквозь туман возбуждения в его сознание проник требовательный гортанный шепот: − Пойдем, − и Джон потянул его куда-то. Как оказалось, в спальню. Поцелуй пришлось прервать, но Джон тут же восполнил пробел, лизнув мочку уха и скользнув языком к ключице. В голове Шерлока отстраненно мелькнула мысль, что Джон как-то очень быстро нащупал его эрогенную зону. Шерлок стоял, чуть наклонившись, и когда Джон оторвался от вылизывания его шеи, инстинктивно потянулся за ускользнувшими от него губами, но Ватсон неожиданно подул. Влажная дорожка будто вспыхнула огнем, который выжег остатки самоконтроля. Удовольствие пронзило Шерлока, и тот негромко застонал. Джон, правильно истолковав эту мольбу, потерся щекой о небритую щеку. − Джон, я… − промямлил Холмс. Тот не дал договорить, продолжив с всевозрастающим пылом терзать губы Шерлока. Поцелуй, казалось, длился вечность, через пару часов Шерлок обнаружил, что он уже без рубашки и прижимается к голой груди Джона. Тот был горячим, его руки с хирургической точностью отыскивали чувствительные места на теле Холмса. Точка между лопатками, поясница, ягодицы, соски – сквозь дурман удовольствия отмечал Холмс. Сам он мог только судорожно цепляться за плечи Джона и негромко стонать. Использованием лишь рук доктор не ограничился, в ход пошли губы, язык, так что Холмс не сразу сообразил, что находится уже в горизонтальном положении. Когда Джон успел его повалить его на кровать, Шерлок так и не понял. А возбужденный покорностью Шерлока Ватсон яростно скидывал с постели подушки и одеяло, чтобы ничего не мешало. Разобравшись с ними, он накинулся на распластанного перед ним Шерлока. Оседлав его бедра, Джон, растягивая удовольствие, долго, с нескрываемой страстью и почему-то примесью горечи, смотрел Шерлоку в глаза. Медленно наклонился, не разрывая взгляда, чем довел нервное возбуждение Шерлока до предела, однако целовать не стал. А проложил языком путь от шеи до границы брюк. Шерлок инстинктивно втянул живот, на что Джон отреагировал нетипично для своей доброй благонравной натуры. Он широко понимающе ухмыльнулся и накрыл пах Шерлока крепкой ладонью. Погладил, сжал, надавил, и Шерлоку вдруг стало совсем неудобно в брюках: слишком тесно, узко, мокро и жарко. Он вдруг вспомнил, что он мужчина, а значит, должен проявлять инициативу, поэтому он потянулся к ремню и ширинке. Джон наблюдал за его лихорадочными действиями недолго. Он соскочил, парой профессиональных пожарных движений разоблачился, стянув трусы вместе со штанами, и помог Шерлоку, стащив с него все сразу: и брюки, и трусы и носки. Холмс, разомлевший от возбуждения и желания, с трудом шевелился, глаза сами собой закрывались, тело просило еще прикосновений, сильней, больше, дольше. Поэтому единственный в мире консультирующий детектив сделал единственно возможную вещь, протянул руки и простонал: − Джоооон! Кажется, Ватсон зарычал. В этом Холмс не был уверен, ушам он не доверял. Чувства словно атрофировались, оставив лишь осязание. И Ватсон – причина этих метаморфоз, пользовался ими на полную. Мягкие поглаживания рук и влажный язык заменили твердые ладони, которые сжимали и мяли нежную кожу, пальцы впивались, почти причиняя боль. Если бы ногти Ватсона не были коротко острижены, то Шерлоку были бы гарантированы царапины. Но он бы не возражал. Как не возражал и против следов укусов, которые назавтра явят миру идеальный прикус доктора. Он ощущал каждый сантиметр кожи и хотел большего. Шерлок обхватил Джона ногами, надавил пятками на поясницу, вынуждая того прогнуться. Два члена соприкоснулись, зажатые между телами. Холмс, доведенный до грани ласками доктора, готов был кончить даже от нехитрого движения, но Джон не дал ему такой возможности. Он отстранился и осторожно сжал яйца, отодвигая неминуемый оргазм. Придавленный своими ощущениями, но не придавленный телом Джона, Шерлок совершенно инстинктивно задвигал бедрами, что не укрылось от доктора. От обхватил стоящий член детектива левой рукой, правой же, щедро смоченной слюной, стал ласкать плотно сжатый вход Шерлока. Джон плавно и аккуратно растягивал тугие мышцы, не забывая отвлекать Холмса от неприятных ощущений, лаская твердый порозовевший смоченный смегмой член сначала рукой, а потом и ртом. Когда язык доктора прошелся по головке, Шерлок дернулся, перестав контролировать реакции возбужденного тела. Когда же ловкие пальцы доктора прошлись по заветному бугорку простаты, Холмса выгнуло дугой, благо Ватсон успел отстраниться. Шерлок застонал так громко, что его вполне могли услышать соседи. Джон и так продержавшийся невероятно долго, и только благодаря привитому хладнокровию хирурга, решил, что тянуть больше не сможет. Развернув протестующего Шерлока на бок, Джон прижался к нему сзади и, придерживая член рукой, направил его в горячую пульсирующую глубину. Шерлок, которого бесцеремонно лишили обжигающих умело ласкающих рук, не менее искусного языка и восхитительных волн наслаждения, накрывающих с головы до ног при каждом движении пальцев внутри него, недовольно заворчал. Без Джона стало зябко и одиноко. Но когда сзади к нему прижалось что-то горячее и упругое, а на бедро успокаивающе легла крепкая ладонь – намерения Джона стали прозрачными. Шерлок внутренне подобрался, когда давление на анус усилилось, но слух опалил бархатный шепот: − Не бойся, любимый. Я никогда не причиню тебе боли, ты же знаешь. Шерлоку вдруг стало наплевать на все страхи, и на первый план вышло всепоглощающее желание ощутить Джона внутри себя. − Давай, Джон, − пересохшее горло производило странные хрипящие звуки, но Ватсон разобрал. Он больше не мог испытывать терпение, ни свое, ни друга. Член с трудом проникал в узкое отверстие, от чего удовольствие зашкаливало. К сожалению, проявить себя неутомимым любовником не удалось. Пара толчков, и вся сущность Джона сосредоточилась в сокращающемся члене. Эйфорию разрушил неудовлетворенный вздох Шерлока, который продолжал двигаться навстречу, желая продлить удовольствие. Он не знал, чего в этот момент хотел больше – избавится от опавшего члена внутри себя или сделать так, чтобы тот снова затвердел и продолжил умопомрачительное вторжение. Но Джона оба варианта не устраивали. Он слегка шлепнул Шерлока по заднице, все-таки извлек из нее уже почти расслабленный член, опять повернул мужчину на спину. Раздвинул его колени и следующие две минуты занимался исключительно членом Шерлока. Он действовал так умело, что вскоре Холмс достиг оргазма с громким криком и именем любовника на устах. После этого Шерлок почти мгновенно отключился. Почему-то во сне он падал. Сменялись картинки с местом и временем действия, неизменным оставалось лишь его падение. С крыши, обрыва, башни, дерева, моста. Он не мог проснуться, не мог остановить это бесконечное крушение. Когда в очередной раз стремительно приближающаяся каменная мостовая остановилась в паре сантиметров от его лица, он в ужасе очнулся, резко садясь. Несколько секунд он осознавал происходящее. Подскок на кровати отдался болью в заднице, так что долго вспоминать не пришлось. «Ватсон!» Тот нашелся в уже знакомом месте – на кухне. Он сидел за пустым столом с кружкой в руках и с тоской смотрел в окно. При виде полуголого Шерлока Джон несколько оживился. − О! – воскликнул он, но с места не сдвинулся. – Как странно. Раньше ты никогда не оставался на ночь. Обычно утром ты всегда исчезаешь. − Почему? – машинально спросил Холмс. − Тебе ли не знать, Шерлок. − А всё же? – настоял детектив. − Дело в особенностях компенсационного синдрома моего шизофренического расстройства*, − буднично ответил Ватсон. Холмс не смог ответить, но смотрел так, что доктор продолжил: − Всё элементарно. Мой мозг был не в состоянии справиться с фактом твоей смерти, поэтому, отказавшись от реальности, он тебя воссоздал. Иначе говоря, ты – моя галлюцинация. Но так как я не могу даже приблизительно вообразить подробности преступных замыслов и твоей консультационной деятельности, мозг всегда откладывает твой приход на вечер. И сейчас тебе пора уходить. Мне совсем не хочется звонить доктору Вачовски и сообщать, что мне стало хуже. Мы только-только довели твое появление до раза в месяц. Меня только-только выпустили из клиники. Я хочу быть здоровым и жить нормальной жизнью. Шерлок испугался. По-настоящему. Буквально второй раз в жизни. Тогда у бассейна и вот сейчас. Липкий страх парализовал его разум. В голове пульсировала только одна мысль: я не могу потерять Джона. Чувство вины и ненависти к себе прочистили мозг. Он пошел на крайние меры, чтобы уберечь Джона, а добился прямо противоположного. Никто не смог бы причинить ему больший вред. Снайперская пуля была бы более милосердной. Со всей ясностью он увидел, что все эти годы ошибался. Он чудовище. − Но, Джон, − Шерлок подошел вплотную, положил руки на плечи друга. – Я жив. Я вернулся. − Да-да, разумеется. Как бы иначе мы виделись? Ты говорил то же самое, когда пришел в первый раз. Почему все повторяется? Что за странная фантазия? − Я инсценировал самоубийство, это был единственный способ избавиться от Мориарти. − Конечно. Я в курсе, знаешь ли. Ты же моя галлюцинация! − Ты мне не веришь? − Верю, Шерлок. – Джон склонил голову. – Иначе уже покончил бы с собой или сошел с ума. Хотя вроде бы что-то такое и произошло. Но доктор Вачовски убежден, что полное излечение возможно. Со временем. Знаешь, что странно в этом? Я не уверен, что хочу выздоровления. Не бросай меня еще раз. Ты стал приходить все реже, мне одиноко без тебя. – Джон схватился за голову. – О-о-о-о! Убирайся! − Джон, − Холмс обнял мужчину. – Я люблю тебя. И никогда больше не оставлю. Давай поговорим с доктором. Если он разрешит, то я буду навещать тебя чаще. Может быть, не сразу, но опять сможем быть соседями. − Н-да… что-то я совсем разбушевался. Наверно, съел что-нибудь не то. От разговора с доктором мне уже не отвертеться. * * * Болезненная одержимость Джона Шерлоком, к безграничной радости последнего, не поддавалась ни медикаментозному лечению, ни внушению, ни психотерапии. Ватсон пребывал в уверенности, что Шерлок – его персональная галлюцинация. Иногда слишком активная галлюцинация. Когда его в очередной раз вечером оторвали от любимого дивана и любимой книги и поволокли в постель, умудряясь при этом целовать и обжимать, уверенность доктора значительно пошатнулась. − Я покажу тебе, какая я галлюцинация, − жарко шептал в ухо его воображаемый друг. И показывал так, что Ватсон забывал, как его зовут. А как-то утром, попивая сваренный доктором кофе, галлюцинация объявила: − Я знаю, как доказать тебе, что я это я, а не плод твоего извращенного воображения. − И как? – довольно язвительно поинтересовался Ватсон. Кофе пригорел, и из-за этого Джон был не в духе. − Скажи, если я ненастоящий, то могу действовать лишь в рамках твоих представлений обо мне, так? То есть если я сделаю что-то такое, о чем ты и подумать не мог, то это будет доказательством моего существования. Согласен? − Пожалуй, − задумчиво проговорил Ватсон. Холмс плюхнулся в кресло, положил ногу на ногу и, казалось, погрузился в раздумья. Он извлек откуда-то знакомый Ватсону череп и стал поглаживать. − Ты знаешь, что мой брат Майкрофт гей? – внезапно спросил Холмс. − Что? Нет! Не может быть! Хотя… Погоди, как это связано? Ты что… Нет, я не согласен. Одно дело просто втроем, но два брата… это перебор… − Боже, неудивительно, что ты мне не веришь… Таких маньяков еще поискать… Подай, пожалуйста, молоток. − Очередной эксперимент? − Ватсон протянул требуемый инструмент. − Ага, − коротко буркнул Холмс, положил череп на пол и несколькими точными ударами разнес его практически в порошок. – Теперь ты мне веришь? Ватсон долго бессмысленно пялился на кучку желтоватой пыли на полу. Лицо его исказилось, он поднял на Шерлока глаза, в них дрожали слезы. Холмс не двигался, напряженно изучая реакцию Джона. − Шерлок? – несмело спросил доктор и нервно потер лоб. − Наконец-то! – Холмс бросился к любимому и крепко сжал в объятиях. Джон так же отчаянно вцепился в Шерлока, он открыл зажмуренные до этого глаза. На нахмуренном лице робко проступила улыбка: − Бедный Йорик…