Да я на этих смертных в суд подам!

      - Нет, вы только посмотрите на этот… На этот кошмар! – распалялся Локи, то и дело расхаживая по тронному залу туда-сюда.       Рядом с ним, на какой-то старенькой тумбочке, которую Бог Хитрости прикатил сюда собственноручно, стоял небольшой ящик - земная технология, которую люди называли телевизором - по которому транслировался недавно отснятый фильм «Мстители». Наблюдающий эту картину Один сидел на троне и скучающе смотрел на своего взбушевавшегося побратима, который последние полчаса больше походил на маленький ураган, носившийся по залу и сметавший всё на своём пути. Такой концерт был уже не первым, а бедный бог до сих пор не до конца отошел от прошлой истерики, которую Локи закатил ему после выхода фильма «Тор».       - Ты посмотри, они вновь сделали меня черноволосым! Опять! – не на шутку взбушевался Локи, – Я ещё мог простить им один раз, ну второй… Но не снова же! Я даже простил им «Сына Маски», простил, что фильм «Тор» они назвали именем твоего сынка, а не моим, смирился, видите ли… А они мне нож в спину!       - И чего же ты паникуешь? – наконец вопросил Один, устало потирая пальцами переносицу, – Пускай смертные развлекаются, как им вздумается. Чего ты к ним привязался?       - А то, что большинство этих невежд считает меня твоим сыном, тоже тебя не волнует? – уперев руки в бока и нахмурив брови, произнёс тот, – Выдумывают всякие несуществующие войны, к тому же. А тебя там выставляют стариком, не способным даже справиться с ситуацией! Ну, то есть, - он раздраженно махнул рукой, - Не конкретно в этом фильме, а вообще. Изгаляются, как хотят.       - Локи, выпей вина и успокойся, - весело расхохотавшись, громогласно произнёс Тор, всё это время стоявший у стены и наблюдавший этот спектакль с самого начала. Его определенно забавляла эта ситуация: лично он ничего катастрофического в ней не видел, но, в отличие от Одина, его истерики Локи не раздражали, а очень даже веселили. А насчет одноименного фильма он ничего не имел против. Что плохого в том, что люди тобой интересуются и увековечивают твое имя в своем искусстве?       - А ты чего там посмеиваешься? – оскорбленно пробормотал Бог Хитрости, поворачиваясь на каблуках в сторону племянника, - Знал бы ты, мой юный друг, что с нами земные женщины в своих... - он на секунду запнулся, позабыв человеческое слово, - Своих любительских... В своих фанатских рукописях делают, - наконец, нашёлся он, - Тебе бы не было весело!       Локи довольно улыбнулся Тору, но улыбка не коснулась его глаз.       - Я бы рассказал тебе, - доверительно продолжил он, - Да боюсь, ты ещё большую истерику закатишь. Ещё и в людишек молниями начнёшь метаться. С тебя станется.       Локи откровенно наслаждался слегка помрачневшим выражением лица Тора, который впервые задумался об этом всерьез.       - Ты предлагаешь мне покарать людей за то, что они изображают тебя черноволосым и в письменном виде сношают с одним из моих сыновей? – начиная раздражаться, произнёс Один, вновь отвлекая внимание Бога Хитрости на себя, – Нелепость! Не занимай меня этими глупостями, Локи. Я устал от твоих жалоб, у меня и без них предостаточно дел.       - Ах, так? – уперев руки в бока, воскликнул тот, - Отлично, тогда я пойду к Олимпийским богам, они-то уж прислушаются. Небось, сами давно хотели разобраться с людьми насчет этой их... Как же его там… - Локи пощёлкал пальцами, недовольно хмурясь, будто старался выудить слово из глубины своей памяти, - Рекламы Сбербанка.       Один вопросительно поднял брови, ничуть не впечатленный. Людские дела его мало волновали. Локи раздраженно выдохнул.       - Реклама - это когда они пытаются что-то продать друг другу. Представить товар в лучшем свете, чем он есть, чтобы заработать на этом побольше золота, - принялся объяснять Локи, - То есть, лгут ради выгоды.       - Как ты? - спокойно уточнил Один.       - Как я, - подтвердил Локи, ничуть не смутившись.       - Так в чём же твоё недовольство?       - Как в чём? - Локи недоуменно склонил голову на бок, - Меня не пригласили!       Отвернулся от трона Локи демонстративно вальяжно, ясно давая понять, что разговор окончен. Направившись к выходу из тронного зала, он потянул тумбу с телевизором за собой, всерьез намереваясь навестить своих Олимпийских приятелей - и неприятелей, каковых было в разы больше, - дабы найти среди них единомышленников. Кто-то же должен остановить это безобразие, в конце концов!       - А ты чего встал? – остановившись у самых дверей, чтобы обернуться, спросил он у Тора, - Пойдёшь со мной, будем справедливость восстанавливать.

***

      - Любезная леди, да ведь я говорю вам, имя мне - Гермес, и я пришел подать иск на... - Гермес рывком развернул свиток в своей руке, чтобы освежить память, - На Сбербанк, - слегка неуклюже выговорил он, - За то, что он, кем бы он ни был, в своей, как принято здесь изъясняться, рекламе, пользовался моим именем без моего на то одобрения, – в сотый раз повторял Олимпийский Бог пожилой даме, грозно восседающей в большом кожаном кресле, которое сильно просело под её весом.       - У меня нет времени на ваши шутки, молодой человек. Я сейчас в полицию позвоню, так что топайте отсюда подобру-поздорову.       - Как же мне вам, несведущей смертной, ещё объяснить, - сокрушался Гермес, даже не понимавший, чем конкретно ему угрожают, - Какая нелепость. Я, между прочим, Олимпийский Бог!       - Ишь, бог нашелся! Топай отсюда, говорю тебе, и друзей своих ненормальных забирай! – ткнула она пухлым пальчиком в сторону скромно сидящих у стены Зевса и Афродиты. Скромность Зевсу была несвойственна, однако, ему было свойственно любопытство. К тому же, пышные дамы радовали его глаз, – И чтоб больше я вас тут не видела!       - Погодите же, - пробормотала Афродита, облаченная в белые одежды и босая, поднимаясь со своего места, - Мы просто хотим восстановить справедливость, как же вы не понимаете?       Женщина подозрительно сощурилась, глядя на девушку сквозь стёкла очков, оглядела её с ног до головы, после чего нажала кнопку связи с секретаршей и проговорила всего одну фразу: «Оленька, позовите, пожалуйста, охранника».       В это время в соседней нотариальной конторе Локи в красках разъяснял адвокату, к которому завалился прямо средь бела дня и безо всяких приглашений, как трудно живётся скандинавским богам, про которых неразумные людишки придумывают разные небылицы.       - Рыжие, видите, рыжие! – приговаривал он, тряся своей огненной шевелюрой чуть ли не перед носом флегматичного мужчины средних лет, молча выслушивающего всё накопившееся в душе у Бога Хитрости возмущение и даже не пытающегося остановить этот поток бессмысленных, на его взгляд, фраз. Он лишь изредка кивал, как бы давая понять, что внимательно слушает, хотя по его скучающему виду казалось, будто он спит с открытыми глазами.       - И вот с этим мы вовсе не вместе! – ткнул он пальцем в Тора, чувствующего себя неловко за дядю. Тор сидел рядом, на маленькой табуретке, которая, по сравнению с его габаритами, казалась хрупкой, но стоически выдерживала его немалый вес, – Я не желаю видеть никаких похабных рукописей о себе!       Мужчина задумчиво покивал, а затем спросил:       - А вы пробовали на них не смотреть?       Локи едва не задохнулся от возмущения, но прежде чем он успел открыть рот и выдать очередную гневную тираду, адвокат продолжил.       - Как вас зовут, простите? – спросил он, разглядывая странную одежду своих посетителей. Судя по его наблюдениям, эти люди, кем бы они ни были, либо издевались над ним, либо были совершенно не в своем уме.       - Локи, сын Фарбаути и Лаувейи, Бог Хитрости, Обмана и Коварства во всех их проявлениях, неразумный ты смертный! – оскалился бог, - В самом деле, поджарить бы вас всех молниями.       Он пнул табуретку, на которой сидел Тор, и упёрся ему в лицо интенсивным взглядом. Тор намёка не понял. Локи зажмурился и вздохнул, устало потирая переносицу.        - Зевса попрошу, - заключил он, - Одни идиоты кругом. Но этот-то уж точно вам по заслугам воздаст.       Адвокат лишь смиренно молчал, пока неугомонный бог продолжал разглагольствовать о том, как ему осточертела клевета со стороны и неразумное использование его личности (да к тому же, исковерканной!) во всяких там фильмах.       - Как думаешь, может, забрать этого глупца оттуда? Этот смертный ни в чем не повинен. Ему после всего этого ещё к семье возвращаться. Неужто Локи совсем чуждо чувство жалости? - задумчиво проговорил Один, наблюдая за представлением, развернувшимся в кабинете адвоката, через большой хрустальный шар.       - Ты ведь знаешь Локи, - хохотнула Ёрд, - Он не угомонится, пока не выскажется.       Уже покидая тронный зал, Ёрд загадочно и задумчиво улыбнулась, остановившись в массивных дверях.       – А те любительские рукописи, что пишут смертные, кстати, бывают совсем неплохи, - она элегантно поднесла ладонь к лицу, чтобы сдержать смешок, - С точки зрения искусства, несомненно.