Кто будет мной?

Джуго вздыхает, осторожно прикрывает глаза и представляет, как раньше Кимимаро звонил ему перед рейсом. Как они улыбались друг другу, соединенные лишь незримой линией звуковых волн. А если Кимимаро был слишком уставшим - улыбался один Джуго. Воспоминания вьются прочной звенящей цепочкой, каждый новый виток - и у сердца теплеет. Чтобы потом взвиться болью до самого горла. Рядом было так спокойно и ценно. Рядом была так непоколебимо и ощутимо. А главное - рядом хотелось жить и продолжаться. Нестерпимо продолжаться во времени и пространстве, только чтобы иметь возможность еще раз обнять и поцеловать любимого человека. К вискам пульсацией подкатывает тревога, еще один виток - и холодным серебром сверкнет последнее кольцо, за которым только опустошение и смерть. Чужая смерть, убийственность которой ощущаешь всем естеством. За этой гранью все разлетается и крошится в пыль. Полыхают пожарища, и хочется раздирать руки в кровь, разбрасывая в стороны обугленные головешки. По земле, как туман, стелется дым. И вот тогда его прибивает к земле холодный, мрачный, но спасительный дождь. Живой дождь. Джуго закрывает ладонями лицо и почти физически ощущает, как Саске буднично подсаживается рядом с ним на диван с какой-то очередной маразматичной книгой в руках и прижимается затылком к его груди. Остается только обнять его спокойного такого и молча вдыхать общий воздух умиротворяющего уюта. Саске дарил такие вечера. Кимимаро дарил такие дни. И Джуго не знает, было ли хоть что-то, что дарил им в замен он. Столь же спасительное. Джуго вздыхает и пытается понять, что он чувствует теперь и что ему делать дальше. Мучительно неосознанно думает все об одном и том же, вглядываясь в темные, угасшие окна квартиры Саске. А Кайто в одной из комнат недорогого пансионата рядом с белоснежной горой качает головой в ответ на только что высказанный вопрос Сакуры. - Нет, скоро разбегутся, зуб даю. Наруто слишком добрый для Саске, его всегда бесила подобная доброта. - Джуго не был добрым? - Был, но это другое, - Кайто расслабленно пожимает плечами. - У Джуго были прекрасные моменты бешенства и грубости, с Учихой по-другому нельзя. Харуно молчит, проговаривая про себя каждое слово заново, а затем с неким не слишком уместным вызовом вскидывает голову. - Ну, что - он не изменился? Кайто долго смотрит в зеленые пытливые глаза девушки и излишне осторожно кладет мобильник на прикроватную тумбочку. - Изменился, - после столь продолжительной паузы голос звучит еще звонче. - Я ведь сравниваю его не с тем, кем он был четыре года назад. Когда мне говорят "Учиха Саске" я вижу четырнадцатилетнего мальчишку, с которым мы курили за школой и чья мама угощала нас восхитительной рыбой по субботам. Сакуре становится немного грустно, включается ассоциативный ряд - и вот уже в голове личная картина: она горделиво идет по дороге, тощими ногами ступая по самому началу долгого пути. А за ней вприпрыжку несется настырный мальчик из параллельного класса. По повадкам - вылитый Наруто, но имя точно другое, настолько обычное - никак не вспомнить. Это фрагмент памяти, крошечный кусочек - мальчик несет два портфеля, свой и Сакуры, постоянно шутит и перепрыгивает через вмятины в асфальте. Кайто все это неведомо. Он думает о другом пути, мучительно долгом, пройденным рядом с дерганым черноволосым мальчишкой. Который шаг за шагом учился общаться без продолжительных пауз в разговоре, делать выдох перед тем, как ударить обидчика и выносить урок из позорных и не очень поражений. Кайто всегда выбирал нейтральную позицию, со стороны наблюдая за любым разворачивающимся действом с участием Саске. А после подсаживался рядом и озвучивал свое мнение. Делал точные и меткие выводы, чем Учиху всегда бесил. Учиха всегда бесился, когда его начинал учить кто-то, сам не знающий жизни. Кайто увлеченно изрекал только что выдуманные истины, судил, указывал на ошибки. Саске терпел, долго терпел. И в один прекрасный день провалил экзамен стойкости к трепу Кайто, подравшись с ним в школьном коридоре между третьим и четвертым уроком. - Не смей лезть, куда не просят - в мою жизнь. Учиха тогда небрежным жестом стер кров с губы и отчеканил эти слова с удивительно взрослой злостью. И с удивительно детской серьезностью. Кайто был обижен не на шутку. Он с ненавистью кинул в спину Саске учебник по математике, но промахнулся. Книга ударилась в стену, упала на пол и раскрылась почти ровно на своей середине. А Учиха даже не обернулся. Они не разговаривали неделю. А потом столкнулись за школой, в том "тайном" месте, где ученики баловались сигаретами. Саске не курил, просто стоял, засунув руки в карманы и неспешно разговаривал с каким-то мальчишкой из параллельного класса. Кайто охватила такая дикая злость, что он мгновенно развернулся и быстром шагом пошел обратно в школу. Почему-то он был уверен, что тот неопознанный курильщик что-то советует Саске, как-то принимает участие в его жизни. Но с ним-то Учиха не дерется. А на следующий день Кайто, заметно нервничая, осторожно уселся за парту рядом с Саске и нерешительно положил на ее середину учебник математики. Учиха помедлил секунду, а потом открыл его на нужной странице. А потом они стали лучшими друзьями. У Саске по мнению рыжего были чудесные родители. Которые прониклись к нему с первой же встречи самыми теплыми чувствами. Микото всегда с улыбкой махала ему рукой, когда видела на улице, а Фугаку ободрительно хмыкал, когда Кайто приходил к ним в гости и рассказывал о своих победах. Из всего семейства к нему весьма прохладно относился только старший брат Саске - Итачи. Он пропускал мимо ушей все его слова, сдержано, но вежливо здоровался и неизменно куда-нибудь уходил. В свою комнату или в соседний сквер. Но на общем фоне это казалось мелочью. И со временем Кайто стал забывать давние слова о невмешательстве в чью-то жизнь. Откуда взялся Джуго - сейчас уже не вспомнить. Просто вырос перед глазами на одной из перемен по пути в столовую. Здоровый такой, тоже рыжий. Он был на два года старше и заканчивал школу в том году. О нем среди учеников ходила странная молва: вроде добрый такой, а потом как взбесится на пустом месте - и беги, куда глаза глядят. Он протянул Учихе его пенал и улыбнулся: ты забыл в классе. Саске молча принял утерянное, но возвращенное и неожиданно поблагодарил. В последнее время он делал это крайне редко. И после этого нелепая лучшая дружба пошла на спад. Кайто по-прежнему носил с собой учебник по математике, которая в старших классах сменилась на алгебру и геометрию. По-прежнему садился рядом с Учихой, но что-то неуловимо витало в воздухе, какой-то новый запах отчуждения. Саске не умел концентрироваться сразу на нескольких людях. Если кто-то завоевывал в его сознании непростую уникальность, он фокусировал свое сознание только на нем. А остальные становились просто фоном. Кайто это никак не устраивало. Он бесился, расстраивался и снова бесился. Спрашивал, уверял, убеждал. А когда понял, что ничего не работает - начал ждать того момента, когда сможет доказать, что дружба - это не просто слово. Что ей нужно дорожить, что он все также остается лучшим другом и придет на выручку, когда будет нужно. И в один прекрасный день, он решил - вот оно. И постучал в двери квартиры, где Саске жил с родителями. И с улыбкой на лице попытался вразумить их относиться с пониманием к выбору сына. Он говорил, говорил, говорил. И не видел, как вытягиваются их лица. Потому что они ничего не знали. И потом все рухнуло. Сакура внимательно слушала долгий рассказ, неуместно хмыкая и угукая. Благодаря этой истории образ Саске в ее голове прояснился процентов на десять. - Что ты сказал его родителям? - Что он собирается жить с парнем. Что это не нужно воспринимать, как нечто плохое, это круто, бла-бла-бла. Мы тогда уже школу заканчивали, а Джуго уже в институте тусил. - И они восприняли это плохо? - Они вообще не знали, что их сын встречается с парнем. А Саске вообще не собирался переезжать к Джуго. Слухи сбили меня с толку, и я в итоге все испортил. Издав короткий смешок, Кайто взял в руки мобильник и рефлекторно проверил смски на предмет новых. Ни единой. - Тогда я понял, что до этого никогда не видел Саске злым. Это было страшно. Сакура молчит. Ей неосознанно становится грустно. И жалко немного, вот только непонятно кого. Она мысленно достраивает цепочку дальнейших событий: Учиха ссорится с родителями и переезжает к Джуго. И больше никогда не желает видеть своего бывшего рыжего лучшего друга. - А нарукавники? Ореол тайны создать легко. Главное сделать вид, что что-то скрываешь. Но хуже всего, когда тебе действительно есть, что скрывать. Кайто сжимает в руке теплый пластик телефона и отчего-то смотрит на дверь. Будто за ней стоит Саске и настороженно слушает каждое их слово. Какой глупый вымысел. - Кто знает. Ночь ползком подбирается к каждой комнате. Побуждает людей устало вздыхать и смотреть на часы. Взбивать подушку или включать компьютер. Наруто все еще прижимается к Учихе и честно признается: - Мне сложно так, Саске. Это должно быть в радость, а не по принуждению. А то у меня такое чувство, что я тебя заставляю. - Неправда. - Тогда что не так? - Все так. К горлу подкатывает злость, Узумаки резко отстраняется и пытается заглянуть Учихе в глаза. Слишком темно. Тянет руку к выключателю, щелчок - и свет бьет по отвыкшим зрачкам, побуждая зажмуриться изо всех сил. - Ты что делаешь? - Пытаюсь понять тебя! - Тогда выключи свет. Наруто поджимает губы и качает головой: нет. - Иначе уйду. Губы сжимаются еще сильнее, Узумаки отступать не намерен. Но когда Саске поднимается и идет к двери, резко щелкает выключателем и ловит Учиху за руку. Сжимает его плечо изо всех сил и тянет на себя. - Что не так? Наруто полон решимости выяснить все прямо здесь и сейчас. Ему кажется несправедливым то, что он впустил кого-то в свою душу уже настолько безвозвратно за столь короткое время, а этот кто-то не может даже приоткрыть для него свои мысли. Саске молчит, с прежней злостью вглядываясь в неизменное окно. Злость адресна и направлена. На самого себя. Змея кусает себя за хвост. Учиха неподвижен, но сердце отчего-то начинает стучать сильнее и болезненней. Словно нажали на запрещенную красную кнопку и пошел отчет. - Не могу сказать, - наконец выдавливает он. Узумаки чуть ослабевает хватку, но все еще не убирает руку с чужого плеча. - Почему? Саске невольно отмечает про себя, что Джуго давно бы сам прервал этот напряженный разговор. Он не любил ссориться, и всячески ограждал себя и Учиху от подобных встрясок. - Потому что ты не поймешь. - Скажи - я пойму. - Хватит. - Скажи! - Хватит! Внутренние барьеры поддаются с трудом. Дверь, что не открывалась много лет, вряд ли радостно распахнется, стоит только повернуть ручку и потянуть на себя. Петли покрылись ржавчиной, корка льда по краям только утяжеляет общее горе. И Саске знает, каково это - быть не в состоянии сказать вслух даже элементарные слова. Те, что потеплее. Те, что другим даются с удивительной легкостью и непринужденностью. Едкость, холодность - пожалуйста. Но никак не перешагнуть тот рубеж, когда можно себе позволить выдохнуть чуть спокойней и свободней. Проклятые внутренние барьеры. Саске уже и так корит себя за то, что остался тогда ночевать у Наруто дома. И за то, что вообще согласился на все эти "пробы". А ведь все началось с глупого нежелания остаться дома. В тот день обещали жуткую метель. В тот день можно было увидеть ветер. Он черпал с земли рассыпчатый снег и кружил над землей, постепенно теряя его крупица за крупицей. Итачи давно звал к себе в гости, оправдывая это тем, что они давно не виделись и вообще не общались. И Саске решил, что лучшего дня для визита не найти. Снегопад стеной. А потом был проклятый лифт и проклятый взгляд голубых глаз, изучающий с какой-то странной внимательностью. Учиха не хотел никаких перемен. Но они сами вбежали в кабину, после застрявшую где-то между небом и землей. А теперь получается, что все это было даже не по велению случая, а по прихоти чужих идиотских нереальных, затягивающих снов. Которые, возможно, и вовсе не имеют к Саске никакого отношения. "Знаешь, иногда мне кажется, что время перемешало нас в неправильном порядке. Что я должен был встретить тебя чуть позже". Джуго часто по утрам говорил несусветную чушь, когда аккуратно и старательно варил кофе в изящной турке. Учиха хмыкал каждый раз и каждый раз ничего не отвечал, с удовольствием вдыхая насыщенный терпкий аромат. Только ради него порой и стоило просыпаться. - Саске, - Наруто решительно сжимает чужое запястье и явно намеревается продолжить этот спор. Они ведь только начали. Но Учиха иного мнения, он грубо вырывается из захвата и уходит, красноречиво хлопая дверью. Спокойной ночи. Что еще сказать. Когда Кайто возвращается в комнату, Узумаки лежит на своей кровати и сосредоточенно смотрит в окно. Сна нет совершенно, конкретных мыслей - тоже. Наруто до боли обидно, что его так несправедливо отталкивают от души. При этом изредка, но ощутимо прижимая к телу. - О, что-то тут попахивает ссорой, я прав? Я мастер видеть такие вещи. Рыжий садится на свою кровать и с удовольствием потягивается. - Почему он такой? - Какой такой? Кайто заинтересованно клонит голову набок, а Узумаки прячет лицо в подушку. - Никакой, забудь. Что-что, а Саске ему обсуждать ни с кем совершенно не хочется. И кажется, что раньше было куда теплее. Когда были только те странные и судьбоносные сны. В которые падаешь, как в избавление. В которые спускаешься, как в прохладный подвал жарким летом. Которые так хотел променять на реальность и истинность. А реальность всегда сложнее, в ней пробуждение помочь никак не может. На платформе – толпа. Еще чуть-чуть – и людей можно будет перемешивать, создавая самый насыщенный и вопящий салат в мире. Наруто послушно ждет прибытие поезда, разглядывая грязно-желтые облака. Их так закидали мерзкими словечками, что они перестали самоочищаться. Наруто ждет поезд и весьма четко осознает, что все это сон. И ему снова нужно куда-то уезжать. К чему вся эта бесконечная дорога без конечной цели. Вдалеке уже слышен грохот подъезжающего состава. Толпа гудит и считает секунды. Наруто смотрит в небо. Ему так дико хочется понять что-то, что в реальности застилается и закрывается толщей условностей и чужими пустыми словами. Среди этих лиц нет ни одного знакомого. Хотя нет – вроде вон та девушка похожа на Сакуру. Смотрит исподлобья, мажется туманом и снова мимо только он плывет. Пыльная густота. Что ж, поезд так поезд. Уезжать не в первой, как и бегать по темным коридорам в поисках кого-то. А потом видишь его. Неисправимо четко. Он точно такой же, каким ты его запомнил еще в том самом лифте. Он точно такой, каким ты хочешь его видеть. Саске сидит на краю платформы, свесив ноги. Смотрит вниз. На сухую траву оставшуюся умирать рядом с равнодушными рельсами. Ежечасно пуганую ревом поездов и стуком вращающихся колес. Наруто кричит, но все звуки заглатываются неузнанными прохожими и будущими попутчиками. Бежит, расталкивая мутные силуэты. Одни с проклятьями отскакивают в сторону, другие – растворяются как дым. Наруто удивленно замирает, но уже через миг с еще большей горячностью продолжает бег. Выпадает из "зоны теней" и, не удержавшись, почти падает на сидящего парня. Тот на это никак не реагирует, продолжая наблюдать за увядшей травой. - Поезд же, Саске. Опасно тут сидеть. Никакого ответа, только ветер ерошит волосы, создавая причудливую прическу каждому, кто переступил черту, отделяющую общую платформу от индивидуальной. Эта невзрачная полоска у самого края персональна и тщательно охраняема. Гудок. Поезд извещает о своем прибытии, недвусмысленно намекая о том, что нужно отойти от края платформы. Но Учиха все также продолжает сидеть, свесив ноги в темнеющий проем над рельсами. Переводит взгляд на несущийся из-за поворота поезд и смотрит четко в пустую кабину машиниста немигающим взглядом. Наруто охватывает паника, он обхватывает Саске обеими руками, изо всех сил тянет на себя, пытаясь сдвинуть с места, кричит, ругается, просит, зовет. Бесполезно. Гул толпы сдавливает горло, долгий гудок перерастает в судорожный выдох. Ветер накатывает неудержимой волной и сметает с платформы все тени до единой. И Узумаки уже совершенно ничего не видит. Но что страшнее всего - и не чувствует. В руках - пустота. А поезд с неумолимым грохотом и скрежетом проносится мимо, даже не притормозив. Наруто резко распахивает глаза, просыпаясь. Ночь шелестит обрывками непогоды, и Узумаки все еще ощущает неконтролируемые порывы ветра в лицо, посылаемые несущимся без остановок составом. В груди, как сумасшедшее, колотится сердце. А взгляд ищет подтверждение бредовости и нереальности душевных страхов. Наруто садится, подбирая под себя ноги. Проводит влажной ладонью по лицу, пару раз глубоко вдыхая и также усиленно выдыхая. И поворачивает голову направо. Как раз для того, чтобы заметить, как Саске дергается во сне и судорожно сжимает пальцами край одеяла. Ему снится не поезд. Ему снится лифт. И этот лифт падает.