Реальность.

Кожа к коже. Он скользит губами по её щеке, слегка щекоча щетиной, языком спускается по шее к ключицам, легко ведет по нежной коже зубами. Она изгибается под ним, стонет низко и гортанно, и от одного этого звука уже можно сойти с ума. От одного осознания, что самая желанная им женщина сейчас извивается под его жаркими ласками. Киллиан вдыхает аромат её тела, плавится под нетерпеливыми взглядами и откровенными прикосновениями. Он сам уже на пределе, он хочет её до нервной дрожи, но не может прекратить неторопливую ласку. Не может насытиться своей Свон. Поэтому он снова и снова почти доводит возлюбленную за грань, с затаенным восхищением ощущая, как Эмма исполосовывает его спину ногтями. - Ты восхитительная. – Шепчет он, прикусывая мочку её уха, получая в ответ очередной ласкающий слух стон. - Ты невероятная. – Выдыхает он, скользя языком и губами по животу, выжигая в своей памяти невероятную мягкость её кожи. - Ты такая красивая. – Говорит он с улыбкой, прежде чем одним сильным толчком заполнить женщину собой, не сдерживая громкого стона. Наконец-то. Его желание разрастается сильнее, когда она обвивает его бёдра ногами, когда жаркая капитанская каюта наполняется симфонией звуков, когда Эмма притягивает его к себе, зарывается пальцами в волосы, оттягивает нижнюю губу зубами, тут же зализывая место укуса. Киллиан не остается в долгу, скользя языком от губ к скуле. Влажно, пошло и невероятно потрясающе. Сейчас ему не до нежности, хочется испить её всю, без остатка, без возможности отступления. Крюк втрахивает её в постель и старается не жмуриться от удовольствия, дабы запомнить каждую черточку её потрясающего тела, каждый взгляд и каждый жест, так и сквозящие неприкрытым желанием. Неприкрытой чувственностью и доверием. - Я люблю тебя. – Стонет он, когда чувствует, как мышцы вокруг его члена напрягаются, как с гортанным «Киллиан» она переступает черту блаженства. И в тот же миг он следует за ней, нагоняя Эмму за гранью их общего безумия.

***

Крюк резко садится в постели, стараясь выровнять сбившееся дыхание, утирает покрывалом бисеринки пота со лба. Чертовы кошмары преследуют его с того самого дня, когда желтый автомобиль Эммы пересек черту, отделяющую Сторибрук от остального мира. Он не может справиться с ними, не может изгнать образ ускользающей возлюбленной из своего сознания. Каждую чертову ночь он засыпает с ней, а просыпается один, на качающих корабль волнах, в пустой и холодной постели. Этот сон был в разы реалистичней всех предыдущих, и сейчас Киллиан впервые в жизни чувствует себя трусом. Потому что паника охватывает его, страх сковывает мышцы, и он не может ни распахнуть глаз, ни протянуть руки к противоположному боку кровати. Он просто не может сейчас поймать пальцами пустоту. Осознать, что вся эта близость, все эти взгляды и прикосновения оказались лишь плодом его влюбленного (читай - воспаленного) воображения. Иллюзия одиночества со звоном разлетается на тысячи осколков. Одним только жестом. Теплая женская ладошка, в разы меньшая его собственной, аккуратно скользит по груди, даря покой и облегчение. - Всё в порядке? – Голос Эммы хриплый ото сна, но даже сейчас не теряет своей мелодичности. Не помня себя от нахлынувшего вмиг счастья, Киллиан сгребает её в охапку, до боли, до хруста ребер сжимая в объятии. Лишь бы осознать всю её… реальность. Он зарывается носом в светлые волосы, вдыхает их запах и не может сдержать довольного стона. - В полном. – Шепчет он в её макушку. - Заметно. – Хмыкает Эмма, но даже не делает попытки отстраниться, напротив, льнет к груди Капитана, проводя ладонями вверх по напряженным рукам, лаская шею легкими прикосновениями. Джонс слегка отстраняется, впрочем, не разжимая объятия, касается губами Эмминого лба, и замирает так на несколько долгих мгновений, прежде чем произнести: - Теперь всё точно в полном порядке. Спи, любовь моя. Эмма улыбается в его шею, и эта улыбка стоит сотен слов и признаний. Киллиан укладывает их поудобней, так и не отпуская женщину от себя хотя бы на сантиметр, а затем проваливается в первый за долгие месяцы спокойный сон.

***

Когда Капитан открывает глаза, в иллюминатор над кроватью заглядывают утренние солнечные лучи, а вместо россыпи светлых волос на соседней подушке лежит записка: «Вышла забрать у Руби наш завтрак. Жду тебя наверху. Эмма» «Коротко и лаконично» - отмечает про себя Киллиан, спешно натягивая брюки, даже не утруждая себя поиском рубашки – пощеголять перед возлюбленной голым торсом никогда не будет лишним. Впрочем, поднявшись на палубу, он понял, что даже при желании не смог бы найти эту часть своего гардероба. - Я уверен, что это моя рубашка, милая. – С улыбкой произносит он, лаская взглядом обнаженные ноги возлюбленной, скользя по бедрам, едва прикрытым черной тканью. - Ну, я конфисковала её, капитан. – Она улыбается, протягивает к нему руки, чем он не применит воспользоваться – подходит ближе и дарит ей первый утренний поцелуй, ленивый и нежный, наполненный лучами восходящего солнца. - Доброе утро. – Шепчет Киллиан, отстраняясь. - Доброе. Я на стол накрыла. – Эмма кивает головой в сторону импровизированной столешницы, расположенной на ящике недалеко от штурвала. Джонс переводит взгляд на еду, затем на её ключицы, призывно выглядывающие из-под ткани его рубашки. Усмехается. - Думаю, еда может подождать. – Проговаривает мужчина, потихоньку расстегивая пуговицу за пуговицей. – Я непременно хочу получить свою одежду назад. – Он не дает ей опомниться, целует, уже более настойчиво, расправляясь с оставшимися застежками. Эмма не отстраняется, лишь улыбается в поцелуй, довольная произведенным эффектом. И Киллиан внезапно осознает, что за последние двести лет еще не ощущал себя более счастливым.