Совратить Чимина

Парень возвращается домой ночью, и ничего не предвещает странностей на следующее утро, однако необычное поведение хенов бросается в глаза моментально. Рэпмон таскается с телефоном, о чем-то постоянно переговариваясь с менеджером. Чимин с опухшим лицом ходит как в воду опущенный и больше похож на приведение. Хосок вообще сам не свой, потому что на парне лица нет, но на все вопросы о том, что же случилось, Чонгук слышит, что все предельно просто и вообще до ужаса банально, но дальше этих фраз объяснения не заходят. Не изменившимися в квартире остаются, помимо самого младшего, Тэхен, который порхает бабочкой по коридорам, напевая что-то себе под нос, и Юнги, который такой всегда – в своем мире с бабами и новыми треками. Джин тоже особо не проявляет себя – он давно уже какой-то подавленный, но это можно списать на простуду и вечные ночные прогулки с Шугой – они любого до такого состояния доведут. Под вечер в квартире даже дышать сложно, поэтому младший пристально наблюдает за всеми, и ответ возникает сам собой. Разбираться уже и не хочется – становится понятным все, кроме поведения Намджуна и Хосока, но кто этих рэперов поймет, может, у них кризис или еще что. В такие моменты маннэ даже радуется, что он просто вокалист и танцор и не лезет пока в эту особую рэперскую атмосферу. – Что-то на общем фоне ты слишком счастлив, – не выдерживает мурлычущего себе под нос Тэхена на соседней кровати. – Все отлично, – улыбается Тэ. – И все же, – младший садится на свою кровать, прикрывая глаза, – что произошло, пока меня не было? – Нас спалил Хосок, – так же просто, как «привет» утром, говорит Ви, а Гуки чуть ли не давится воздухом. – Зашел не вовремя, а потом закатил истерику, так что все теперь знают, что мы с Чимином спим. – Я сейчас честно пытаюсь удержать вопрос по поводу вменяемости Чимина и тебя, думаю, спрашивать поздно, – Чонгук снова прикрывает глаза. – Надо бы с Хоупом поболтать, а то меня уже напрягают та гримаса на лице и косые взгляды. А еще, хен, если все так плохо, почему ты-то счастлив? – Чон приоткрывает один глаз. – Теперь можно не прятаться. Чонгук только кивает, говорит, что устал и будет спать. Тэхен не мешает, только перед тем, как выйти из комнаты, поправляет одеяло на плечах младшего и гладит по волосам. Ну, хоть кто-то его не осуждает. Проходит еще несколько дней. Маннэ по возвращению каждый раз сразу уходит к себе в комнату. Но его терпение медленно подходит к концу, потому что все слишком очевидно и в то же время никто, кроме него, не хочет этого замечать. А причиной всего – атмосфера, что теперь не покидает их общежитие, когда все врут или молчат, делают вид, что все в порядке, продолжая нагло врать в глаза. Все, почти все, и от этого дышать становится нечем. – Гуки, – в комнату заходит второй ее владелец и падает на чужую кровать, сгребая в охапку младшего и утыкаясь в его шею носом. – Чего такой невеселый? – Гук передергивает плечами и молчит в ответ. – Мне нужен один твой совет, – в знак согласия короткое утвердительно мычание, мол «говори, в чем дело». – Как думаешь, на «Трансформеров» Мини согласится пойти? Мне так чертовски не хватает романтики, близости, не знаю, как описать, вот и стукнуло в голову купить билеты в кино, – Тэхен достает из кармана два листка. – Он же такое любит? Чонгук хочет сказать все, что думает, начав с того, что «Трансформеры» это, как минимум, нихера не романтично, а еще то, что Тэхен и Чимин вместе – это тоже не по правилам, и что кто-то тупой, влюбленный осел, но вокалист пока молчит, подбирая другие реплики и другие слова, а ему тычутся в шею холодным носом и обнимают уж слишком крепко. Нервы не выдерживают и с треском рвутся. – Ты совсем ничего не видишь? – Гук поворачивает голову к старшему, который только хлопает глазами. – Я не спрашиваю, о чем вы говорили в ту ночь, когда вас застукал Хосок, но даже я вижу все. Разве ты не замечаешь? – Не замечаю чего? – Протри глаза, – Чонгук нависает сверху, и теперь уже нет ощущения, что он самый младший в этой группе, потому что, кажется, только у него единственного мозг работает правильно. Он придавливает за плечи парня к кровати и смотрит в глаза, чуть жмурясь. – Какие «Трансформеры», романтика и кино? – Думаешь, «Трансформеры» ему не понравятся? – и на этих словах Чонгуку хочется зарядить пощечину, другую. – Я разве об этом сейчас? – на полном серьезе. – А о чем? – Что делает Чимин последние дни? – как бы невзначай спрашивает Чонгук, наклоняясь к чужому лицу. – Где он все эти дни? – Дома с нами, просто пытается все вернуть. – А теперь вслушайся в свои слова и сам поймешь, где он и что он делает, – Чон встряхивает парня, чтобы с силой вдавить в кровать, ничего больше не делая, хотя хотел бы, очень хотел, но не то время. – Он старается вернуть... Остается вопрос – что и кого вернуть, хен. А затем сразу встает с кровати, прихватывает полотенце и собирается в душ. – Если он откажет, я схожу с тобой, – бросает парень перед тем, как выйти из комнаты. Оставаясь наедине с собой, Тэ кривит губы в немом крике, потому что, пока это не было сказано вслух, все можно было списать на попытку вернуть расположение друзей, но не сейчас. Парень прикрывает глаза и пытается вспомнить хоть одну искреннюю улыбку Чимина в свою сторону за эти чертовы дни, вот только перед глазами вымученная и натянутая, а затем всегда реплика: «Извини. Давай позже», – и Мина снова нет рядом. Тэхен даже не может вспомнить, целовались они с того вечера или нет. Тэхен старается, но память подводит. Он встает, натягивает прежнюю маску счастья и выходит из комнаты, направляясь в соседнюю дверь. Стучит зачем-то два раза и только потом заходит, ведь мало ли что там может происходить – лучше дать время тем, кто внутри, и не увидеть того, чего не стоит видеть. Но все до заученного просто. Чимин играет, лежа на кровати, умостив на руках ноутбук, Джин что-то читает, повернувшись к танцору спиной. – Мини, – рыжий стоит в дверях. – Можно тебя? – но парень полностью погружен в свою игру и жестом просит минутку подождать, вскинув вверх указательный палец. Тэхен не хочет ждать, поэтому проходит и садится рядом на кровать, чтобы наклониться и поцеловать в щеку. – Пойдем сегодня в кино? – У меня игра важная, – внезапно отвечает Чимин, морщась, когда его персонажа кто-то задевает очередным заклинанием. – В другой раз, хорошо? – он на мгновение отрывает взгляд от монитора, смотрит на Тэ и невинно улыбается. – Хорошо, – отвечает Ви, встает и выходит из комнаты. Он встречает Чонгука у двери в ванной, который ждет, когда же ее освободит Шуга, ловит все понимающий взгляд и улыбается только уголками губ. – Во сколько сеанс? – В одиннадцать. – Тогда иди за полотенцем и вместе пойдем в душ, чтобы не опоздать. – Гук хотел бы притянуть в этот момент парня к себе, потрепать волосы и сказать, что «завтра все станет, как раньше», но он по идее самый младший, и это совсем не в его стиле, поэтому он только опирается спиной на стенку около двери и провожает взглядом спину друга. И думает, что это вообще ни в какие ворота не лезет, игра перестала быть смешной, потому что уже и не игра вовсе. А кто-то слепой, влюбленный осел, и этот осел нуждается в нем сегодня. *** Чимину кажется, что Джин ненавидит его каждой клеточкой тела, и эта ненависть переплетается с явным желанием не замечать младшего. Это особенно сильно чувствуется вечером и утром, когда они остаются наедине в своей общей комнате за закрытой дверью. В первый же день на утро Чимин хочет подойти, и, забив на все правила приличия, просто встряхнуть старшего, взяв за плечи, и спросить «Какого хрена?», но пока не хватает сил и, наверное, наглости, а может, банальной смелости. Танцор чувствует, что виноват перед хеном за все и сразу, а еще виноват Тэхен, потому что тому совсем не плохо после вчерашнего скандала, и, кажется, тот даже рад такому исходу. Это бесит, и хочется послать рыжего вокалиста куда подальше, сталкиваясь с его счастливыми глазами. Но Мин не может решиться на такое, поэтому уходит от своего парня к себе или в зал, или даже на балкон, закрывая за собой дверь. А через пару дней становится еще хуже, нервы сдают, и чувство вины уже заполняет парня на процентов восемьдесят. Сам для себя он решает, что виноват во всем счастливый Тэхен, что Джин явно знает это и обвиняет в этом все того же Чимина. А Мин, если вспомнить, между двух огней вначале метался и, кажется, попал в огонь не того костра, ведь внутри жжет холодом от каждой попытки Тэхена к нему прикоснуться, что уж говорить о поцелуях. Брюнет решает для себя еще одну вещь, простую и, по его мнению, действенную. Он теперь хочет заслужить дружбу хена заново, чтобы как раньше – лучшие друзья и самая идеальная жизнь вдвоем в комнате. Как основной момент – свести на нет общение с остальными, и главная цель – стать ближе к Сокджину. Студия теперь чаще видит, как Чимин слушает запись старшего. Танцевальный зал становится свидетелем милых подколов, когда у Джина ну совсем глупо выходит такое крутое движение. А вечером их общая комната часто заполняется призрачным отчаянием, когда Юнги приходит и, не спрашивая, хочет ли Джин, тащит гулять с собой, ведь там много интересного, в отличие от этого места. И, как назло, в единственный день, когда Юнги не приходит, в комнату заваливается Тэхен. Чимин мысленно матерится и пытается следить за игрой, когда ему предлагают пойти на свидание. И ведь раньше он бы сиял, как самая яркая звезда в ночном небе, от этих милых, романтичных и таких тэхеновских свиданий, но не теперь, когда хочется чтобы вернулся старый Тэхен, которому все равно, что и как, такой, как в первую ночь после записи влога. Чимин отказывается от похода в кино и, когда Тэ уходит, замечает краем глаза, что старший повернулся к нему лицом и внимательно смотрит. – Черт, – показательно ругается Мин, ударяя пальцами по клавиатуре. – Убили? – интересуется Джин, а младший кивает. Ему стоит адских усилий закусить незаметно щеки, чтобы подавить улыбку от осознания, что наконец-то на него хоть немного обратили внимание. – Тогда лучше догони Тэ, у него явно отличные планы на вечер. – У меня игра, – чуть зло отвечает Чимин и утыкается взглядом в монитор, он видит краем глаза, как старший передергивает плечами и ложится обратно на кровать. Он злится, но и ликует. Его план начинает давать плоды. *** Младший первым становится под теплые струи воды, прислушиваясь к тому, что делает Тэ, но не выдавая заинтересованности. Он закрывает глаза и чувствует прикосновения воды к коже, а ведь так хочется, чтобы были еще и прикосновения чужих рук, а лучше и губ. Но их нет, и Гуки поворачивается, замечая сидящего на полу друга, пытающегося взглядом просверлить в стене напротив дыру. Чону все равно, что намокнет коврик, он выходит из душа, подходит к парню, хватает за руку и тянет за собой. – Тебя еще и мыть, что ли? – злится маннэ, стягивая с Тэ футболку, а потом приседает и тянет с парня штаны, замирает, так и оставаясь почти на коленях перед Ви. Он вскидывает вверх взгляд, встречается глазами с Тэхеном и медлит, который раз за день медлит, когда можно, но и нельзя одновременно. Чон встает и заталкивает хена в душ, коротко касаясь отдельных участков обнаженного тела. Еще чуть-чуть, и Гука ударит разрядом тока, который от такой близости проходит у него по всему телу. Чонгук даже под конец не выдерживает, разворачивает парня к себе и сжимает пряди мокрых чужих волос на затылке, но опять что-то заставляет остановиться. – Хватит уже из себя строить мученика, – бросает зло маннэ и выходит из ванной первым, одевается быстро, потому что до начала сеанса минут сорок, а добираться им полчаса минимум, вот только Тэхен еле ногами перебирает, да и до сих пор в одном полотенце. Чонгук бесится и, выходя из комнаты, бросает: «Мое терпение тоже не железное», – и это слабо, но отрезвляет Тэхена. Они опаздывают на начало минут на двадцать. У них, как принято по закону жанра, задний ряд, там темно и больше никого. В зале вообще больше никого, потому что в такое время в последние дни показа посещаемость равна двум-трем процентам, сегодня же это почти десять, ведь их двое и они на ряду, где обычно не важно, что показывают на этом огромном экране. Младший даже не утруждает себя одеть 3D очки, вместо него это делает Тэхен, бурча, что тот вообще мог бы не идти, если ему не интересно. Чонгук борется с желанием встать и уйти раз так, но остается и следит за развитием не интересной ему истории новых Трансформеров. – Совсем не романтично, – неспешно шагая в сторону дома, констатирует младший. – Ну, да, – чуть усмехаясь, соглашается Тэ, а Чон поворачивается, чтобы увидеть хоть ненадолго улыбку на губах старшего. А перед самым домом Чонгук все же хватает парня за руку и тянет за угол, чтобы прижать к стене и наконец-то не сдержаться. Он целует Тэхена жадно и больно, Тэ кривится от болезненных ощущений, но не вырывается, потому что ток передается от младшего к нему и отдается во всем теле. – Может, хватит? – задает вопрос Гук. – Думаю, да, мне уже больно, – потирает губы Ви. – Я про тебя и Чимина. – А, – понимающе тянет рыжий, – с этим тоже, – усмехаясь. – Лучше бы ты дальше по Шуге страдал… – И оставался с тобой? – язвительно задает вопрос старший. – Ты меня бесишь, – заканчивает разговор маннэ и заворачивает за угол, чтобы зайти домой. Он все еще злится, даже лежа в кровати с закрытыми глазами, надеясь уснуть хотя бы под утро, а потом приходит в комнату Тэхен, слишком громко раздевается и словно специально ложится не на свою кровать. – Он позволял мне сделать то, что я давно хотел, – шепчет на ухо, а Чонгуку кажется, что в очередной раз походя топчут его чувства, – то, что никогда бы не позволил сделать хен, – у Тэ голос до ужаса мечтательный и влюбленный, вот только, жаль, не в Чонгука, и, что еще более тупо, непонятно – в Юнги или все же в Чимина влюблен этот осел. А Тэхен точно придурок, потому что продолжает что-то говорить, обнимая за талию и притягивая к себе, опаляя дыханием шею и сжигая прикосновениями все тело Чона. Ким не просто так считается странным, потому что он даже больше, чем странный – он ебнутый на всю голову, и это уже напрягает. Чонгук засыпает, игнорируя слова старшего, думая про себя, что пусть уж сами как-то решают свои проблемы, а он займется тараканами в голове, например, Хосока. Потому что с этим хеном хотя бы не так сложно, а еще он совсем не знает, что такое нормально целоваться с парнем, и, кажется, просветить его придется именно маннэ, а чертов Тэхен не дает уснуть, жмется и выбивает мысли о Хосоке прикосновением своих губ к шее… и засыпает.