Восемь лет спустя

Порой любовь может принимать самые различные формы и образы. Она способна создавать разнообразные ситуации, крутить людьми так, словно те тряпичные куклы. Любовь способна разжигать войны, способна на любые зверства и безумства. Пожалуй, нет оружия смертоноснее, чем эта проклятая любовь. Иногда лучше полагаться на судьбу, нежели на чувства. Ведь, что могут принести они, кроме боли? Он знал это Знал, как никто другой. Любовь не принесла в его жизнь ничего светлого. Боли было больше, чем счастья, но все равно, какая-то необъяснимая сила заставляла прокручивать в памяти, проведенные вместе минуты, наполнять сердце той любовью, что была испытана когда-то. Зачем? После этого не оставалось ничего, кроме тяжести внутри и лихорадочных мыслей. Сегодня Им исполнилось бы восемь лет. Но по воле судьбы, они вынуждены праздновать этот день раздельно друг от друга. Она – с мужем. Он – с женой. Но Величайший был уверен, что ночью она выйдет в сад, сядет на скамью под деревом сакуры и будет до утра смотреть на замерзший пруд, вспоминая Хао Патча, который столько принес в ее жизнь, но в тоже время, и забрал. Он знал это, потому что сам, на протяжении восьми лет поступал так же: садился на скамью в своем саду, закрывал глаза и позволял воспоминаниям наполнить сознание, вытесняя из головы все ненужные мысли, все до единой, кроме воспоминаний о Ней. В эту ночь он вспоминал все пережитое, каждую секунду, проведенную с ней. Вспоминался взгляд ее глаз цвета ночи, который отражал в себе звезды. Сейчас он вспоминал с горькой усмешкой, как лазил к ней через ограду, словно мальчишка, бежал к ней, пробираясь сквозь огромный сад к пруду, к той самой лавочке под сакурой, где она ждала его. В ту зиму он видел ее последний раз. Тогда ему показалось ее поведение странным, да, и было такое чувство, что перед ним стояла совершенно другая девушка, не та, которую он так любил. В ту ночь ее по обыкновению собранные волосы струились по плечам, и, казалось, будто и не расчесаны они вовсе. В глазах больше не отражались звезды, они просто были темные, пустыми. Заметив приближение друга, она лишь бросила короткий взгляд в его сторону, затем, опустила голову и глубоко вздохнула Хао замер, не понимая, почему она не бросается в его объятия, как делала это раньше. Она сидела на лавке, как-то странно ежась. - Что с тобой? – тихо спросил Хао, подходя ближе. - Я выхожу замуж. Слова слетели с губ густым облачком пара, растворяясь в ночном небе. Сначала Хао не понял, что она сказала, - вдруг родной язык показался ему языком племен, которых никто никогда не видел, - он не мог поверить в услышанное. Как такое возможно, чтобы его подруга выходила замуж за кого-то? Почему? Ведь он хотел завтра же пойти к ее отцу и просить руки его прелестной дочери, он был готов кричать всему миру о том, как любит ее. - Я выхожу замуж… - слова все еще звучали в сознании, а в груди больно сжалось сердце, готовое вот-вот лопнуть. Счастье пяти месяцев вдруг показалось ему секундой, такой далекой и незначимой, но просыпающийся в памяти болезненно и спонтанно… Он сел рядом с ней на скамью, сцепив руки в замок на коленях. Он смотрел немигающим взглядом на замерзшую гладь пруда и… молчал. А она…. Она просто сидела рядом, более не говоря ни слова. Стоило ли? Все уже решено. Все уже закончилось. С рассветом Хао поднялся со скамьи и зашагал прочь. Он не оборачивался, не желая смотреть на нее. Это было ошибкой. Любви нет. Он всегда знал это, просто сейчас, зачем-то решил убедиться в этом до конца… И вот прошло восемь лет. Восемь лет. Восемь лет с той самой ночи. Помнила ли она о нем? Вспоминала? Нет, вряд ли. Для нее это была игра, новые впечатления и опыт. Она не любила его, если согласилась так просто выйти замуж за другого. Он тоже женился. Женился едва ли не на первой встречной, но эта женщина его действительно любила, любила настолько, что порой эта любовь надоедала, вводила в чувство крайнего раздражения и отторжения. Он редко бывал дома – ему было противно возвращаться и видеть ее там. Он устал от ее вечных объятий, устал от пустых поцелуев. В них не было ровным счетом ничего. Он не чувствовал к жене тех чувств, что были у него к Ней. Да, и женился он Ей на зло. Он прислал ей приглашение на свадьбу: единственное письмо за все эти восемь лет, но она сожгла его, сожгла, как и все те письма, что он присылал ей когда-то. И вот сегодня, ровно через восемь лет он встретил ее вновь. Это было так странно. Она шла по тротуару на другой стороне улицы, держа мальчика за руку. Его каштановые волосы развивал ветер, большие глаза цвета ночи горели живым огнем, а на щеках играла детская наивная улыбка. Он все время пытался идти впереди матери, подскакивая и весело смеясь о чем-то говоря, а та пыталась успеть за сынишкой и не уронить из рук корзину, в которой что-то лежало. Он все понял. Не мог не понять. Гордая женщина. Зачем же ты решила все за нас троих? Разве ты не понимаешь, сколько вещей сломала своим решением? Моя глупая девочка… Он был прав: в эту ночь она сидела на той самой лавке под деревом сакуры и смотрела на замерзшую гладь пруда. Лед искрился холодными цветами ночи и зимы. Хао замер, не решаясь подойти ближе. Стоило ли? Может уйти, пока не поздно? Зачем ему это? Она все решила. Пусть ответственность за это будет на ней… Но она повернула голову. Увидев его, глаза ее расширились, а пустота в них заполнилась отражением звезд. Щеки заалели, а с губ слетело облачко пара, будто она хотела сказать что-то, но слова прозвучали беззвучно, да и слова ли это были? Она бросилась к нему, крепко обнимая за шею, как когда-то, а он обнял ее в ответ, так же крепко прижимая к себе. Из глаз ее струились слезы, плечи вздрагивали, но плакала она не от горя – от радости. Сердце билось, разливая по телу тепло, счастье от того, что они снова вместе. В эту ночь… Он гладил ее по волосам, так же распущенных и взлохмаченных, как в ту ночь восемь лет назад… - Моя глупая девочка… - прошептал Хао ей на ухо. Шепот звучал с какой-то ноткой боли, грусти…. Она лишь крепче прижалась к нему, желая раствориться в шамане, забыть про все восемь лет, которые она просуществовала. Он не писал ей. Написал лишь раз, приглашая на свадьбу, и тогда ей казалось, что мир перестал иметь для нее смысл. Она подумала о том, что броситься в пруд с камнем на шее и будет счастлива, от встречи со смертью. Но лишь одно ее держало. Их Любовь, которая превратилась в материальное, ощутимое, живое, - в их сына. Тогда она просто испугалась, что от нее отрекутся родные, узнав, что наследник рода – незаконный, родился не от мужа, что она опозорила свою семью. Но имело ли это смысл? Вся ее жизнь стала похожей на мгновенье, где было место только одному существу – их сыну. В ее мире, в ее маленьком мирке горела лишь одна свеча, тускло освещая картины прошлого, что иногда снились ей по ночам. В этом мире жила только она. Она и Их сын. - Хао… - прошептала она, пряча худое лицо на плече любимого. Голос ее дрожал от страха, что все это сон, что сейчас она проснется, и он исчезнет. Но… тепло его тела было реальным, не придуманным, живым. Его сильные руки прижимали ее к себе, гладили, как когда-то. От него пахло пеплом, пахло дымом костра и… снегом. Казалось, одно должно уничтожить другое, но нет. Эти запахи существовали в нем, нарушая все законы природы. Но как можно было нарушить его, если Хао сам являлся ее частью? - Гордая женщина… - с болью произнес шаман, упираясь подбородком в ее макушку и смотря куда-то вдаль-… ты все решила за нас. За нас троих. Женщина вздрогнула. Откуда он знает? - Я все знаю. Но это твой выбор. Ты повзрослела. Пора принять и ответственность за каждый свой шаг. - Зачем ты пришел? – едва слышно произнесла она, сжимая руками складки его одежды. - Я пришел, потому что ты ждала меня, – ровно произнес Величайший, будто говорил о какой-то повседневной ерунде, вроде, во сколько сегодня будет обед. - Возьми меня с собой… меня и нашего сына – голос ее дрожал, да, и вся она дрожала, толи от холода, толи от слез, которые безуспешно пыталась скрыть. Хао укрыл ее полами своей зимний накидки, прижимая крепче к себе… На губах появилась горькая усмешка, а в глазах застыла боль, тоска… - Не могу… - собрав все силы, произнес он.- Не могу, как бы мне этого не хотелось. Там, куда я отправляюсь, нет места для тебя, и нет место для нашего сына. Женщина выпрямилась и отстранилась от Хао. Голова была низко опущена, а длинные черные волосы закрывали лицо. - Значит… нам пора прощаться, – упавший голос звучал хрипло и так тихо, что даже Хао с трудом разобрал, что она говорит. Она не смотрела на него. А стоило ли? Все разрушено. Все в прошлом. Она сама выбрала такую судьбу. Она сама выбрала расстаться. Величайший закрыл глаза. В сознании стали проноситься картины будущего, где его сын вырастает, а через много веков его потомок возненавидит Хао, будет стыдиться родства с ним… Но он будет так похож на прадеда. Как? Как такое могло случиться с ним? Как такое могло случиться с ними? Когда все пошло не так? Кто все испортил? Столько вопросов, на которых просто не существовало ответа. Сейчас важно только одно: они снова вместе, в эту ночь. Вместе и останутся навсегда. А тем временем ночь стала уступать свое место морозному утру, задувая звезды, накрывая веточки деревьев инеем… Где-то вдалеке появлялось солнце, еще совсем незаметное и тусклое, но луна больше не светила так ярко, как светит только в эту ночь. Она, так же как и звезды, стала меркнуть в лучах нового дня. Хао в очередной раз поцеловал возлюбленную, нежно, бережно, словно та была хрустальной и вот-вот разобьется, а после он ушел. Ушел так же, как и тогда. Не оборачиваясь. А она так же смотрела ему вслед, но на этот раз оба улыбались. Неважно, что они далеко друг от друга. Любовь согревала на расстояние, жила в сердце, наполняя каждую жилку в теле этим чувством, а в душе хранился образ того, кто сейчас далеко, но так близко, что кажется, что слышишь его дыхание.