Совратить Чимина

- Всем спать, - все еще смеющийся от последней шутки ребят Рэпмон пытается собрать остатки серьезности и выполнить лидерские обязанности, - завтра важный день. - Ага, полдня в автобусе трястись… - Шуга недовольно морщится, представляя дорогу в Пусан. - Ладно, спать так спать, - Чимин хватает Джина за руку, таща в их общую комнату. Остальные лишь в недоумении проводят их взглядом. - Что-то уж больно мелкий послушный стал в последнее время, - лидер собирает оставшиеся после ночной попойки бутылки, другой рукой указывая Хоупу на остатки еды. - Ага, что-то мне кажется, неспроста это всё, - рэпер косится на дверь, в которую только что зашли одногруппники. *** - Может, наконец-то отпустишь? У меня рука сейчас посинеет от твоей мёртвой хватки, - Джин пытается еще что-то сказать, но младший ловко затыкает ему рот поцелуем. - Хён… - он прижимает старшего к стене, целуя еще нежнее, - я хочу тебя. В голове с навязчивой постоянностью крутится только одно: милый маннэ, раздвигающий свои длинные шикарные ноги перед Ви. Прямо как в незапланированном на сегодня стриптизе. Нет, Чимин не психует, просто бесит, когда тебя вот так вот игнорируют. Руки младшего опускаются на талию, пробираясь под футболку Джина. - Давай повторим то, что было у тебя дома, - прерывистое дыхание и шепот у самого уха вокалиста. - Повторим… что? Младший еще больше прижимается к Джину и трётся уже возбужденным членом о его бедро. Он старается полностью сконцентрироваться на хёне, насладиться его теплыми губами и замешательством, но вместо этого мысли опять возвращаются к парочке за стеной. «Чем бы ты там сейчас не занимался, Ким Тэхен, я заставлю тебя услышать мои стоны, которые ты так любишь. Наслаждайся». Чимин слегка прикусывает шею вокалиста, заставляя того немного дернуться от боли. «Ты пожалеешь о сегодняшнем вечере». - Больно, - Джин морщится от неприятных ощущений, а младший, вместо извинений, опускается на колени. - Чимин-а, что ты делаешь? В комнате полутьма, но даже сейчас видно пошлую улыбку на пухлых губах младшего. Джин легонько тянет его за волосы, пытаясь поднять, но тот отталкивает его руку. - То, что уже давно хотел. Руки танцора быстро расстёгивают ширинку и проскальзывают под белье. Он гладит бедра старшего, спуская лишнюю одежду до колен. Он больше не хочет ни о чем думать, есть только здесь и сейчас. А сейчас он хочет, чтобы Тэхен ревновал. Первый тихий вздох слетает с губ Джина, как только пухлые губы касаются его члена. Он старается не смотреть вниз, изо всех сил зажмуривая глаза, но новая волна наслаждения накрывает с головой. Движения Чимина идеальны, то, как он закусывает нижнюю губу в перерывах между искуснейшим минетом, сводит с ума, заставляя колени дрожать и подкашиваться. Джин млеет в плену этих теплых искусанных от похоти губ. Они манят, искушают попробовать себя на вкус и потерять голову от наслаждения. - Чимин-а, я… не смогу долго сдерживаться, - слова сами срываются с уст, но звучат как-то глупо и ненужно. Словно Джин пытается извиниться за то, что неизбежно произойдет. - Хён, - младший на минуту отвлекается от своего занятия, открывает рот, собираясь еще что-то сказать, но в последний момент передумывает и еще резче водит губами по твердому члену Джина. Вокалист слабо дергается, последние крупицы самообладания рассыпаются в прах, и теперь остается лишь он сам, обнаженный и полностью беззащитный перед ласками этого мелкого вредного демона. Младший, уже успевший подняться с колен, теперь нашёптывает ему на ухо разные непристойности, от которых щеки вокалиста едва заметно краснеют. Достаточно только подумать о том, что предлагает ему танцор, как перед глазами все плывет, а сам он разбивается на мелкие кусочки, которые, увы, больше не соберешь. Чимин трется щекой о его щеку, совсем по-кошачьи, перехватывает безвольно висящую руку вокалиста, перемещая ее на свою ширинку и томно шепчет: - Ну давай, хён, пожалуйста, - последнее слово он выдыхает прямо на ухо старшего, заставляя того покрыться мурашками, - пожалуйста, трахни меня. Джин теряется. Никогда в жизни он бы не подумал, что услышит что-то подобное. Что-то подобное от своего друга. Он замирает, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и перезагрузить мозг, но тело не поддается, наотрез отказываясь слушаться хоть какого-то здравого смысла. - Чиминни, ты уверен, что хочешь этого? – даже в такие головокружительные моменты старший остается заботливой мамочкой, которая даже себе не позволит обидеть младшего. - Да, - действия танцора все более развратны и соблазнительны, а то, как громко и протяжно он стонет, едва Джин касается его члена, сводит старшего с ума, - хочу. Слова окончательно срывают крышу, поцелуи грубеют, превращаясь в укусы и борьбу за воздух. Вокалист полностью отдается на милость пухлых губ, параллельно стягивая с Чимина растянутую домашнюю кофту. - Хён, - младший поворачивается к нему спиной, трясь упругой попкой о его стояк. Он запрокидывает голову и отрывисто дышит, Джину уже кажется, что это длится вечность, и сегодня она принадлежит только им двоим, - ну давай. Джин уже давно не мальчик, но сейчас чувствует себя неопытным ребенком, который совсем не знает, что именно должен делать. Он впервые чувствует тело парня так близко, впервые касается чьего-то члена, впервые ласкает и целует так неумело. Но, кажется, брюнету на это наплевать, он совсем не замечает душевных терзаний старшего, полностью отдаваясь во власть своего желания. Ладонь Джина наконец-то освобождает танцора от нижнего белья, полностью накрывая его член. Он довольно мычит. - Поможешь мне? – голос совсем тихий и робкий, словно старший боится сделать что-то не так и разочаровать танцора, - я никогда раньше… не делал этого с парнем. Чимин замирает. - А как же то, что было у тебя дома? - Ты был так пьян, что заснул после пары поцелуев и того, как я начал расстёгивать твою ширинку. Танцор растерян. Он совсем не помнит, что же было эти пару дней назад. Вернее так, он помнит то, как они пили, как вызывали такси, квартиру Джина, поцелуи и разговоры, а дальше… Почему-то дальше он был уверен, что этим все не закончилось. Ведь ночью, проснувшись голым в одной кровати с Джином, мысли о том, что они просто спали рядом, были бы глупы и немыслимы. - Но… когда я проснулся, ты же был рядом. - Думаешь, я бы бросил тебя спать на диване? В прокуренной одежде и кроссовках? Почему-то Чимину становится стыдно, и как-то уж совсем не по себе. В нем даже просыпается что-то наподобие чувства вины, что-то скрытое и не совсем понятное даже ему самому. - Все в порядке? – Джин трется бедрами о зад танцора, возвращая к реальности. - Да, - но внутренний голос отчаянно твердит «нет». Оказывается, иногда нужно всего-то около минуты, чтобы почувствовать себя мудаком, - устал просто. После всего только что происходящего в комнате звучит как-то глупо и неубедительно. Возбуждение падает, и Джин отчаянно чувствует это своей рукой, но воспитание не позволяет и дальше допрашивать расспросами. - Хён, извини, - Чимин опускает голову, потупив глаза, - я не знал. - Это что-то меняет? Чимин уже и сам не знает. Хотя да, это меняет все. В первую очередь то, что его теперь мучает неизвестно откуда взявшаяся совесть, которая то и дело спрашивает о том, каким же это нужно быть мудаком, чтобы вот так издевается над лучшим другом только для того, чтобы досадить Тэхёну. Младший винит себя за то, что еще тогда ничего не заподозрил, за то, что после был с Тэхеном, винит самого Тэхёна, головной болью появившегося в его жизни. - Чимин-а? - Джин волнуется все больше, он обнимает плечи друга, заставляя повернуться к себе лицом. - В чем дело? - Извини. - За что? - Просто извини, ок? – Младший не хочет больше ничего говорить либо объяснять. Надоело. Надоели эти непонятки, интриги, нервы. И Ви. Ви тоже надоел. Чимин убирает руки старшего с плеч. - Я в душ. Входная дверь еле слышно хлопает и закрывается. Джин остается совсем один. Хотя нет, в голове еще тысяча мыслей о том, что же происходит в голове мелкого. И есть ли там место для него. *** Чимин прислоняется лбом к холодному кафелю. - Дурак, какой же дурак. Чимин-а, ну как ты мог подумать, что он и правда тебя трахнул? Да скорее бы мир перевернулся, чем Джин действительно сделал бы такое.