Вопрос судьбы

— В тронном зале есть убийца. Мерлин сказал это с едва заметной дрожью в голосе. Да, он боялся. Но его страх был направлен не на убийцу. Чародей без проблем мог противозаконным образом справиться с каким-то жалким преступником. Стоп, магия больше не была вне закона, Артур отменил запрет, как только стал королем, но Мерлин постоянно забывал об этом. Дело было в том, что Артур так его сильно ненавидел, что волшебнику по-прежнему казалось, будто магия в Камелоте запрещена. Король знал о его способностях и ненавидел за измену короне в то время, когда использование магии еще преследовалось по закону. Нет, его страх был вызван целью, которую поставил перед собой убийца. И она в данный момент косо смотрела на него, сидя за своим письменным столом: — Мне кажется, я уже говорил, что тебе здесь не рады, — ответил Артур с неудержимой яростью в голосе. Мерлин потупил взгляд, а затем перевел его на покои, в которых теперь царил полный порядок, что раньше здесь было большой редкостью. От гнева, который исходил со стороны короля, чародей почувствовал острый укол в живот. — Мне кажется, я уже говорил тебе, что никуда не уйду. — Я не нуждаюсь в твоей помощи, — прошипел Артур, резко поднимаясь с места, так что его стул опрокинулся на пол. Бывший слуга посмотрел на него с болью, отражающейся в его голубых глазах. — Что ты хочешь от меня услышать? Я уже сто раз извинялся и объяснял, почему сделал это! Из-за законов твоего отца, запрещавших магию. Я говорил, что хотел тебе рассказать, я пытался… Я никогда… Я уже сказал тебе все, что мог... Прости меня! Я больше ничего не могу… — Твои извинения не смогут ничего изменить! — зарычал Пендрагон, вылезая из-за стола, казалось, думая, что ему необходимо будет больше пространства, будто он собирался сражаться с Мерлином, как с врагом. — Ты предал меня. Ты не можешь просто попросить прощения за это! — Я знаю, — кротко сказал волшебник. — Но мне все равно очень жаль. Король прошагал через всю комнату, но, в конце концов, вздохнул в поражении: — Этого недостаточно, Мерлин. — Почему нет? — прошептал бывший слуга, но Артур лишь отвернулся от него и оперся на подоконник, для того чтобы посмотреть на двор, хотя смотрел он не в окно, а на свои руки. — Иди домой. — Артур… — Иди домой. — Я хочу помочь! — Мне не нужна твоя помощь, разве ты не понимаешь? — король отвернулся и резко взмахнул рукой в воздухе, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Поищи себе другую судьбу. — Но… я не хочу другой судьбы, — сказал Мерлин, растерянно топчась на месте посредине комнаты. — Я всегда хотел, чтобы у меня был друг, — голос короля был сырым от неудержимой печали, но он продолжал говорить через разбитое сердце. — Другие люди всегда лишь притворялись моими друзьями, потому что я король, потому что я обладаю властью, и они тоже стремились к этому. Никто никогда меня не любил. Затем ты пришел в Камелот. Ты тот, который полностью игнорировал мое положение, тебе было наплевать, кто я. Дракон сказал тебе, что твоя судьба в том, чтобы находиться рядом со мной, чтобы терпеть меня, не ты сам решил это… А я… я потратил всю жизнь на то, чтобы найти что-то настоящее. Ты был ближе всех ко мне, я даже считал тебя своим другом… и тогда выясняется, что это все только часть твоего плана в стремлении доказать, что магия — это не зло. Ну что ж, я поверил в это! — Артур свирепо шагнул вперед. — Магия теперь разрешена в Камелоте. Ты счастлив? Ты выполнил свою судьбу? Я король, и у меня есть обученные маги, которые могут защитить меня от любых магических и не магических угроз. Ты мне не нужен! Ты нам не нужен! Я не могу тебя видеть… Все, что я думал о тебе… все это оказалось ложью. — Нет, Артур, это не так… Это только начало… Я твой друг! Я нужен тебе! Меня не волнует, что ты теперь король. Я не стремился к узакониванию магии… это так случилось… — и Мерлин продолжал повторять то, что уже не раз говорил за последнее время, только Артур не хотел его слушать. — Да, это началось с судьбы, но потом я начал уважать тебя, а затем… Король шагнул вперед с таким выражением горя на лице, что слова застряли в горле чародея, и он сглотнул. — Больше, нет, — хрипло сказал Артур. Инстинктивно Мерлин потянул вперед руку для того, чтобы успокоить его, даже если он был причиной боли своего друга. Неожиданно он увидел, как Артур повторил его жест, и на мгновение чародей, смущенно подумал, что король собирается пожать ему руку. Но затем теплая рука Артура обвилась вокруг запястья чародея… с чем-то холодным и твердым внутри. С дрожащим вздохом Мерлин шагнул назад и поднял вторую руку для того, чтобы узнать, что находится на его правом запястье, однако теперь Артур поймал и ее. Пендрагон все еще не отпускал его рук, но из-за ужасной нахлынувшей на него слабости, Мерлин понял, что за браслеты надел на него Артур. Специальный металл, сдерживающий магию. Он говорил Артуру, конечно, он говорил Артуру о том, как влияют подобные оковы на колдунов. Чародей доверял ему, хотел, чтобы он использовал эти знания для блага, против тех, кто использует магию во зло, для убийств… Но эти браслеты очень хорошо заменяли какие-либо объяснения. Оправдания были не нужны Артуру. Он использовал полученные от волшебника знания против него самого же. Против Мерлина. Против глупого доверчивого Мерлина. Его колени задрожали, и маг попытался отвлечься от своих чувств, потому что его непрерывно начало бросать то в жар, то в холод, ему было плохо. Однако Эмрис изо всех сил старался восстановить контроль над собственным телом. Он едва не упал вперед, руки Артура на его запястьях были единственным, что удерживало Мерлина от падения. Ах, Артур его отпустил. Здравствуй, пол. — Нет магии — нет судьбы, — с расстановкой сказал правитель, и повелитель драконов уперся руками в пол, искоса глядя на комнату и Артура, который, казалось, даже не замечал того, что пол больше не был горизонтальным. — Артур… — моргнул Мерлин, его голова закружилась, появилась тошнота, и волшебник молился на то, чтобы не унижать себя рвотой. — Что ты… Куда ты идешь? Прости меня! — Я собираюсь на прием, Мерлин, а ты отправляешься домой и учишься жить без своей судьбы, заключающейся в том, чтобы восхищаться, уживаться и терпеть короля, — Артур резко схватил свой плащ и неуклюже накинул его на себя. Прием… прием… это что-то значит. Чародей пытался сказать Артуру что-то про… убийцу, точно, убийца в тронном зале! — Артур, в зале убийца! — выкрикнул он. В комнате было тихо, за исключением его собственного рваного дыхания и удаляющегося шарканья по каменному полу. Король уже ушел. — Черт возьми! — выругался Эмрис и поспешно встал. Перед его глазами потемнело, голова невыносимо болела, но Мерлин все же, спотыкаясь, побрел к двери. Он не мог чувствовать свою магию. Он не ощущал ее с того момента, как Артур прикоснулся к его запястьям. Сколько бы маг ни старался до нее дотянуться, он не мог, внутри была лишь пустота, и в кромешной тьме Мерлин не видел надежды почувствовать ее когда-либо снова. Но это не имело значения в данный момент. Волшебник снова упал на колени и плотно схватился на свою голову, пытаясь собраться с мыслями. Затем он все же смог встать и, пошатываясь, побрести к двери королевских покоев.

***

Артур был в бешенстве, его одолевали боль и неверие (и черт с тем, если он не испытывал ни малейшей крупицы вины). Он надел на голову корону и едва оглянулся по сторонам, прежде чем зайти в тронный зал громкими тяжелыми шагами. Правитель был настолько зол, что даже забыл про мифического убийцу, о котором пытался сказать ему Мерлин. Немного изменив свою походку, Артур более величественно подошел к трону и опустился на него, присаживаясь рядом с Гвен, которая сидела слева. Королева бесстрастно взглянула на мужа, хотя Пендрагон мог заметить в ее глазах искорки беспокойства. Артур был рад, что она не смущает его перед подданными, и, поймав ее взгляд, попытался молча объяснить ей все через свою озабоченность на лице. Гвен была одета в похожую одежду, как и ее муж: рубашка и брюки. Советники сначала были не согласны с этим, но после того, как Гвиневра спасла жизнь Артура во время его коронации (Джеффри был одержим и пытался обезглавить его церемониальным мечом, что выглядело довольно впечатлительно, как для старого хранителя библиотеки) все осознали практичность подобного одеяния. А также Артур тщательно подготавливал общество к отмене закона на магию, смягчив этот переход при помощи такой вот неординарной одежды. Ее привозили в Камелот из других королевств, и дворяне вскоре также начали подражать королевским особам, заказывая себе подобную одежду. В конце концов, она стала широко применяться в городе. Мерлин нещадно дразнил Артура на этот счет, пока тот не узнал о его магии и не стал его ненавидеть. Король вдруг вспомнил, как смеялся над ним бывший слуга, и еще больше возненавидел его и себя. Это было так странно — ощущать себя настолько беспомощным перед таким большим количеством людей. Что у нас сегодня, стражники или дворяне? Артур осторожно наклонился к Гвен и спросил. — Ты посвящаешь в рыцари сэра Эдвардса, — ее брови едва сдвинулись вместе, когда она заметила сжатые кулаки супруга и его каменное выражение лица. Однако Гвен очень хорошо знала своего короля и поэтому смогла уловить на его лице тщательно замаскированное смятение. — Это тот мальчик, получивший травму. Ты гонял его по тренировочному полю, пока не заметил, что он вывихнул лодыжку. Именно поэтому ты позволил ему подать заявку на получение рыцарства, хотя его мать обычная служанка. Он проявил упорство, терпеливость и силу духа. После того испытания он не мог ходить еще четыре дня. — Давай покончим с этим быстрее, — тихо и сердито ответил Артур из-за того, что присутствующие дворяне начали перешептываться, желая поскорее покинуть это место. Король огляделся вокруг. Зал был заполнен различными людьми. Возле дверей на страже стояли рыцари и смотрели на него, как на своего лидера. Рядом находился незнакомый паренек. Видимо он пришел для того, чтобы попросить его о чем-то, поскольку у центра обычно стояли те, кто лично хотел обратиться к королю на открытом приеме. Пендрагон вздохнул и потер свои глаза, когда в одно мгновение вдруг произошло сразу несколько вещей… Он обнаружил, что не может пошевелить рукой. Рукой… и всем телом! Артур издал недоумевающий возглас в глубине своего горла. Гвен обернулась, чтобы посмотреть на него. Боковая дверь резко захлопнулась. Незнакомец начал кричать. Люди в зале обернулись к нему. Артуру показалось, что все это происходит в замедленном темпе. И люди вдруг бросились в разные стороны, поближе к стенам, когда незнакомец вытащил длинный серебряный нож из-под своего плаща. «Ах да, — вспомнил король, — Мерлин же что-то говорил ему насчет убийцы…». — Это была моя девочка, моя дочь была доброй волшебницей, а ты и твой отец — убийцы! Все присутствующие начали толкаться и отпихивать друг друга, рыцари были сбиты с толку. Артур увидел, как Гвен поднимается с места, чтобы защитить его от ножа. Однако убийца взмахнул рукой, и нож полетел прямо к королю. Артур беспомощно вертел головой из стороны в сторону, не зная, что делать, стараясь при этом не сводить взгляда с противника. Он знал, что его супруга не успеет предпринять никаких действий и лезвие в нее не попадет, однако нож летел прямо в грудь короля, и он не мог ничего сделать, чтобы остановить его. Сейчас клинок проткнет его грудь, убьет его, и он будет мертв… Вдруг перед глазами Пендрагона возникла красная и голубая вспышка, когда Мерлин шагнул перед ним, и поднял свою руку для того, чтобы остановить нож. Колдун инстинктивно дрогнул, но попятился назад, чтобы остаться точно между королем и острым смертоносным клинком. Неожиданно время возобновило свой ход. Рыцарь, стоявший позади убийцы, изо всей силы ударил его по голове рукоятью меча. Мужчина поддался вперед и рухнул на землю без сознания. Когда он упал, его сковывающая магия начала постепенно отпускать Артура, но он все еще не мог подняться с места. В этот самый момент Гвен завершила свой маневр, вставая прямо перед своим супругом. Раздался грохот падающей мебели, и король резко вдохнул, боясь того, что нож окажется заколдованным и обойдет Мерлина стороной. Мерлин… Вдруг король резко встал с трона, не обращая внимания на то, что ему все же удалось это сделать. Артур был слишком зол на своего бывшего слугу, чтобы думать о подобных пустяках. — МЕРЛИН! — взревел он. Гвен посмотрела на чародея, но ее тут же отвлек особо обеспокоенный рыцарь, который пытался проверить королеву на наличие травм. Он отвел ее в сторону, поэтому между Артуром и Мерлином теперь больше никто не стоял. Маг продолжал стоять спиной к королю. — ТЫ СНОВА МНЕ СОЛГАЛ! — зарычал Артур с горечью, поражаясь тому, что удивляется подобному открытию. — Ты сказал, что эти браслеты блокируют магию! — Я говорил правду… — с напряжением ответил Мерлин. — Тогда объясни мне, каким образом ты остановил нож с помощью магии. — Я остановил его без магии, — слова Мерлина были вынужденными, подавленными, словно он пытался отчаянно успокоить самого себя. Он повернул голову к Артуру, и король увидел, насколько бледна его кожа, а глаза наполнены шоком. Только после этого в поле зрения Пендрагона попал нож, которым была насквозь проколота правая рука Мерлина.

***

Чародей опустил свой взгляд, и весь мир на мгновение остановился вокруг него. Это было почти смешно: нож выглядел абсурдно огромным по сравнению с ладонью Мерлина. Клинок почти наполовину вошел в его руку между двумя средними костями и засел там практически намертво. Острый край лезвия был обращен вниз к остальной части руки. И чародей понял, что ему крупно повезло в том, что это был все-таки нож, а не кинжал, иначе последствия могли быть куда более устрашающими, если бы клинок насквозь разорвал пальцы колдуна. Из раны текла кровь. Несколько капель, которые первоначально брызнули на руку Мерлина, теперь были залиты сильным потоком красной жидкости, что в тот же час залила ладонь мага и начинала капать с его пальцев на каменный пол. Эмрису казалось, что его рука горит в огне. Невыносимая жгучая боль буквально пронзила его изнутри. При каждом движении, руку мага накрывало новой волной боли, которая уже начинала перерастать в агонию. Мерлин смотрел в глаза Артура и увидел, как в них появляется испуг. Чародей, не осознавая этого, начал заваливаться на пол, но успел вскинуть вперед левую руку, чтобы не причинить еще больше повреждении правой, но это оказалось излишним. Потому что король успел поймать его, прежде чем Мерлин упал на каменный пол. Поддерживая чародея за плечи, правитель встал на колени, осторожно опуская своего бывшего слугу вниз, пока тот неуклюже поджимал ноги под себя. Свободной рукой Артур нежно схватил его поврежденную руку, стараясь унять ее дрожь. Короля, казалось, не беспокоило то, что кровь Мерлина размазывалась по его торжественной мантии. Чародей сжал зубы, когда Артур начал звать врача, стараясь при этом контролировать собственный голос и подавлять жалкий скулеж, рвущийся из его горла. Маг поверхностно и часто дышал, его грудь вздрагивала, а зубы скрипели от того, что он слишком сильно их сжимал. Мерлин надеялся на то, что сейчас потеряет сознание. Он выдохнул сквозь дрожащее горло, и его дыхание сбилось. Чародей сглотнул, пытаясь ослабить напряжение в легких. Когда Мерлин отчаянно начал пытаться прилечь на пол, жалостливо всхлипывая от боли, которая, казалось, выедала его сознание, он ощутил сильные руки Артура, поддерживающие его. Мысли мага были спутанными и туманными, но он решительно начал вставать на ноги для того, чтобы уйти подальше от Артура. Он может страдать где-то в другом месте, где король не увидит его и не будет презирать его за то, что он трус и предатель. — Эй, эй, тихо, — успокаивающе бормотал Пендрагон, прерываясь на то, чтобы снова крикнуть на бездействующих возле него рыцарей, прежде чем вернуться обратно к раненому чародею. Мерлин пытался бороться, но рука, держащая его за плечо, была слишком сильной. Она сжимала плечо Эмриса не до боли, но достаточно крепко, чтобы чародей мог оставаться на месте. Он чувствовал, что Артур держит его руку, поэтому постарался вырвать ее из твердой хватки. — Отпусти меня, — жестко ответил Мерлин, по крайней мере, его голос вышел не настолько шатким, как он ожидал. — Мерлин, держись. Гаюс сейчас придет, — тихо сказал король, но маг попытался подняться снова. Он поскользнулся и почувствовал, что его раненая рука резко дернулась. — Прекрати шевелиться, идиот, ты только больше навредишь себе! — взволнованно воскликнул Пендрагон, пытаясь удержать его раненую руку, чтобы остановить поток крови. Тем временем перед глазами Мерлина появились темные пятна, и он упал на Артура. Колдуну казалось, что его рука прибита гвоздем к деревянной доске. — Зачем ты это сделал? — голос Артура прозвенел в его ушах, хотя он был очень тихим и нежным, не громче, чем дыхание Мерлина, поэтому маг не мог быть до конца уверенным в услышанном, однако рискнуть стоило. — Потому что я всегда это делаю. Я должен был спасти тебя, — вспоминая о том, что он говорил раньше, Мерлин попытался приложить все свои усилия для того, чтобы объяснить Артуру все снова. — Не из-за судьбы. Мне наплевать на судьбу. Ты был в беде, и я мог помочь тебе, каким бы я был другом, если бы не сделал этого? Наступила тишина, это молчание показалось чародею маленьким миром, в котором были только они с Артуром. Их мир был достаточно шумным, но и тихим одновременно. Пендрагон, казалось, обдумывал слова волшебника, и Мерлин подтянулся вверх, чтобы напомнить ему о своем присутствии, как если бы Артур мог забыть, что он находится посредине тронного зала, перепачканный его кровью. Маг попытался говорить громче, когда его здоровая рука осторожно коснулась плеча короля, и он крепко схватился за его куртку. — Я буду продолжать делать это, Артур. Я буду бросаться перед ножами, пока ты не поймешь, что я делаю это не из-за судьбы. Мне не нужна моя магия, мне не нужна судьба для того, чтобы попытаться спасти тебя. — Заткнись, — сказал Пендрагон. Он говорил то же самое, когда Мерлин впервые упомянул про свою судьбу, но только совершенно по-другому. Это «заткнись» не могло означать: «я ненавижу тебя и не хочу слышать твой голос». Это «заткнись» было больше похоже на: «ты не понимаешь, насколько я хочу тебе верить». Мерлин решил, что это добрый знак. — Где Гаюс? — рассеянно спросил Артур. Кто-то поднес ему красную ткань со знаменем Пендрагонов, которую он попытался обернуть вокруг руки Мерлина, чтобы хоть немного остановить поток крови, который никак не хотел замедляться. Чародей начал корчиться от боли в его объятиях, и Артур понял, что, возможно, делает только хуже. Опершись на левую руку и инстинктивно схватившись за раненую конечность, Мерлин обернулся и сплюнул на пол кровь. Он прикусил язык. Но, вероятно, при нынешнем положении вещей это была меньшая из проблем. (Ну, на самом деле меньше всего чародея могло сейчас беспокоить только, например, вкус мерсийского сыра или результаты торговли... СТОП. О чем он только думает? Не потерял ли Мерлин слишком много крови?) Вдруг в поле его зрения возник Гаюс. — О, привет, Гаюс, как ты? — тихо пробормотал волшебник, соскальзывая в лужу собственной крови. Он врежется в грудь лекаря, если Артур не поймает его. Чувство собственного достоинства? Кому оно сейчас нужно? — Мерлин, что ты с собой сделал? — спросил старик, в его голосе проскальзывало беспокойство, когда он посмотрел на раненую руку и аккуратно взялся за нее. — Не трогай! — испуганно ахнул Мерлин, когда Гаюс дотронулся до его ладони. Брови врача сомкнулись в замешательстве. Он посмотрел на чародея, а затем перевел взгляд на Артура. — Я не могу лечить его здесь, необходимо перевести его в мои покои. Там у меня есть все необходимое оборудование, и нет свидетелей, — Гаюс яростно глянул на любопытных окружающих их людей. — Но… Гаюс, он истекает кровью! — с тревогой сказал Артур. На самом деле он потерял уже много крови, — с этой мыслью чародей затуманено посмотрел на свою руку. — Держите его крепко, сир, — Гаюс полез в свою сумку и достал оттуда рулон бинтов. Он снова потянулся к руке Мерлина, и маг начал бороться. Мерлин боролся, но… ведь это Гаюс, и Гаюс хотел помочь ему… чародей стиснул зубы и заставил себя отдать свою руку в полное распоряжение лекаря. — Хороший мальчик, — сказал старик, принимая его руку с рукоятью ножа, торчащей сверху ладони. — Ты хочешь вытащить… вытащить нож? — спросил Артур, глядя в сторону измученного и доверчивого выражения лица Мерлина. Юноша вздрогнул в его руках, но затем попытался снова отвлечь себя. — Нет, сир, лучше сделать это в моих покоях. Поток крови только усилится после этого. Мерлин попытался что-то сказать, но смог лишь прерывисто вздохнуть, когда Гаюс осторожно, но твердо начал оборачивать чистые бинты вокруг его раны. В его ушах стоял оглушительный звон, перед глазами плясали темный пятна, и чародею пришлось взять себя руки для того, чтобы не упасть и не остаться наедине с этой темнотой. Мерлина начинало тошнить, пока Гаюс оборачивал бинт вокруг его ладони. Когда врач закончил, маг скорчился, и его вырвало всухую. — Хорошо, я помогу тебе идти, — сказал Артур, игнорируя смущение Мерлина, чему тот был неслыханно благодарен. — Я не думаю, что это хорошая идея… — попытался запротестовать Эмрис, но король уже схватил его за плечо и вытащил за ноги. Он фактически потерял сознание на долю секунды, но все же начал самостоятельно поддерживать свое тело. Несмотря на то, сколько Артур хвастался своей силой, тащить своего мага через весь замок было несолидно, однако другого выбора у него не было. Когда они начали свой путь, Мерлин несколько раз моргнул, встречаясь взглядом с Гвен, которая бросилась открывать им входные двери. На полупути в покои Гаюса, чародей вспомнил, что не поблагодарил Артура, и когда он все-таки это сделал, тот посмотрел на него странным неопределенным взглядом, пытаясь понять, за что ему говорят «спасибо». К тому моменту, как они дошли до врачебных палат, боль Мерлина снова стала невыносимой, и его снова вырвало, но на этот раз на самом деле, к большому его стыду и смущению. Артур велел ему не беспокоиться об этом и сказал, что теперь, когда Мерлин является высокопоставленным членом королевского двора, он может приказать слугам все убрать. Это заставило чародея почувствовать себя лучше, поскольку он сомневался, что кому-то захочется это чистить по доброй воле. Когда они добрались до покоев Гаюса, Артур мягко помог Мерлину опуститься на скамью, куда направил его лекарь. Король сел рядом с магом и положил его руку на стол так, чтобы Гаюс имел к ней свободный доступ. Мерлин не хотел думать о том, что будет дальше.

***

Гаюс суетливо расхаживал по своим палатам в поисках необходимых приспособлений. Он крикнул стражнику, когда они выходили из тронного зала, чтобы тот принес с кухни ведро горячей воды, и когда теперь тот уже исполнил приказ лекаря, он приказал ему подождать за дверью на случай, если ему еще что-нибудь пригодится. Гаюс настолько решительно и авторитетно руководил стражником, что тот лишь кивнул без каких-либо возражений. Мерлин пытался удержаться на стуле, но его спина подрагивала, и Артур осторожно приобнял его за плечи. Последнее, чего он хотел, это чтобы чародей откинулся назад и ударился головой об пол, тем более что он сейчас мог вполне успешно справиться с этой задачей. Завернув рукав своего подопечного, чтобы завязать ему жгут на предплечье, Гаюс замер и протянул руку для того, чтобы коснуться металлического браслета на его запястье. Он был холодным, несмотря на то, что успел впитать в себя небольшое количество магии, поэтому лекарь вздрогнул, когда лишь дотронулся до него. — Оковы? — спросил он, развернувшись к Артуру и изумленно посмотрев на него. — Оковы, сир? Зачем это? Артур открыл рот, а затем опустил взгляд, сглотнув. Он понял, что не собирался никому говорить о том, что надел на Мерлина эти браслеты. Король почувствовал чувство вины, зародившееся в его желудке. Он знал, что Мерлин никому не рассказал бы об этом, если бы не произошедший фатальный случай. Он бы не стал обращать кого-либо против короля. Маг бы скрывал это, Артур был уверен в этом тогда, но каким-то образом все равно ему не доверял. — Я… я… — Артур Пендрагон, почему ты заковал моего мальчика? — лекарь выпрямился и встал над королем, его глаза сверкнули в гневе как у самого правителя, когда он узнал секрет своего друга. — Я не… я просто… — Безусловно, это сделали вы. Неудивительно, что его ранили, ведь он не мог защитить себя с помощью магии! Ты немедленно снимешь их и поможешь мне! — зарычал Гаюс с горящими глазами. Артур нервно начал рыться в кармане. Где ключ? Где этот чертов ключ? Короля немного пугали окружающие его медицинские инструменты, которые вполне могли бы быть использованы для убийства в руках сумасшедшего врача. — Я не верю тебе, Артур! — зашипел на него старик, когда монарх вытащил ключ из внутреннего кармана своей куртки. — Я просто тебе не верю! Выхватив ключ из его рук, Гаюс в отвращении отвернулся от Артура и осторожно начал снимать металлический браслет с окровавленного запястья Мерлина. Король с путаницей отметил то, что кожа под ним была чистой, однако лекарь очень быстро вывел его из размышлений: — Я понимаю, что ты чувствовал себя обманутым по отношению к Мерлину, но ты должен был знать, что он неопасен! Не после того, как ты с его помощью отменил запрет на магию! Зачем ты сделал это? — Гаюс обошел вокруг Артура, чтобы добраться до левой руки Мерлина, так как догадался, что браслет надет и на неё. — Я просто не хотел… не хотел, чтобы он был моим другом, только из-за своего предназначения. И… я… я подумал, что если он не будет обладать магией, то его судьба не будет иметь значения, и он оставит меня в покое… — мягко сказал король. Гаюс разомкнул браслет на второй руке Мерлина, и маг вздрогнул, что-то тихо промычав. Артур не был уверен, слышит ли он их сейчас. Король с ужасом увидел, что кожа под браслетом была красной, но не от крови, она вроде как была обожжена. Артур даже мог видеть небольшие разрывы кожи. Сглотнув, стараясь избавиться от тошноты, Пендрагон отвел взгляд, когда Гаюс заговорил снова: — Ты глупец, Артур. Ты знаешь Мерлина так же хорошо, как и я. Он будет спасать твою жизнь вне зависимости от своей судьбы. Но благодаря тебе он не смог использовать свою магию, чтобы спасти тебя, и ему пришлось действовать иначе! Он мог умереть! — Гаюс… Лекарь и правитель Камелота подскочили, будто забыв, что Мерлин находится рядом с ними. Просто им обоим казалось, что он не может их слышать. — Не вини Артура, все хорошо, — тихо сказал юноша. Казалось, он только наполовину прибывал в сознании, хотя бледность с его лица несколько спала, когда анти-магические браслеты были сняты с его рук. Его голова бессознательно упала на плечо Артура. Старик нежно прикоснулся к голове Мерлина и шмыгнул носом. Артур вдруг понял, что он плачет, и ему вдруг стало вдвойне стыдно за себя. Однако, несмотря на его слезы, голос Мерлина, казалось, напомнил лекарю, на чем необходимо сейчас сосредоточиться в первую очередь, и он быстро завязал жгут на его руке и размотал бинты. Дыхание мага сбилось, и Артур заметил, что он изо всех сил старается не отдернуть руку. — Хорошо. Мерлин, мне необходимо сейчас вытащить нож. — Если есть такая возможность, — пробормотал чародей, — ты мог бы оставить его там… он пригодился бы для приготовления пищи, потому что мне так не удобно резать хлеб коротким ножом. — Прости меня, мой мальчик, — сказал врач и посмотрел на Артура. Между ними молча было объявлено временное перемирие, поскольку Гаюс нуждался в силе короля. — Вы должны крепко держать его, сир. — Ты уверен, что сможешь вытащить этот нож? Может лучше позвать стражников? Это нужно сделать за один раз, и у тебя может не получиться… клинок достаточно крепко держится в его руке. — Нет, сир, я делал это прежде. Просто держите его, — он отвернулся и взял со стола небольшой, довольно помятый кусок дерева. Поднося к лицу Мерлина, лекарь сказал: — Мерлин, ты знаешь, что это такое. Чародей с опаской взглянул на дерево, казалось, внутри него бушевала противоречивая борьба. В конце концов, Мерлин вздохнул и взял в зубы деревяшку, решительно глядя на опекуна. Встав на ноги, Артур схватил обеими руками раненную конечность бывшего слуги, стараясь, чтобы его пальцы не скользили по крови. Лекарь схватил нож за ручку, Мерлин закрыл глаза и наполнил свои легкие воздухом. Тогда Гаюс медленно и осторожно начал тянуть на себя лезвие. Чародей подскочил с места, хотя Артур и пресек эту его попытку своей твердой хваткой. Лицо Мерлина сжалось, будто его собирались ударить, а вдоль стен в комнате одновременно взорвались все флаконы с лекарствами. Вздрогнув, король не отпускал руки Мерлина, поскольку клинок еще не полностью вышел из его плоти. Тревожную тишину прервал упавший над камином ковш, стены вокруг них будто содрогнулись под сильным давлением. Наконец, из ладони появился красный кончик ножа, с которого капала кровь. Из самой руки кровь хлынула с новой силой. Свечи вспыхнули так ярко, что Гаюсу и Артуру пришлось прикрыть глаза, но уже через секунду они полностью потухли. На улице было еще достаточно светло, но дневного света было недостаточно для того, чтобы выполнять медицинские процедуры. — Мерлин, — спокойно сказал старик, словно мальчик не уничтожил только что огромное количество лекарственных снадобий силой своего разума, — немного света, если тебя не затруднит… — Прости, — хрипло пробормотал Эмрис, и над ними появились голубые огоньки. Его глаза были по-прежнему прикрыты, но под прикрытыми веками, Артур мог увидеть, как на секунду они вспыхнули золотом. — Все хорошо, — успокаивающе прошептал Гаюс и потянулся за тканью, чтобы опустить ее в ведро с водой и начать очищать рану. Когда Артур освободил от своей хватки руку Мерлина, он понял, что чародей мог бы выпустить свою магию на него, точно так же как и на флаконы, лампы, посуду… все, что теперь поломанное лежало на полу. Теперь невозможно было понять, что эти все вещи представляли собой несколько секунд назад. Король понял, что на самом деле Мерлин инстинктивно должен был напасть на них с Гаюсом, ведь это они причиняли ему страдания. Это пойдет ему на пользу, но инстинкты колдуна могли этого не знать. Артур почувствовал прилив благодарности на сам тот факт, что Мерлин смог справиться со своей силой. И понял, что испытывает дружеское, теплое чувство по отношению к своему бывшему слуге.

***

Он не хотел падать на Артура, но чародей слишком устал, и ему было очень больно, чтобы беспокоиться о подобных вещах. Его голова упала на плечо короля, а плечо уперлось в грудь Артуру. Пендрагон хмыкнул на это, но когда Мерлин кивнул на нож, который маг поймал для него, погрузился в задумчивое молчание. Когда Гаюс вернулся к нему с нитью и иглой, Эмрис не смог не прижаться лицом к плечу короля, чтобы не смотреть, как опекун зашивает его рану. Артуру было стыдно за свою слабость, но он поднял руку и положил ее на плечи Мерлину, осторожно начиная поглаживать его затылок и шею. Как только он сделал это, чародей понял, в каком напряжении находятся его шейные и плечевые мышцы от боли и стресса, казалось, будто они связаны веревками. Когда игла кольнула тыльную сторону его ладони, Мерлин судорожно сглотнул, его рука дернулась, и он начал говорить, в попытке отвлечь себя от боли: — Теперь ты мне веришь? То, что я делаю это ради дружбы, а не ради судьбы? Я никогда не поступаю так, как мне говорят, тогда с чего бы мне делать то, что приказывает мне судьба? Конечно, я не стал бы проходить через все это только ради какого-то сомнительного, туманного и абстрактного пророчества, придуманного невесть кем, жившим тысячи лет назад. Это не достаточно веская причина. — А какая же причина является достаточно веской? — с теплом спросил Артур. — Я могу поймать сто ножей, если это потребуется для того, чтобы мы снова стали друзьями, — несмотря на очевидную боль в голосе, слова Мерлина звучали искренне. Это немного напугало короля, то, что Мерлин был готов пойти на такие жертвы ради него. У Артура часто возникало ощущение, что он одинок, но когда он оттолкнул Мерлина, то понял, что раньше никогда не знал настоящего одиночества. — Так… мы друзья? Ты… ты веришь мне? Артур вдруг понял, что он снова погрузился в молчание, и не ответил чародею. — Конечно, я верю тебе, я был идиотом, когда думал иначе. Я был полным идиотом. Прости меня, Мерлин. — Ты извиняешься? — чародей попытался сесть в растерянности, но Гаюс все еще завязывал узелок на его коже, и поэтому маг снова откинулся назад, когда нить едва затянулась на его коже. — О чем тебе жалеть? — Если бы я сразу тебе поверил, то ничего бы из этого не произошло. Если бы я не надел на тебя эти браслеты… — Мерлин не смог не вздрогнуть, когда Артур упомянул об оковах, и почувствовал, что король также содрогнулся, ощутив это, — … тебя бы не ранили. Ты смог бы использовать свою магию, чтобы защитить и меня, и себя, и… всех. Но, нет… Я должен был поступить с тобой так, как сделал бы мой отец… будто с обычным преступником, и я… — Артур, все в порядке, — перебил его Мерлин, — я знаю, почему ты сделал это. Тебе было больно из-за меня, и это было единственное, что ты смог придумать. Возможно, если бы это не случилось… мы бы не стали снова друзьями. Но это произошло и закончилось хорошо, поэтому я рад, что все так сложилось. — Черт, мне бы твой оптимизм, — сказал король и ухмыльнулся, когда плечо Мерлин ударилось об его. — Ты наверняка даже не пытался остановить нож, ты просто поднял руку, чтобы поприветствовать его. — Пф-ф-ф, да это так, — усмехнулся чародей. — Рана с обеих сторон закрыта не полностью, поэтому необходимо будет перематывать ее бинтом, пока она не заживет, чтобы не получить инфекцию, — прервал Гаюс, не обращая внимания на их разговор. Он отступил на шаг назад, вытирая полотенцем кровь Мерлина со своих рук. Чародей ровно сел, но Артур продолжал придерживать его за плечи на всякий случай. — Спасибо, Гаюс, — мрачно ответил маг. — Я не верю в то, что могу шутить с Артуром после нескольких недель ненависти с его стороны, пожалуйста, расскажи мне побольше о последствиях потери большого количества крови. Лекарь ласково потрепал Мерлина по макушке, а затем обнял его крепко-крепко. Чародей ранено и возмущенно вскрикнул со словами: — Ты испачкал мои волосы моей кровью! — но это прозвучало глухо, так как его голос приглушала одежда Гаюса. Смеясь, Артур осознал, что вина не кольнула его, когда Мерлин высказал замечание о прошлой его ненависти. Пересмотрев все свои чувства, он понял, что это было потому, что Мерлин ему верил, а он верил Мерлину. Мерлин был его другом и простил его, к чему судьба не имела совершенно никакого отношения. Также Пендрагон понял, что простил Мерлина за все, потому что теперь он понимал своего друга, и знал, что тот всегда старался поступать правильно, умел признавать свои ошибки и исправлять их. Чародей, наконец, выпутался из объятий своего опекуна, и тот отошел от него, ухмыляясь. При других обстоятельствах сегодняшний день мог бы сложиться совершенно по-другому. Друзья улыбнулись друг другу, разделяя общее счастье. Они оба все простили и получили прощение, с чем теперь можно было двигаться дальше. Они все приняли, все поняли и теперь могли смеяться над своими ошибками. Мерлин и был абсолютно счастлив, его переполняли положительные эмоции. Рука мага по-прежнему нещадно болела, но он мог справиться с этим, ведь на сердце было так легко и светло. Когда Гаюс начал наводить порядок, приказав стражнику принести им сытной еды на троих, Мерлин с гордой улыбкой обернулся к королю. — Чего ты улыбаешься? — спросил Артур, подозрительно прищурившись. — А знаешь, я ведь на самом деле поймал нож в воздухе, — улыбнулся чародей, когда правитель с любопытством уставился на него. — Ни в коем случае! Ты не ловил нож в воздухе! Ты просто встал на его пути! — Я определенно его поймал. Я протянул руку для того, чтобы его поймать. — Ты едва ли не лишился руки! — громко воскликнул Артур. С улыбкой Мерлин, показал указательный палец правой руки своему другу перед самым носом. — Я не говорил, что эта попытка была идеальной. Зато я отлично помню, как ты рассказывал, что хотел научиться ловить ножи, но у тебя это никогда не получалось. — Я не говорил ничего подобного! — взорвался Артур. Мерлин самодовольно улыбнулся. — Ты, безусловно, говорил об этом. Это было несколько месяцев назад, и я точно знаю, что у тебя ничего не получилось. А это означает, что ты не умеешь ловить ножи, а я умею! Король Камелота громко запротестовал, когда Мерлин рассмеялся над выражением его лица. — Я могу дать тебе несколько уроков, если захочешь, — невинно улыбнулся волшебник, и Артур дал ему подзатыльник. Дальнейшая их перепалка не была похожа на борьбу, но по возмущенному вскрику Гаюса можно было подумать, что Артур только что перевернул стол на голову его подопечного, а затем для верности поджег его. Друзья позволили Гаюсу их разнять и заговорчески улыбнулись друг другу. Лекарь не стал давать затрещины им обоим, на что существовали свои причины. Ведь Мерлин все-таки был ранен, а Артур, как-никак, являлся великим королем Камелота.

***

Это было далеко не первое и не последнее происшествие, через которое пришлось пройти друзьям, однако они навсегда запомнят его, потому что они научились прощать не только друг друга, но и других людей. Несколько дней спустя Артур нарушил свой собственный закон, когда направился лично посетить своего потенциального убийцу. Он вспомнил, что выкрикнул человек, прежде чем покуситься на его жизнь: он говорил о своей невинной убитой дочери, которая обладала магией. Артур помиловал своего убийцу и отпустил его, что не укладывалось в голове самого отца девочки. Он остановился в трактире на одну ночь, что великодушно оплатил ему король. После обеда за кружкой подогретого меда к нему пришел молодой человек, являвшийся придворным колдуном Камелота. Его рука была перебинтована, и убийца узнал в нем того, кого он ранил ножом. Мужчина испугался, будучи уверенным в том, что волшебник превратит его в жабу в отместку за свою раненую руку. Однако колдун просто присел рядом, положил на стол длинный серебряный нож, тщательно отчищенный от крови, и заговорил с ним. Маг представился Мерлином и рассказал ему о взглядах нынешнего короля на колдовство. Он объяснил, что король Артур не похож на Утера, своего отца, который нещадно боролся с колдунами, и сказал, что не стоит возлагать на Артура ответственность за смерть его дочери. Мерлин также сказал, что люди, которые стремятся к мести, могут лишь запустить механизм насилия, и единственный способ остановить его — это прощение. Затем чародей встал и, придвинув к мужчине нож, выразил свою надежду на то, что он найдет в себе силы простить Пендрагонов, а если не сможет, то пусть хотя бы воздержится от дальнейших покушений на его жизнь. — Артур пытается исправить ошибки, совершенные его отцом, — тихо сказал Мерлин. — Люди, которые хотят ему отомстить, только усложняют эту задачу. Затем он покинул трактир, оставляя горе-убийцу в замешательстве. Чародей ни на секунду не опасался того, что Джоуль, а именно так звали отца убитой девочки, вдруг подкрадется сзади и пырнет его ножом в спину. Мерлин просто весело и беззаботно присвистнул, шагая домой через город в лунном свете.