Мой Ворон

      Эта ночь была особенной в Манчестере. Шумные студенческие компании в больших количествах гуляли по городу, празднуя окончание еще одного учебного года. Выпускники с размахом отмечали получение дипломов и вступление во взрослую жизнь, а все остальные просто пили пиво, шутили, смеялись и слушали веселую музыку.       Никто не обращал внимания на обнявшуюся парочку, вывалившуюся из распахнувшихся перед ней дверей бара. И действительно в девушке, тащившей на плече своего перебравшего кавалера, не было ничего необычно. Разве что одета эта невысокая, хрупкая с виду блондинка с голубыми глазами была несколько экзотично. Она явно придерживалась только зарождающегося, провокационного стиля 60-х, а потому в ее наряде легкая блузочка, короткая черная мини-юбка и кожаные сапожки на каблуке преспокойно соседствовали со светлым пальто и платком, повязанным вокруг шеи. Сочетание благородных цветов слегка сглаживало общую претенциозность.       Ее спутник принадлежал к числу юных гениев, сочетающих в себе как блестящий ум, так и мощную харизму. Внешность его была приятной и располагающей: глубокие голубые глаза, слегка вьющиеся каштановые волосы, нос с небольшой горбинкой и губы, несколько более полные, чем полагалось бы мужчине. В остальном – никаких отличительных черт. Кроме, разве что, безупречного вкуса. Одежда парня была удобной и классической: лакированные ботинки, выглаженные брюки, черный кардиган, белая рубашка и пальто поверх них. Однако, не смотря на интеллигентный вид, юноша был изрядно пьян и буквально висел на своей златокудрой спутнице.       Подобно сотням других студентов Чарльз Ксавьер и Рейвен Даркхолм возвращались домой после вечеринки. При этом он улыбался, пытаясь напевать что-то невразумительное, а она недовольно ворчала себе под нос:       — Вот скажи мне, какого черта я должна тащить твое пьяненькое тельце на себе аж до самого дома? Мало того, что ты упился в хлам, словно какой-то первокурсник, так ты еще и просадил все наши деньги! Мне даже такси не на что вызвать! – жаловалась Рейвен, пыхтя и сгибаясь под тяжестью развеселого приятеля.       Что и говорить, вечер выдался просто кошмарный. Рейвен никогда не любила, появляться вместе с Чарльзом на студенческих вечеринках. Он хотел, чтобы она нашла друзей и общалась с людьми не только на работе, спрашивая их, чего бы они хотели выпить или какой десерт предпочли бы к чаю. «Весь мир не состоит только из людей, которые были жестоки с тобой в детстве» – часто говорил он, и Рейвен знала, что это правда. Сам Чарльз был тому подтверждением и все же… подобные шумные сборища делали ее... немного слишком злой.       К тому же сегодня Чарльз слишком уж расслабился, дал себе волю. Обычно спокойный, сдержанный, умеренный в желаниях юноша пустился во все тяжкие. Азартные игры, чемпионат по пиву, заигрывание с официантками – все это было настолько неожиданно, что Рейвен растерялась и не успела его остановить.       И только когда Чарльз уже почти готов был танцевать стриптиз на барной стойке, она опомнилась и утащила его домой. Парень не протестовал, но только потому, что на улицах сегодня тоже шло веселье. Пару раз он даже пытался вырваться из крепких объятий Рейвен и примкнуть к приятелям с параллельного потока, которые приглашали его выпить с ними «еще по кружечке пива». Но девушке все же удалось загнать его домой.       Заперев дверь Рейвен минуты три маневрировала по квартире с пьяным, а от того отяжелевшим, молодым человеком на плече, пытаясь одновременно добраться до его спальни и не свернуть что-нибудь в потемках. Наконец девушке удалось устроить Чарльза на кровати и она, облегченно вздохнула, утирая пот со лба.       Одновременно с этим она ощутила легкое покалывание в пальцах. Острые и тонкие шипы прокалывали ее бутафорскую гладенькую кожу, обнажая сокрытую под ней жесткую голубую шкуру, более похожую на спец-костюм. Это было несколько необычно, ведь за годы тренировок Рейвен научилась в совершенстве владеть своим телом и маскировать свою истинную, рептилейную внешность. «Наверное, это просто легкий сбой, вызванный усталостью и нервным напряжением» – решила девушка и позволила себе расслабиться и перевоплотиться.       Она почти наслаждалась, чувствуя, как колючки прокалывают ее икры, а затем начинают двигаться вверх, к бедрам и ягодицам, скользять вдоль линии позвоночника. Откинув голову назад, Рейвен застонала от облегчения, ощущая, как шипы вырываются из ее спины и шеи, а преобразование охватывает ее голову. Ее волосы сократились на пару сантиметров и приобрели металлический блеск и насыщенный, медно-красный оттенок, а кожа на лице сдвинулась, покрываясь роговыми выростами. Кульминацией стала трансформация ее груди. Шипы проталкивались сквозь нежную плоть, создавая толстую защитную оболочку вокруг груди.       Каких-то несколько десятков секунд и посреди комнаты стояла настоящая Рейвен. В своем природном виде она была высокой, худой и удивительно фигуристой девушкой с темно-синей кожей, покрытой затейливым узором коротких шипов, роговых выростов и чешуе-подобных образований. В таком виде она не нуждалась в одежде, так как рисунок ее кожи составлял своеобразные костюм, да и любая вещь только сковывала бы движения. При относительно невысоком росте Рейвен выглядела грациозной. Ее движения были мягкими и плавные, а жесты – выверенные и четкие. В сочетании с прямой осанкой это создавало весьма… горделивый образ. Гладкие, ярко-рыжие, зачесанные назад волосы открывали ее красивое, покрытое вкраплениями тонких чешуек лицо, на котором ярко светились желтые глаза без четко выраженной радужки.       Несколько секунд Рейвен просто стояла, наслаждаясь чувством абсолютного расслабления, охватившего все ее тело, вынужденное длительное время поддерживать фальшивую личину. Дыхание, сбитое во время тяжелой «грузоперевозки» успокаивалось, сердцебиение приходило в норму. Блаженствуя, она даже не сразу заметила, что распластанный на кровати Чарльз уже не спит, а внимательно наблюдает за ней из-под полуопущенных ресниц       Это заставило Рейвен смутиться, хотя, по идее, в этом не было ничего особенного. Он и раньше видел ее истинный облик. Когда они были детьми, именно он помог ей выбрать личину, которую она теперь носила. Именно он научил ее поддерживать эту форму, не просто в угоду эстетике, но ради выживания во враждебном мире людей. Но в детстве все было по-другому. Все дети любят играть в переодевания, и ее превращения были просто, своего рода, более сложной формой этой игры. Когда им было лет по семь, он не боялся ее сущности.       Теперь же все стало по-другому. Чарльз не только бдительно следил за тем, чтобы терял контроль на людях, но также убеждал поддерживать личину, когда они оставались наедине. И хотя он объяснял, что это дело привычки, Рейвен подозревала, что он испытывает к ней отвращение или, что еще хуже... боится ее.       Однако, поймав на себе его взгляд, она поняла, что ошибалась. Чарльз смотрел на нее… с восхищением…       — Дорогая, – бестолково пробормотал Чарльз, наблюдавший за процессом ее спонтанного превращения – Я когда-нибудь говорил тебе, что ты роскошно выглядишь? Его слова заставили Даркхолм вздрогнуть.       Все-таки было немного неожиданно слышать подобное признание от него. На протяжении десяти лет, прошедших со дня их судьбоносной встречи, они росли вместе, как брат и сестра и стали неразлучны. Чарльз Ксавьер и Рейвен Даркхолм-Ксавьер. Он изобрел персональную предысторию для ее фамилии и телепатически впечатал в мозг каждого, с кем они когда-либо сталкивались. Когда он поступил в Оксфорд, она последовала, за ним и устроилась официанткой в одно из городских кафе. Однако их отношения оставались… родственными.       — Не так часто, как должен бы был. – попыталась пошутить Рейвен, скрывая свое волнение. Ей не хотелось, чтобы юноша прочел что-то на ее лице, и она поспешно склонилась, якобы просто снять с него ботинки.       — Я исправлю это прямо сейчас – искренне ответил Ксавьер, неуклюже изворачиваясь на кровати в попытке заглянуть ей в глаза. – Потому что ты совершенно потрясающая. Ты себе даже не представляешь, насколько я хочу взять тебя в свою постель. Рейвен была настолько ошарашена его последним заявлением, что поначалу даже не нашлась, что сказать. Ей потребовалось значительное время, чтобы собраться с мыслями.       — Это новость для меня. – наконец выдавила из себя девушка, не зная плакать ей или смеяться. В каком-то смысле она ждала от него этих слов. Более того, она потратила немало усилий, пытаясь понравиться ему, пытаясь заставить его увидеть в ней девушку, а не младшую сестренку... Постоянно крутилась вокруг, помогала ему по мере сил, а иногда отшивала очередных вертихвосток. Но все было тщетно, Чарльз с головой погрузился в учебу и, казалось, совершенно не замечал ее. И тут – такое откровение. Просто как снег на голову.       — Да, хорошо – беззаботно махнул рукой парень и процитировал старинный студенческий гимн – «In Vino Veritas»! Ну не в том смысле, что истина находится в вине, а в том, что вино открывает истину. Как-то так.       — Я думаю, ты слишком пьян для подобного разговора – резюмировала Даркхолм, стягивая с него кардиган.       — Очень даже наоборот – ответил Чарльз слегка приглушенно из-за плотной шерстяной ткани, залепившей его лицо, когда девушка стягивала ее через голову – Я достаточно пьян для этого разговора. Затем он сделал попытку разобраться с пуговицами на рубашке и несколько минут безуспешно возился с ними, пока Рейвен не сжалилась и не сделала это сама. Когда же он избавился от майки, выражение его лица сделалось… игривым.       — Если бы ты только знала, что я хотел бы сделать для тебя – мечтательно протянул Чарльз.       — Если бы я только не была твоей сестрой – Рейвен наполнила свой голос скепсисом, чтобы отрезвить его. Их отношения всегда были отношениями брата и сестры. И отсутствие кровного родства никогда не мешало им относиться друг к другу именно так. В самом начале Чарльз говорил ей, обнимая за плечи: «Мы есть друг у друга. И это даже лучше, чем настоящая семья, потому что мы сами выбрали друг друга». Но в то же время Рейвен понимала, что это не совсем так. Чарльз был для нее больше, чем сводный брат и гораздо важнее.       — С каких это пор ты моя сестра? – спросил он, сражаясь с пряжкой ремня, который Рейвен категорически отказывалась трогать, опасаясь, что в свете их разговора это жест будет истолкован не правильно. Внезапно девушку озарила мысль столь же простая, сколь и логичная. А главное она объясняла поведение Чарльза       — Ты так напился, что забыл с кем пришел домой?! – Рейвен сверкнула желтыми глазами от негодования.       — Ты не моя сестра – ответил Чарльз с преувеличенной важностью – Ты мой Ворон. Вздохнув, он сумел расстегнуть ремень и избавиться от брюк. Теперь он лежал на кровати в одних лишь черных боксерах.       — Теперь, если бы ты тоже разделась и устроилась где-нибудь… – рука Чарльза попыталась указать на бедра, но промахнулась, опустившись чуть выше коленей – здесь, я был бы тебе очень признателен. Хотя… нет, не сейчас. Помещение слегка качается, и если еще ты начнешь раскачивать меня, то мне станет не хорошо       — Ты пьян – в третий раз констатировала Рейвен, не зная, что еще сказать и как действовать дальше.       — Я пьян – покорно согласился парень – А ты такая красивая и ты должна знать, как я тебя люблю.       — Утром, ты пожалеешь о сказанном – поджала губы девушка, пытаясь не дать себе раскиснуть, не дать Чарльзу уговорить, убедить себя в том, что это правда. Потому, что это не принесло бы ничего, кроме боли и разочарования. Ведь если бы Чарльз с восходом солнца вновь превратился бы в ее «старшего братика», с его гипертрофированной заботой и вновь начал воротить нос от ее синей кожи и заставлять ее притворяться не той, кем она была в действительности, это было бы гораздо хуже, чем просто развернуться и уйти сейчас.       — Надеюсь, что нет, потому как каждое сказанное мной слово – правда – заверил ее Ксавьер и откинулся на подушку, вытянувшись на кровати – Ложись рядом со мной. Обещаю, что и пальцем тебя не коснусь.       — Я беспокоюсь не о твоих пальцах, а кое о чем другом – Рейвен фыркнула, недоверчиво поглядывая на друга.       — Я обещаю не прикасаться к тебе ни одной из частей своего тела – торжественно поклялся Чарльз – К тому же, я усну минут через десять. Твоя честь и достоинство останутся нетронутыми и незапятнанными.       Тут он активизировал остатки имевшихся в его распоряжении сил и придал себе поистине жалкий вид:       — Ну, пожа-а-алуйста... – тяжело вздохнув, Даркхолм признала свое поражение. Каким-то непостижимым образом ему все-таки удалось уговорить ее остаться с ним на ночь. При том непонятно еще, в каком качестве.       «Как он это делает?» – размышляла юная мутантка глядя на пьяного и неадекватного парня. Телепатию она отмела сразу, как нежизнеспособный вариант. Чарльз находился в столь паршивом состоянии, что едва мог ворочать языком, не говоря уже о том, чтобы проникнуть в чужой разум и внушить какую-то связную мысль. К тому же он клятвенно пообещал ей не проникать в ее разум без ее согласия и до сих пор сдерживал его.       «То ли во всем виновато его неотразимое обаяние, то ли я просто не могу ему отказать» – решила девушка.       — Может, ты позволишь мне по крайне мере раздеться и почистить зубы, для начала? – спросила Рейвен.       — Ммм, да, раздеться, это прекрасная идея. – пробормотал Чарльз невнятно, однако перехватив ее гневный взгляд поспешно оторвал руки от лица и продолжил более серьезно – Я обещаю не делать ничего неуместного.       Девушка закатила свои кошачьи глаза, но все же проследовала в туалет, чтобы подготовиться ко сну, в тайне надеясь, что Чарльз отключится в ее отсутствие и она сможет уйти в свою комнату. Хотя, в том, чтобы спать вместе для них двоих не было ничего особенного. Когда Чарльз впервые нашел ее, ей каждую ночь снились кошмары. Поэтому он позволял ей спать в его постели, трогательно успокаивая и убеждая, что она никогда не останется одна, что он будет рядом с ней. Именно по этой причине, их спальни всегда находились рядом.       Но если раньше в подобном времяпрепровождении не было ничего «такого», теперь же предложение Чарльза спать вместе, было окрашено явным эротическим подтекстом. А это не могло не нервировать Рейвен. Она хотела, чтобы это произошло, но... не так, не в пьяном угаре, а... а... да не важно как, главное что бы не так.       Вернувшись, Рейвен обнаружила, что Чарльз еще не спит. «Дожидался меня? Может быть, он действительно говорит правду, а не бредит?». Когда он приподнял руку, предлагая ей опуститься рядом с ним и использовать его плечо в качестве подушки, девушка улыбнулась, все же решив воспользоваться его безмолвным приглашением.       — А ты забавный – сказала она, но обнаружив его лицо в опасной близости от своего, одернула его – Чарльз!       — Все мои пальцы и остальные части тела здесь – примирительным тоном ответил парень и зевнул       — Вот и держи их при себе – посоветовала Рейвен, погасив лампу. Он кивнул, соглашаясь с ней, и даже сделал неуверенную попытку отодвинуться в сторону и не вторгаться в ее личное пространство, но заснул на пути…       …Разумеется, проснулась она в объятьях Чарльза, который буквально свернулся вокруг нее ее, положив руку ей на живот. Его отвердевший член упирался ей куда-то в область ягодиц. Рейвен готова была ударить его, пока он еще посапывал во сне и не понимал, что происходит, но в последний момент передумала. А все потому, что ее тело начало реагировать на его похмельное прикосновение отнюдь не тем образом, какого можно было ожидать       Чарльз проснулся, когда Рейвен начала выпутываться из его объятий и уже протянул руку, чтобы удержать ее, но разглядев ее покрытую чешуей и шипами синюю кожу, широко распахнул глаза и осторожно произнес:       — Доброе утро – видеть подобную реакцию было весьма обидно, но вместе с тем очень и очень забавно.       — Доброе, – сдержанно ответила девушка, с интересом наблюдая за его растерянностью и легкой паникой.       — Что... ты здесь делаешь? – глаза Чарльза нашли ее, а его лицо быстро приняло озабоченное выражение       — Спасибо тебе, Чарльз – произнесла Рейвен, поднимаясь на ноги и поспешно отходя от него – Это именно то, что каждая девушка мечтает услышать утром. Ее мечущий молнии взгляд заставил юношу застонать.       — Подожди, я не это хотел сказать... – он успел поймать ее запястье прежде, чем она оказалась слишком далеко – То есть... просто скажи, что это не то, чем кажется. Мы же с тобой вчера ничего не...       — Неужели тебя настолько отвратительна даже сама мысль о близости со мной? – возмутилась Рейвен.       — Нет-нет, что ты – поспешно вскинул руки Ксавье – Просто мне будет невыносимо знать, что я заставил тебя сделать что-то, чего ты не хотела. Видя его искреннее беспокойство и вину Рейвен смягчилась.       — Ничего не было – она мягко провела рукой по его волосам – Ты был прекрасным пьяным джентльменом.       — Хорошо – Чарльз вздохнул и заметно расслабился на кровати, позволив похмелью обрушиться на себя.       — Во всем, за исключением своих слов – уже резче добавила девушка, вспомнив его пьяное признание в любви.       — Я, э-э, я был разговорчивым? – теперь Чарльз выглядел как запуганный кролик перед огромной змеей.       — Очень – зловеще кивнула Рейвен, уперев руки в бедра – И я хочу знать, говорил ли ты правду или бредил?       — О нет – парень взмахнул указательным пальцем у нее перед лицом – Я не попадусь в эту ловушку. Я не помню, что говорил тебе вчера и тем более не помню, что я имел ввиду, говоря это. Поэтому не могу ничего подтвердить или опровергнуть. Это было бы не честно... к тому же я опасаюсь влипнуть в неприятности.       — Ты сказал, что хочешь спать со мной – заявила Рейвен в упор глядя на него светящимися глазами. Она не смогла вот так сразу сказать ему всю правду и решила для начала стимулировать память «старшего братика»       — Это ведь не правда, да? – спросил Чарльз, с надеждой глядя на нее. Кажется, он был в замешательстве.       — Еще какая правда. И ты был довольно настойчив в этом. Я бы даже сказала, очень настойчив. Так-то.       — О, дорогая – виновато прошептал парень, проводя рукой по жестким роговым выростам на ее щеке.       — Подожди, я хотел... эмоционально или анатомически? – он все же решился задать роковой вопрос.       —Первое – Рейвен нахмурилась и напряглась под его рукой – Или ты считаешь, что второе было бы лучше?       — Ну, может быть, – пожал плечами Чарльз – По крайней мере, я теперь хоть знаю, о чем мы говорили.       — Ничего ты не знаешь! – раздраженно воскликнула Рейвен и синие иголочки угрожающе встопорщились на всей поверхности ее тела. – И прекрати уже мямлить как девственник после своей первой ночи с девушкой.       — Как насчет чая? – бодро предложил Ксавьер, пытаясь отвлечь ее – Я только вчера купил свежий «Эрл Грей». Я думаю, что мы оба почувствуем себя намного лучше после того, как выпьем чаю. Рейвен нахмурилась.       — И не мечтай! Я знаю, что у тебя похмелье, и ты не можешь даже с кровати сползти. Но ты не получишь ни глотка – она демонстративно отошла в сторону и скрестила руки на груди – Мы говорим прямо сейчас.       Волевым усилием Чарльз заставил себя сесть, проведя тыльной стороной ладони по лбу, стирая испарину.       — Если бы ты хоть намекнула на то, о чем я тебе вчера сказал, думаю я смог бы дать ответ.       — Ты говорил довольно много, но суть сказанного весьма проста – Рейвен многозначительно подняла палец к потолку – Ты сказал, что влюблен в меня и хочешь спать со мной. Она произнесла фразу четко, ни разу не сбившись и ничем не выдав своего волнения. Ведь открывая ему правду она лишалась преимущества в знании, а следовательно не могла больше играть у него на нервах. К тому же, она все еще боялась, что он даст задний ход.       — Ясно, хорошо – кивнул Чарльз слегка смущенно, но глаз не отвел – Я вспомнил, похоже, все так и было.       — Хм – задумчиво протянула Даркхолм. Его реакция оказалась совершенно не такой, как она опасалась. Он не схватился за голову в шоке и изумлении, не рассыпался в извинениях, не принялся опровергать ее слова. Но в то же время он не предпринимал попыток возобновить свои ухаживания... Он вообще ничего не сделал.       — И это твой ответ? – Ксавьер обиженно нахмурился – И это лучшее, что у тебя есть для меня, Рейвен?       — Иди и прими душ – ответила девушка, сдавая позиции – А потом мы поговорим об этом. Отрицать было бессмысленно. Он переиграл ее. Вывернул ситуацию так, что в итоге она все-таки осталась виноватой.       — Отлично – ответил он с досадой, сполз с кровати и поковылял в ванную, стараясь при этом сохранять максимально обиженный вид. В пору было умиляться, если бы ее сердце не колотилось так часто. Ее желание исполнилось. Чарльз признался ей в любви! Сама мысль об этом заставляла ее сердце биться чаще. Мир вокруг выглядел прекрасно: яркие лучи солнца проникали в комнату сквозь окно, бросая солнечные пятна на кровать и на пол. За окном весело щебетали птички, а люди, спешившие куда-то по своим делам, уже не выглядели такими уродливыми, как обычно. Был лишь один маленький факт, омрачавший настроение Рейвен этим утром.       Им предстоял долгий и серьезный разговор, к которому у нее совершенно не лежала душа. А душа ее лежала… именно к тому, что вчера вечером предложил ей Чарльз. Поэтому, после недолгих колебаний, она вернулась обратно к кровати и принялась решительно снимать с себя одежду. Желтые глаза горели вдохновением идеи.       Когда Ксавьер вернулся, вытирая полотенцем свои взлохмаченные черные волосы, на нем было лишь свежее махровое полотенце, обернутое вокруг талии. Тем самым он предоставил Рейвен превосходную возможность разглядеть мускулистый торс: гладкую грудь без единого волоска, плоский живот с наметившимися кубиками пресса и треугольником темных волос, поднимающимся над белой тканью. Впрочем, она тоже не разочаровала его, устроившись в постели, без клочка одежды на теле. Чарльз оглядел ее тело снизу вверх и обратно. Его брови поднялись так высоко, что практически коснулись волос, а на лицо сразу же выплыла широкая улыбка.       — Если это твоя идея для разговора, то я жду его с нетерпением. И хочу, чтобы это был долгий разговор.       — Иди сюда – Рейвен закатила глаза, пытаясь смириться с его пошленькой и неуместной шуточкой. Чарльз усмехнулся и позволил полотенцу соскользнуть на пол. Теперь уже пришла очередь Рейвен широко улыбаться. Ей определенно нравилось то, что открылось ее взгляду. Его член уже отвердел, пребывая в полной боевой готовности, и глядя на него Рейвен не могла решить, что именно хочет сделать с ним в первую очередь.       Парень, тем временем, забрался на кровать, улегся рядом и притянул ее к себе для поцелуя. Он целовал девушку и раньше, и это не всегда были чистые и невинные прикосновения губ между занятиями. Было время, когда они проводили бесконечные часы в спальне Чарльза, играя и практикуясь. Точнее, все это начиналось с игры, как и многие вещи между ними. И это оставалось игрой до тех пор, пока она… не влюбились друг в друга.       Впрочем, лишние мысли очень быстро вылетели из головы Рейвен, более насущными проблемами. Позиция, в которой они оказались с Чарльзом, показалось ей не слишком удобной. Поэтому девушка перекатилась на спину, потянув за собой парня, и расположилась под ним, жадно отвечая на его поцелуй. Ее горячий рот, мягкие губы и ловкий язычок, полностью завладели вниманием Ксавьера, заставляя его забыть буквально обо всем.       Впрочем, Рейвен тоже порядком пробрало. Она не могла, остановиться, не могла перестать целовать его. Прикосновение его горячих и влажных губ сводили ее с ума. А его руки, перемещавшиеся вверх и вниз по ее спине, заставляли ее цепляться за него, прижимаясь грудью к его груди. И каждый раз двигаясь, она терлась бедрами о его стержень, представляя какие ощущения он испытывает. Гордясь каждым стоном, который удавалось сорвать с его губ. Чарльз прервал поцелуй, задыхаясь, сжимая пальцы на ее талии и тяжело дыша в ее шею.       Он коснулся губами точки ее пульса, но Рейвен потянул его к себе, и снова поцеловала, мягко поддразнивая. А когда он издал протестующий стон, хихикнула прямо в его рот. Следующий поцелуй был глубже и медленнее.       В это время его теплая рука коснулась ее щеки; не желая оставаться в долгу, девушка запустила свою в его волосы, еще влажные, мягко скользящие сквозь пальцы. Крепко удерживая его рядом, но не пытаясь тянуть, чтобы не причинить боли. Все это было так хорошо. Просто лежать, прижавшись к нему, касаться его везде и чувствовать, что их больше не разделяет дурацкая одежда. Ткань между их телами сейчас, в такой ситуации… это было бы слишком! Тем временем руки Чарльза продолжали мягкое скольжение по ее коже, постепенно перемещаясь на ее груди, обводя их очерченные гладкими шипами контуры, катая маленькие узкие соски в пальцах. Не сдержавшись, Рейвен разорвала тишину короткими вздохами и тихим стоном.       Ее кожа рефлекторно становилась мягче под его руками и в тех местах, где она прижалась к нему, а чешуя истончалась, становясь менее острой и колючей. Даже ее твердые груди немного изменили форму в его руках, когда он гладил их, а твердые сосочки, окруженные шипами, приятно щекотали кожу ладоней. Казалось, ее тело само подстраивается под него, отвечая его прикосновениям. Они словно... были созданы друг для друга.       Чарльз установил колено между ног Рейвен, легким движением раздвигая ее бедра. Пару секунд он пытался удерживать свое тело на весу и не давить на девушку, но выдержал, и потерся своими бедрами о низ ее живота. Ему нравилось касаться ее мягкой плоти, нравилось заставлять ее дрожать, еще теснее прижимаясь к его телу. Сводящее с ума ощущение заставило их обоих задохнуться и прервать затянувшийся поцелуй громким стоном.       Его рука оставила в покое ее грудь и опустилась на бедро, мягко сжимая его. Рейвен не была уверена, куда девать руки, поэтому оставила их в волосах Чарльза, неловко удерживая его голову напротив себя, стараясь не тянуть за влажные локоны. Некоторое время они двигались таким образом друг против друга, скользя кожей по коже. Наконец Чарльз почувствовал, что не может больше терпеть и навалился на Рэйвен, толкнув ее на спину, заставив распластаться на кровати. Навис над ней и, разорвав поцелуй, долго вглядывался в ее лицо.       — Ты уверена, что хочешь..? – молодой человек начал говорить, но девушка лишь покачала головой.       — Вот только не надо сейчас говорить. Ты же все испортишь. Обещай мне, никаких разговоров, пока мы не закончим – прошептала Рейвен, приложив палец к его губам и призывно сверкая своими желтыми глазами.       — Я обещаю – ответил Чарльз, потому что в этот момент был готов пообещать ей все, что угодно. На лице девушки расцвела улыбка, когда она поцеловала его вновь и потянула вниз, обвивая ноги вокруг его бедер.       В следующую секунду ее рука уже была на его напряженном члене, заставляя его стонать, закатив глаза. Девушка улыбнулась, ощущая власть, сознавая, что она сжимает в руке его естество. Это было… хорошо.       — О, боже, Рейвен, ты и понятия не имеешь, как долго я... – она заставила его замолчать, чуть сжав пальцы       — Уверена, что понимаю – она улыбнулась ему как-то особенно торжественно. Почти победно. Еще бы, ведь она ждала его так долго, что это стало своего-рода фоном, в обрамлении которого кружились все остальные, повседневные мысли. И не было никакой возможности описать все те непристойные и изощренные способы, которыми она собиралась иметь его. Нет, не конкретно сейчас, а вообще. В перспективе, так сказать.       Пользуясь ее замешательством, Чарльз высвободился из цепкого захвата ее хрупких синих пальчиков. Рейвен вскрикнула, когда он скользнул в нее, медленным, плавным движением. Сначала вперед, а потом почти сразу назад. Было так хорошо, так тепло и приятно, что Чарльз просто не мог остановиться. Стараясь совершать не слишком сильные и не слишком быстрые фрикции, он продолжал ласкать ее грудь. Рейвен стонала, выражая легкое неудовольствие его плавной, почти ленивой манерой двигаться. Ей хотелось сильно и быстро.       Поэтому девушка начала встречное движение, позволяя ему глубже проникать в нее. Ощущения мгновенно сделались умопомрачительными, и Рейвен выгнулась на кровати, стискивая руками его волосы и притягивая к себе. Впиваясь в его губы и целуя, пока у него не кончился кислород, и лишь потом позволив отстраниться. Но только затем, чтобы сразу же начать кусать его за мочку уха и пройтись зубами по чувствительной шее.       Чарльз протестующе застонал, пытаясь вырваться, но Рейвен только теснее обернула его бедра ногами и вцепилась руками в плечи, лишая его даже малейшего шанса уйти от нее. Удивительно, но в этот момент она чувствовала себя так хорошо, лучше, чем когда-либо. Впрочем, Чарльз не собирался сдаваться так просто. Прижав к кровати он поцеловал ее – быстро и дико, а затем сместился вниз, устраивая лицо между ее грудей.       Рейвен не успела опомниться, как он уже нежно покусывал кожу на ее груди, то и дело касаясь сосков губами. Она задохнулась, когда он взял один из них в рот, и принялся сосать и лизать его, не прекращая при этом движений корпусом. Однако, этого все равно было недостаточно. Она хотела, чтобы это было немного грубее, немного жестче, чем просто поцелуи и ласки. Ужесточив хватку пальцев на его волосах, она прошептала:       — Сильнее. Используй свои зубы. – сказав так, она провела рукой по густым волосам Чарльз, оставляя царапины на коже его головы. Это последнее осмысленное действие, которое она успела совершить. Затем зубы Чарльза сомкнулись вокруг ее соска, заставив ее извиваться под ним и кричать, запрокинув голову на подушках.       Молодой человек улыбнулся, позволив ее соску выскользнуть из своего рта, и перебрался внизу, кусая нижнюю окружность ее груди, там, где это было особенно приятно и чувствительно. Ведь чешуя там была очень тонкой       — О, Чарльз – задохнулась Рейвен наполовину от удовольствия, наполовину от шока, и он улыбнулся на ее коже. Затем поднял лицо, но только затем, чтобы захватить ртом вторую грудь, одновременно начиная двигаться сильнее, входя в нее и всасывая сосок с такой силой, что ее дыхание стало быстрым и неровным.       Безусловно, в этот момент она думала так громко, чтобы он наверняка слышал ее мысли. При таком накале страстей и ощущений не было ни одного шанса, что даже хваленый самоконтроль Чарльза Ксавьера устоит, не позволив своему хозяину удержаться от проникновения в ее сознание. Нет, он уже наверняка чувствовал каждый импульс ее мозга, каждый импульс ее тела, горящего на костре страсти вместе с ним. Чувствовал, насколько она нуждается в нем. И что самое странное, в этот момент Рейвен Даркхолм ничего не имела против.       Столько лет она закрывала свой разум, столько лет не пускала самого близкого человека в свои мысли. Но теперь ей было даже немножечко стыдно за эту нерешительность. За то, что она так долго отталкивала его… хм, в ментальном плане. А кто знает, позволь она ему влезть себе в голову раньше, может, они быстрее бы разобрались в своих чувствах раньше, и ей не пришлось бы ждать, пока Чарльз упьется до бессознательного состояния, чтобы услышать от него признание в любви. Зато сейчас все было именно так, как надо.       И близость ментальная лишь углубляла близость физическую, делая ее более полной, а их более открытыми друг другу. И Рейвен всячески старалась успокоиться и настроиться на Чарльза, позволить ему чувствовать ее удовольствие, ее любовь к нему. Она хотела, чтобы он нашел ее разум любящим, ласковым и безопасным.       «Не останавливайся!» – подумала Рейвен, усиленно работая бедрами, и зная, что он ее слышит. И вдруг, в какой-то сверкающей точке все переменилось. Достигнув дрожащей кульминации, она закричала, потянув его волосы так сильно, что в уголках глаз Чарльза выступили слезы. Но он почти не заметил этого, чувствуя, как нежные, трепещущие стеночки ее влагалища сжимаются вокруг его члена, плотно обхватывая его. Чувствуя, как сознание Рейвен охватывает ослепительно-яркий фейерверком интенсивного захватывающего удовольствия       Она сияла, а он наполнял ее собой, пронизанный этим светом, сопричастный ее ощущениям. Это было удивительно, абсолютно невероятно, настолько неописуемо хорошо, но это также означало, что они должны остановиться, покрайне мере, сейчас; потому что даже люди со сверх-способностями не могут делать это вечно       Рассмеявшись, Даркхолм мягко потянула парня за волосы, жарко поцеловала, а затем, не давая опомниться, заставила отстраниться, заглядывая ему в глаза своими сияющими желтыми глазами. Сейчас она чувствовала себя не только расслабленной и удовлетворенной, но так же торжествующей, уверенной в себе. Ведь Чарльз, судя по отсутствию попыток отстранить, теперь по праву принадлежал ей и просто лежал, завернутый в ее тело.       — О, – выдохнула Рейвен, глядя на распластанного по ней Чарльза, – А я знаю, о чем ты сейчас думаешь.       — Ммм – мурлыкнул он в ответ, проводя рукой по ее боку – Неужели о чае, который ты обещала принести?       — Неужели ты действительно думал об этом сейчас? – девушка недоверчиво приподняла бровь.       — Ну, конечно нет. Просто шучу – усмехнулся Чарльз. Девушка хмыкнула, легонько ударив его пяткой.       — О, Чарльз, я люблю тебя – прошептала Рейвен, ткнувшись лбом в его лоб и мягко лаская его волосы.       — Я тоже тебя люблю, дорогая – он произнес это настолько красиво и, вместе с тем, интимно, что у девушки перехватило дыхание, не смотря на то, что они говорили друг другу эти слова в течение многих лет.       — Дорогая? В самом деле? – хитро улыбнулась Рейвен, клюнув его в щеку. Чарльзв ответ куснул ее в плечо.       — «Сестра» теперь звучит совершенно неуместно, а «любовница» просто ужасно. «Подруга» как-то холодно, а «возлюбленная» слишком патетично. «Дорогая» это все что я смог придумать за столь короткий срок.       Он вздохнул, наклонившись вперед, чтобы поцеловать ее, и добавил после некоторого раздумья.       — Но если «дорогая» тебе не нравится, я скажу так: ты мой Ворон, и я тебя люблю.       — Ворон? Пожалуй, мне нравится – девушка улыбнулась и прижалась к его губам, подарив еще один поцелуй.       Чарльз обнял ее и поцеловал, заставив прижаться к себе еще ближе. Их пальцы переплелись решеткой на скомканных простынях и сплелись в нежном любовном объятии. Рейвен не думала ни о чем и просто наслаждалась этим, а Чарльз делал все возможное, чтобы последовать ее примеру и не позволить ни одной лишней мысли омрачить этот момент единства взглядов, чувства любви, довольства и родства между ними.       — Я всегда буду с тобой, мой Ворон – тихо прошептал он, нежно чмокнув ее в висок.