Три четверти

Женщина с ловкостью пантеры выбралась на балкон. Двор пансионата был красив как никогда раньше. Ревностно храня любое воспоминания необычной пары, созданной ушедшей осенью, он сейчас сполна возвращал утраченную память той, которая по праву была их владелицей. Галина со сладкой тоской скользила взглядом по уютному и тихому дворику, где полгода назад началась её сказка. Любое воспоминание о мужчине, с которым была связана вся история, вызывало на лице детскую улыбку и бушующую внутри страсть. - Думала убежать от меня? – голос майора заставил Рогозину вздрогнуть и посмотреть в сторону мужчины. - Да разве ты меня отпустишь? – пусть она пыталась говорить игриво-серьёзно, но в глазах её танцевали озорные чёртики. Николай привлёк начальницу к себе и поцеловал долгим и чувственным поцелуем. По спине Гали пробежали пресловутые мурашки. Не отрываясь от ласк, мужчина буквально утащил полковника с балкона, увлекая порочными мыслями, которым она охотно отдавалась. - Родная моя... – мужской шепот обжигал у самого ушка. Любое его прикосновение порождало новую волну возбуждения. В глазах темнело. Вмиг ставший горячим воздух рвал грудь. За одним поцелуем следовали новые, более жадные и откровенные. Невольное сравнение с той, первой ночью, посетило женское голову, разгорячив возбуждённое воображение куда больше обычного. - А помнишь?.. – требовательный вопрос Круглова. - Помню, - задыхаясь. Душа отказывалась равняться на установленные человеком рамки. Она рвалась, металась, стремилась вырваться. Лёгкий стон сорвался с сухих губ, став последствием сладостной и вожделенной боли. Сердце цвело в нежных прикосновениях к разгорячённой коже. Оно билось неистово, тяжело, разливаясь каждым ударом оглушающей волной. Силуэт яблочного пламени свечи играл дерзко, шаловливо. Руки майора скользили по волосам, по спине, по бёдрам. Невесомая простыня ночи укрывала пару, прятала, таила... Из распахнутого окна в пылающую страстью комнату врывался холодный уличный воздух. - Люблю тебя... – шептала Галина, изнемогая под его ласками. Николай, словно не слыша женские мольбы, продолжал уверенно и тем не менее нежно возносить любовницу на пик наслаждения. Она рыдала, она молила. Она была счастлива. Она любила. Мир замер. Время умерло. Ничего не существовало. Только ночь, таившая в себе преступление двух согрешающих душ. Чувства, тлеющие на пепелище страсти, согревали. Бросало в жар. А непроглядная сообщница, между тем, только стлалась над землёй чёрной лентой, оставляя впереди ещё дюжину вожделенных мгновений. И пусть никто ничего никогда не узнает...