Невидимая связь

Она везучий человек, не так ли? Гокудера сидела на своем месте, самолет взлетал, у нее заложило уши, и рядом с ней сидел Хибари Кея – замечательно, не правда ли? Как так получилось, как она могла такое допустить – неизвестно. Девушка хмуро глядела на серое крыло самолета и нервно теребила ткань надетой сегодня блузки. Хаято пождав губки, вспоминала, как следила за тем, как Савада уселся на место, которое рядом с проходом, и с улыбкой наклонил голову в сторону, мол, вам-то туда. Да, у нее оставалась железобетонная надежда, что она сядет между ними, но она с треском рухнула, когда Кея, сунув ей под нос свой билет, показал, куда ей нужно садиться. Она боится Хибари Кею? Нет, она никого и ничего не боится. Наверно. Хаято тряхнула головой и коснулась правой рукой своего лба. Он напрягал ее, так напрягал, что она не хотела лишний раз глядеть в его сторону. Тем более после недавнего разговора. Самое противное, что случайно ее рука коснулась его чуть теплых пальцев, ткани его штанов. Она чувствовала, как ее пальцы подрагивают, но ничего не могла с этим поделать. Он первый, кто ткнул ее в ее же собственные ошибки. Он первый, кто говорил с ней, ничего не утаивая. Он говорил то, что думал – и ни грамма лжи не было в его словах. Да, верно, Хаято ненавидела признавать своих ошибок, ненавидела замечать их и анализировать, ненавидела кого-то слушать и пренебрегать собственными идеями. И тут ей делают такой подарок – надавливают на самое больное. Он, казалось, сразу же заснул. Она все-таки посмотрела в его сторону, ибо шея затекла смотреть в одно и то же, честно сказать весьма скучное, направление. Черные волосы, белая, как у какого-то аристократа, кожа, жесткие черты лица. Казалось, сейчас его глаза распахнутся, и тонкий острый кинжал окажется у твоего горла. Хаято даже позабыла о своей ревности, о девчонке, которая мешала ей наслаждаться жизнью одним только своим существованием. Жизнь ее никогда не сталкивала с Кеей, вернее они пересекались так редко, что она о нем практически ничего не знала. Да и никто, наверно, не знал. Хибари не назовешь дружелюбным ни под каким углом и ракурсом, ни под каким-либо предлогом. Он дышал так тихо, что она не слышала. Ее слух улавливал дыхание Десятого, но не темноволосого. Что за чертовщина?! Он всегда появляется тогда, когда его не ждут, ходит бесшумно и подкрадывается незаметно. Странный человек. Одинокий парень в самом, как говорится, соку. Хаято позволила себе расслабиться и заставить напряжение исчезнуть из ее тела. Она закрыла глаза. Почему бы и не поспать? Да, прибудут они уже через час или полтора, но больше же нечего делать-то! Однако сон не шел, шум двигателей жужжал в ушах и не состыковывался со спокойной обстановкой, которая требовалась девушке для того, чтобы заснуть. Поэтому ее глаза недолго оставались закрытыми. Тсунаеши читал какой-то журнал, а Кея смотрел пристально в точку перед собой. Казалось, он больше никого и ничего не видит; все его внимание поглотил стоящий перед ним предмет. Такое сосредоточенное лицо, словно он чьи-то грехи рассматривает, словно и негодует, и злорадствует, и испытывает что-то похожее на жалость. Хотя жалость, сочувствие – те ли эмоции, которые может и захочет испытывать Хибари? Гокудера поняла, что ее бросает из крайности в крайность – то ревность, то любопытство заботит ее. Кея прав – она не считает проблему Такеши слишком важной. Что же она за человек-то такой, а?! Хаято встала и, холодно ухмыльнувшись, стала пробираться к проходу. Сидеть надоело, хоть прогуляется до туалета и обратно. Конечно же, она пошла именно тогда, когда около туалетов столпилась очередь из шести человек. Всем, что ли, в одно и то же время мочевой пузырь подает сигнал о том, что его пора освободить? Гокудера вздохнула и пристроилась к хвосту очереди. А все вокруг как будто бы издевались – слышался детский плач, перепалка любящих друг друга супругов; очередь двигалась очень медленно. Вроде бы людей немного, а посмотришь – ногой топнуть хочется и развернуться, уйти. Наконец, вымыв руки с мылом, пепельноволосая возвратилась на свое место. Тсунаеши куда-то испарился, видимо, пошел в то же самое место только в другом конце самолета. Гокудера провалиться сквозь землю, вернее в данном случае сквозь воздух, из-за одного неприятного конфуза – она наступила на ногу Хибари Кее. Благо, он видел ее спину, не видел ее скорчившегося лица. Вот тут прольется чья-то кровь. Хаято плюхнулась на свое место. - Прошу принят мои глубочайшие извинения, - проговорила она, наполняя голос фальшью. Хибари глянул в ее сторону и усмехнулся. Когда она последний раз видела его, глаза были закрыты, сейчас они настороженно изучали ее лицо, стремясь узреть нужную им информацию. - Не знал, что такая, с виду очень даже хрупкая женщина, может наступить на ногу так, что невольно вспоминается бегемот, - ответил он, замечая, как брови девушки сдвигаются ближе к друг другу. Отбил ее выпад, ответ засчитан. - А нечего лопаты свои расставлять, - проговорила Гокудера, улыбаясь так ядовито, как только могла. - Не специально ли ты, Хаято, все это сделала? Что, правда глаза колит, отомстить за сказанную мной правду хочешь? Совсем не нравится, когда кто-то что-то понимает в тебе и твоих проблемах, а ты сама – нет. - Что за чушь взбрела в твою воинственную головку? Давно не дрался, - заметила Гокудера и отвернулась. Но чужие пальцы бесцеремонно коснулись ее подбородка, повернули в противоположную сторону. Он смотрел ей прямо в глаза, пытаясь заглянуть в душу и познать всю ее сущность. Пепельноволосая удивилась такой бестактности, поэтому не сопротивлялась, поэтому и слова ему не сказала, ее рот лишь чуть приоткрылся. Она выдерживала его тяжелый, полный всяких примесей, взгляд, лишь одно не давало ей покоя – сердце внутри нее перестало биться, а его пальцы казались раскаленными углями. - Я никогда не опускаюсь до того, чтобы осквернять свою язык, как ты выразилась выше, чушью, - проговорил он медленно, не отпуская ее подбородка. – Смотри мне в глаза. Что ты видишь? - Что ты видишь? – эхом отозвалась Хаято. В груди как будто что-то замерло и перевернулось. Его глаза помогали понять некоторые вещи: Кея честный человек, для него сказать ложь равносильно тому, чтобы кого-то отравить; он сильный человек и морально, и физически; он всегда добивается намеченной цели и ненавидит слабых людей, ненавидит тех, кто не хочет учиться на своих ошибках и мнит себя правым и невероятно умным. Чем-то он похож на Занзаса. Какая-то черта, что-то напоминало ей в нем варийского босса. Так и не дождавшись вразумительного ответа, Хибари отпустил подбородок Гокудеры и закрыл глаза, мол, аудиенция закончена, можешь дальше плавать в неизвестности и ерунде. Хаято тряхнула головой. Вернулся Тсунаеши, снова взялся за журнал и погрузился в свои думы. Ему не то чтобы наплевать на нее, она не интересна ему в качестве женщины. Первый раз жизни до нее дошла отчетливо эта правда, эта мысль, плавающая на самом виду, чуть дальше ее собственного носа. Хотелось отомстить, хотелось как-то доставить ему боль. И это думает она, Гокудера Хаято? Совсем незаметно для себя девушка задремала. Так всегда бывает: ты ждешь чего-то – будь готов к тому, что это придет тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать, будешь занят совершенно другим. Вдруг ее разбудил резкий голос, она, ей казалось, не проспала и пяти минут, в то время как на деле прошло минут сорок. - Эй ты, женщина, мы не в тех отношениях, чтобы твоя прелестная головка на законных основаниях могла покоиться у меня на плече. – Гокудера распахнула глаза и обнаружила свою голову на том самом месте, о котором и говорил Кея. Она встрепенулась и мысленно хлопнула себя по лбу, ущипнула за руку и влепила себе пощечину. Такую фамильярность Хибари никогда не забудет, что самое ужасное – никогда не простит. Наверняка, она уже попала в его черный список. Хотелось сказать какую-то колкость, хотя бы банально извиниться (на этот раз совершенно искренне), но девушка молчала, даже не замечая, как шевелятся ее губы. Из головы не выходили слова Хибари. Неужели она так себя ведет? Неужели все, что он сказал, является чистой правдой? Все слова до единого? Да как ее земля-то носит? Однако Хибари, похоже, от нее ничего не ожидал, так как не проявлял никаких признаков, показывающих на то, что он чего-то настоятельно желает услышать. Все эмоции и чувства смешались, безумие овладело телом Гокудеры. Все, что она строила долгие годы напролет, теперь казалось какой-то игрой одного актера, вернее актрисы из погорелого театра. Любит ли она Тсунаеши Саваду? Теперь она не знала. Она примерила маску когда-то давно в школе, ей, видимо, понравилось, и она решила прожить с ней всю жизнь. Приняла глубочайшее уважение за крепкую любовь? – все может быть. Она и забыла, что ей нравится, когда ее защищают. Забыла, что цель можно поменять, что мужчин много, что любит она, по сути, силу. Физическую. Хибари Кея открыл ей глаза на вещи. Она привыкла жить с одним шаблоном мыслей, научилась и страдать, и на что-то надеяться, ничего не делая. Если бы реально захотела что-то изменить в данной ситуации с Тсунаеши, то в лепешку бы разбилась, то всех смела бы на своем пути, то разорвала каждую тварь, мешающую ей в достижении монолитной цели. Видимо, ей было просто удобно так жить. Однако годы летят, и однотипный сценарий приедается. Она поняла, зачем Кея просил ее рассказать ему, что она видит в его глазах, у него внутри. Ошибка дорого ей обойдется. Если она неправильно все истолковало, то, верно, ждет ее смерть за такую клевету. Все-таки не хухры-мухры что она на него вешает в своем сознании.