Allure

Раздражающий трезвон мобильника Намджуна проникал даже через одеяла, укрывающие Сокджина. Он нервировал его достаточно долго, от чего тот не выдержал, выпутался из простыней и схватил его. К несчастью, шатен не мог ответить на звонок, и всё, что ему оставалось, это угрожающе глазеть на нарушающий спокойствие объект. Звонок прекратился, только лишь вибрация прозвучала минутой позже. На это Сокджин мог ответить. Он наклонился с кровати, щупая пол в поисках одежды и надевая на себя первое, что попалось в руки. Этим оказалась рубашка Намджуна с белыми пуговицами, помятая, но Сокджина это не сильно волновало. Ему стоило бы очистить один ящичек и заполнить его своей одеждой или, возможно, опустошить половину шкафа - Намджун все равно не нуждался во всем пространстве. - Джуни, Юнги прислал сообщение. - Что пишет? – голос Намджуна искажался под струей душевой воды. - Говорит, ужин в шесть. Не опаздывать. - Знаю. Сокджин закрыл сообщение и открыл список контактов. Отец Намджуна был подписан, как Сатана, его дедушка, как Люцифер, чьи сообщения часто игнорировал владелец телефона. Свет, фильтруемый жалюзи, придавал комнате приятное свечение, отражающееся от белых стен и мебели. Некоторые постеры старых групп в ярких отвратительных цветах висели на стенах, нарушая единообразие. Напоминание о культуре, которой больше не существует, теперь, когда правительство контролирует все радиостанции, а также производство всех материалов. Даже здание, в котором жил Намджун было одобрено правительством перед тем, как его построили. Это было простое здание с квартирными блоками в Эмали, одно из многих. Сокджин понюхал рукав рубашки, поморщив после этого нос, и продолжил мотать лист контактов, изо всех сил стараясь игнорировать запах. Намджун наполовину нагой вышел из ванны, просушивая волосы полотенцем. - Что делаешь? – спросил он, присаживаясь рядом с Сокджином на кровать. - Почему мой номер под именем «Роза»? – спросил шатен. Намджун спрятал лицо за полотенцем. - Потому что, когда я оставляю засосы на твоей шее, они напоминают розы. Сокджин улыбнулся. - Ты не на том факультете. Тебе следует стать писателем или поэтом, или может сочинять слова к песням. - Это было бы легко, - Намджун присел напротив и поцеловал шатена в лоб, - пока у меня есть ты. Ты – моё вдохновение. - Не будь таким слащавым, - издевался тот. - Но это правда, - Намджун поцеловал его нос, - я мог бы написать целую книгу о тебе, Джинни. И использовал бы десять страниц лишь для того, чтобы описать твою улыбку. И еще десять для твоих глаз, о том, как я вижу в них бесконечность, когда смотрю в них. Я вижу года, пролетающие мимо нас, города сожжённые до тла, новые здания, строящиеся на верхушках их пепла. И мне не страшно. Вечность не пугает меня, нет, если ты рядом со мной. Сокджин почувствовал, как его лицо начинает гореть. Он отвел взгляд и переплёл их пальцы: - Что бы ты еще написал? - Я могу провести вечность, описывая твои руки. Я бы описал каждую морщинку, каждый жест, и как ты играешь ими, когда идет скучный разговор. И как они будят меня по утрам, когда ты убираешь волосы с моего лица, - Намджун притянул правую руку шатена и поцеловал чернильный круг на её обратной стороне, Сокджин легонько коснулся точно такого же на руке второго. - Или когда мы целуемся, ты опускаешь руку мне на затылок, царапая ту мягкую часть прямо над моей шеей, и как я чувствую себя в раю в этот момент. Сокджин засмеялся перед тем, как одарить парня чистым и невинным поцелуем. - Господи, твои губы заслуживают отдельной книги. Они никогда не трескаются, даже если ты облизываешь их всё время, особенно когда ты нервничаешь. И когда я теряюсь в своих мыслях, ты целуешь мой лоб и возвращаешь меня обратно к реальности. И когда мы целуемся, я слышу целый оркестр где-то в отдалённом уголке моей головы, играющий в ритме нашего поцелуя. И я опишу, как порочно выглядят твои губы, когда они охватывают мой… - Не-а, - Сокджин приложил палец к губам говорящего, - это уже цензура. Это же могут прочесть маленькие дети, ты не можешь писать о таком. Намджун улыбнулся и поцеловал приложенный палец, перед тем как обхватить руками талию шатена и притянуть его поближе: - Почему нет? Это одна из весёлых глав. Когда ещё совсем рано и мы только-только проснулись, и у нас нет никаких планов, поэтому мы валяемся в кровати и занимаемся ленивым сексом все утро. - Этого уж точно не будет в книге, - засмеялся Сокджин. - Тогда я напишу другую книгу, которая будет не для детей, - он уткнулся лицом в шею любимого. – И она будет о ванильном сексе по утрам и жарком, страстном сексе по ночам, и спонтанном сексе на стойке на кухне и о минетах в душе. - Всё! Забудь всё, что я говорил про твой писательский талант! – Сокджин отпихнул парня, смеясь. – Иди к своим экономическим книжкам и учи, как руководить компанией. За компанию Намджун тоже начал смеяться, но его смех исчез, так и не достигнув своего апогея. Шатен отвернулся от того взгляда, которым смотрел на него второй. - Я бы бросил это, если бы мог. Ты же знаешь это? - Не делай пустых обещаний. - Но я не хочу, чтобы они были пустыми. Ты же знаешь, что я бы выбрал тебя, а не компанию своего деда, и мы проводили бы свои дни, как бедные писатели в одном из южных городков. Сокджин кивнул, потирая предплечье, где находился штрих-код, если бы рубашка не прикрывала его. Намджун переплел их пальцы правой руки, большим пальцем прикрывая черное колечко на руке Сокджина: - Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? - Знаю. Просто я жду тот день, когда ты, наконец, скажешь, что всё это было ложью. - Я бы такого не сказал. Я всё также любил бы тебя, даже если бы был помолвлен с кем-нибудь. - Дело не в «если», а в «когда», - Сокджин взглянул на него влажными глазами. – Однажды ты вырастешь и осознаешь, что не можешь держать меня здесь вечно. Ты не можешь любить Плебея. Намджун наклонился так, что их лбы соприкоснулись друг с другом: - Ты больше, чем просто Плебей. Как бы я хотел, чтобы ты родился в Элите. Я бы подарил тебе ту жизнь, которую ты по-настоящему заслуживаешь. - Ты дал мне более чем достаточно, - Сокджин чуть улыбнулся. Почувствовав, как Намджун ослабил хватку, шатен продолжил: - Иди, одевайся, а то опоздаешь. - Могу я надеть эту рубашку? – парень потянул за ту, которая была на Сокджине. - Нет, она ужасно воняет. - Сейчас она наверняка пахнет тобой. - Я не воняю, - надувшись, шатен выпятил губы, которые Намджун тут же поцеловал. - Что ты, ты пахнешь, как небеса. Он украл очередной поцелуй, прежде чем встать с кровати и начать поиски в своём гардеробе. Через какое-то время парень был одет в чёрную рубашку и широкие брюки, а Сокджин нашёл в гардеробе любовника пару старых джинс с тонкой талией. Пока последний надевал на себя один из его свитеров, Намджун спросил: - Если бы ты писал книгу обо мне, что бы в ней было? Сокджин достал серебряный галстук из гардероба и надел его на шею второму: - Однажды жил да был дурачок по имени Намджун. Он родился богатым и жил простой жизнью. Затем в один день он решил профукать это всё, влюбившись в трущобную крысу, у которой на руке красовался номер, чтобы никто не сомневался в её ущербном статусе. Намджун улыбнулся. Шатен продолжил завязывать галстук. - Но трущобная крыса не жаловалась. На самом деле ей было стыдно. Потому что этот дурачок дарил ему подарки: клубнику, чизкейки, роскошную бижутерию. А когда дурачок улыбался, у него появлялись ямочки на каждой щеке, которые трущобная крыса очень любила. Поэтому она оставалась эгоистичной и делала всё для того, чтобы быть милой, чтобы дурачок не смог видеть настоящую крысу под светлыми волосами и бледной кожей, - пригладил он под конец воротник. Намджун положил руки на бедра Сокджина. - Как она закончится? Шатен облизнул губы. - Однажды дурачок увидел трущобную крысу такой, какой она была на самом деле. И оставил её в сточной трубе, где и нашёл. Так дурачок мог продолжать жить своей маленькой прекрасной жизнью. Намджун покачал головой. - Нет, это моя история. Поэтому дурачок целует трущобную крысу, и крыса понимает, что она на самом деле прекрасная принцесса. И каждый день до скончания веков у них был секс на невероятно мягкой кровати дурачка. И жили они долго и счастливо. Сокджин улыбнулся, поднимая взгляд на Намджуна: - Если бы. - Это реальность, - Намджун притянул его ближе, чтобы он смог поцеловать Сокджина должным образом. Так, чтобы он смог ощутить его язык своим языком, чтобы чувствовать, как шатен прогибается напротив его тела. Но тот поспешно прервал поцелуй - слишком поспешно, к большому разочарованию Намджуна. - Ужин, с семьёй Юнги, помнишь? Ты опоздаешь. Намджун заныл. - Можно я просто останусь здесь? - Нет. Ты обещал, - Сокджин потянул его за руку прямо к двери. - Но там скучно. Я бы остался дома, и мы смогли бы смотреть тупые фильмы и притворяться, что там, за зеленым смогом города, есть солнце. Сокджин помог ноющему парню надеть его куртку. - Будь хорошим мальчиком сегодня на ужине. И я сделаю всё, что пожелаешь, когда ты вернёшься обратно. Услышав это, Намджун быстренько застегнул куртку: - Я вернусь рано. Шатен прыснул: - Нет, если ты хочешь произвести хорошее впечатление. Уходя, Намджун поцеловал своего любовника. Затем последовал второй поцелуй, и потом еще один. В конце концов, Сокджину пришлось закрыть дверь прямо перед его носом, когда тот тянулся за четвёртым. Не сделай он этого, парень бы точно опоздал. Шатен наклонился к двери, слушая шаги Намджуна, спускающегося всё ниже. Когда стало совсем тихо, он оттянул рукав свитера, обнажая свой штрих-код. Посмотрев на него, он тяжело вздохнул и прикрыл обратно. Ткань свитера была мягкая под его пальцами и пахла одеколоном Намджуна.